Янка Дягилева. Стихи

Печаль моя светла (Янка Дягилева, 1985)

Я повторяю десять раз и снова —
Никто не знает, как же мне хуёво
И телевизор с потолка свисает
И как хуёво мне никто не знает
Всё это до того подзаебало
Что хочется опять начать сначала
Куплет печальный, он такой, что снова

Я повторяю — как же мне хуёво.

Нарисовали икону — и под дождём забыли... (Янка Дягилева, 1986, Новосибирск)

Нарисовали икону — и под дождём забыли
Очи святой мадонны струи воды размыли
Краска слезой струилась — то небеса рыдали
Люди под кровом укрылись — люди о том не знали
А небеса сердились, а небеса ругались
Бурею разразились...
Овцы толпой сбивались
Молнии в окна били, ветры срывали крыши
Псы под дверями выли, метались в амбарах мыши,
Жались к подолам дети, а старики крестились
Падали на колени, на образа молились...*

Солнышко утром встало, люди из дома вышли
Тявкали псы устало, правили люди крыши
А в стороне, у порога клочья холста лежали
Люди забыли бога, люди плечами жали…

Пропустите в мир, стаи волчьи! (Янка Дягилева, 1985, Новосибирск)

Пропустите в мир, стаи волчьи!
Уступите путь, своры гончие!
Разойдись стена чёрной полночью —
Или дай мне стать лютой сволочью.
То ли зверем стать с серой шкурою.
То ли омутом с тиной бурою.
Голодать ли? Жрать?
Быть ли умною, быть ли дурою?
Может, на метлу — и до города,
Где мосты из камня и золота
Помереть ли там
Может, с холоду
Может, с голоду…

Наполнилось до краешка ведёрко лунной патокой... (Янка Дягилева, конец 1987, Омск)

Наполнилось до краешка ведёрко лунной патокой
Полярные подсолнухи под призрачною радугой
Сияньем лунным вылились на узловатой привязи
На загрубевшей простыни окаменевшей гордости
Сквозь узенькое горлышко из ледяной соломинки
Вытягиваем бережно последние глотки
По ситцевому берегу на каблучках отчаяния
По свежему преданию на выгруженных саночках
По тёплому загару источившимся ножом
Вершат дороги странники чужого обещания
Изъезженных параметров прочитанной любви
Гремучие серебряным аккордом украшения
Разбудят обитателей заброшенных палат
Взорвётся откровением случайное объятие
Сорвёт со стен разводы отсыревших потолков
Отпетой ветром скорости внезапным раскаянием
Простуженные сумерки прольются ожиданием
На страны, зачумлённые болотной красотой
Наивные созвездия за медицинской ширмою
Накроет покрывалом мой безвременный уход.

Долго красным светом по живым глазам... (Янка Дягилева, конец 1987, Омск)

Волки сыты — овцы целы

Долго красным светом по живым глазам
Дыры по бокам трубы — флейта
Зелёнка на царапину — во сне выпадет свежий снег
В середине дыра под проволокой — гитара
Полдень — жёлтые шторы светофора
Четверть утра обратно по ступенькам бредёт спать
Стельки смяты — ноги босы
Гол сокол — со двора на кол
Зеркала осколки вон из избы, забор высок
Ворам отпор да дом на слом
Кость вкось в горле горлицы
Мягкое снежное кресло — да ну!
Протравленные волосы сухою травой стелятся
Длинные песни поют к зиме — стало быть устала выть в трубе вьюга
Не смогла вырваться из дыр божественным звуком
Стуком в окна подставить руки
Горстями под окурки, горелые спички, смятые бумажки и пепел —
Отходы производства бессонных ночей
Добрее волчица серая — больше овечек убьёт для деток
Охотник ли пристрелит, вожак ли стаи растерзает — виновата будешь
В степном снежном вечере правда сотнями жёлтых огоньков светится
Да вьётся криком в опрокинутых санях
Пожар погасить — огонь убить,
А стрела мимо — держать ответ перед снайперским полком
на утренней линейке
Молись, грешник, да на часы посматривай
Не опоздай на свидание под гитарным перебором
Эх, придётся углы срезать по живой траве
Вырастет новая — лето нынче буйное.
А к концу ноября — другой коленкор
Снова собирать брошенных котят по вокзалам

Почти стянуло полынью вогнутой линзой
Спите, окуни, у берега теперь пусто
А если кто высунется к проруби подышать — увидит одинокий ящик на середине реки,
Забытую рукавицу да следы наискосок.
Вышивайте, жёны, крестиком по тонкому полотну
Толкуйте, бабушки, сны чужим внучкам...*

Ударение на слоге выше прописной строки... (Янка Дягилева, конец 1987)

Ударение на слоге выше прописной строки
Мишка, спрятанный в берлоге, вам напишет от руки
Ночь над лесом так спокойна, так проста его постель
Равнодушна, как подушка, монотонна, как свирель
Свежесорванного утром календарного листка
Старовыеденных формул о строении желтка
Растворимый серый ёжик, что от пепла был рождён
Собирался в гости к другу, да метлою был сметён
Вместе с грустными сверчками и обрывками стихов
Вместе с нотными значками и коллекцией бычков
Подхватили, закружили и сложили в уголок
Поразмыслив, вокруг кучи очертил квадрат мелок
Встали стенки, села крыша, прилегло к двери крыльцо
У оконца ёжик пишет другу Мише письмецо
Миша, может будет буря, может рухнет потолок
Может, зря я растерялся, затерявшись в уголок
Может, завтра будет лето, вторник выйдет за средой
Может, камень обернётся родниковою водой…

Холодильник (сказка — картинка) (Янка Дягилева, 1987, Омск)

В холодном зале мы смотрим кино.

Ледяной экран из толстого белого инея замораживает наши Разноцветные глаза. Мои были тёплые, тёмные, когда я пришла в этот кинотеатр. Теперь они сверкают яркой зеленью и нестерпимо блестят под пушистыми снежными ресницами. Мы смотрим разные цветные картинки одну за другой, и чем больше застывают наши глаза, тем они интересней и красочней.

Заходят новые люди, от них идёт пар и мы кричим на них и машем руками, потому как под их тёплыми тусклыми взглядами изображение теряет отчётливость и краски, но их глаза быстро покрываются льдом и всё встаёт на свои места. Вот только один ворвался однажды и уставился на экран обжигающими лучами. Он чуть было всё не испортил, он постоянно отогревал лицо маленькой зажигалкой, и от этого мы все едва не лишились нашей забавы. Пришлось связать ему руки и поставить перед глазами огромную льдинку, которая таяла всё медленней, а он всё тише кричал, что ещё немножко — и растает иней, и мы выйдем на улицу и отогреемся на солнце...

Теперь он сидит в первом ряду и показывает нам самые яркие и красивые картинки.

Грязь моя такая неведомая, такая невинная... (Янка Дягилева, Омск, октябрь 1987, ночь, облом)

Грязь моя такая неведомая, такая невинная
Скажите, что же сегодня по телевизору
А телевизор будешь смотреть — козлёночком станешь
На сколько хватит — терпи, коза
Рожки сточатся — капустки дадим
А пока рой копытцем канавку — любить-то хочется
Злая она — козла полюбишь, когда вода из берегов
пойдёт кровью тёмной с пальцев, содранных струнами
У Русалочки из хвоста ножки сделала фея
Добра хотела — злою ведьмой оказалась
Да неужто на всю жизнь — спросите лекаря ночного случайного
Как так — и будильник вроде вовремя звонит
Полночь, а стрелки врозь — не сойтись им никак
По самый шиворот ворох шуршит бумаги клочьями
По чистому писаных, не между строк да наискось
Сверху красным карандашом
Авансом получи сполна — хорош задаток?
Птица райская с картошкой жареной
Крылья — твои, взамен на рога.

Синим мячиком с горы прочь голова... (Янка Дягилева, октябрь 1987(?), Поезд Н-ск — Омск)

Синим мячиком с горы прочь голова
Разбуди фонарём в глаза безумные!
Хлебной крошкой под простынёй играет память
Затянет окна лёд к концу месяца — к концу октября
Под рок-н-роллов пляс на крышке погреба
Встань в рань — пора-то страдная.
Спи, брат. Сегодня наша полка вагонная да степи длинные
Заморские страны, пляжи из цветного бисера — развесь уши хоть раз
Ещё раз туда едем, надев кожаный ремешок на голову
Вернёмся за-полночь по снегу грязному чистыми ногами
Босыми по зелёным горлышкам бутылок — смотри, поранишься,
Перевяжу кожаным ремешком своим
Твои глаза — это не стекло, из этого наши бусы, твоя вера
Моя катилась по асфальту год назад в этот день
Не ты ли её подобрал, когда она сверкнула на солнце?
Один день было солнце — Good day, sunshine!

На голову горюшко тёплой шапочкой
Почём теперь сказочки — по жизни да разуму
Хочешь — покупай недорого, любовь — цена красная
По сухой пыли ползу пчёлкой бескрылой к маме...

Пойдём со мной, девка, заплачу 25? Нет? Сколько?
Да она сумасшедшая, слышите, песенку поёт
Харе Кришна, Харе Кришна, Кришна Кришна, Харе Харе
Харе Рама...

Видишь, как оно, солнышко-то любить?
Рельсы косыми струнами скрещиваются
Сколько же нас, и все туда?
Не подходи ко мне — я заразная, грязная
Я тряпочкой рот прикрою от греха
Махни рукой — развеешь дым моих вонючих папирос,
Что глаза так ест. Пока ещё не до слёз
Напьюсь городом чужим с утра
Спи, брат, нету хлеба. Ну ты попробуй уснуть
Вспомни, как мы ловили стрекоз там, у реки, вчера.
Мы туда вернёмся через год
Когда будет солнце.

Я голову несу на пять корявых кольев... (Янка Дягилева, осень 1987, Москва — Ленинград — Новосибирск)

Я голову несу на пять корявых кольев
Я крепость возвожу из старых липких карт
Крестьянкой крепостной в края крапивных кровель
По хрупкому хребту, что кренится назад

Сбивая руки в кровь о камень, край и угол
Заплаты на лице я скрою под чадрой
Границу перейду страны вороньих пугал
Укрыться упрошу за Лысою горой

Кроя крамольный крик кривой кровавой кромкой
В горящий грешный год, грядущему грозя
В поту пытаясь встать, чтоб испытать потомков
Положено молчать скользя, ползя — Нельзя

Светящихся святых, схвативших свист затвора,
Свалившихся под свод сомнительных свобод
Вас сварит на свечах свиней свирепых свора
Что с воплями с верхов по свойски сваи бьёт

Тщеславный чуткий червь, чирикающий числа
Чеканит чёрный час чужих очередей
В чугунных черепах отчаянный нечистый
Считает рычаги начальственных речей

Периметры портов пиратов принимают
Под парой парусов по праву приютить
Порушив парапет, паркеты попирают
Потребовавшие не оправдав, простить

Страданий страдный стон застрёманной столицы,
Старушечьих стихов расстроенной струной
Стирает в сотый раз нестёртые страницы
Стараньем стукачей, строчащих за стеной

Молчащий миллион немыслимых фамилий
Мелодия молитв, просмоленных молвой
Малиновый мелок на молот заменили
Неровный рвущий рёв на равнодушный вой

Контейнеры костей стекают под откосы
Все костыли в костры, кастетом на контакт
Прочтённое письмо порви на папиросы
Фантасмагорий фон под фанатизма факт

Бренчание брелков, небритые бродяги
Бретона и Дали далёкие борта
Обыденный аборт в обрушенном овраге
Желанных жизнесхем живая красота

Отрадных атрофий отрывки, и как будто
С утра утрачен сон о трудности трюка
От радости утра отринув атрибуты
Оторопевший страх отрежет от крюка

На переходе вниз отключит эскалатор
Количество колов скатилось до пяти
Осиновым шестом укреплены плакаты
Со стрелкою, куда свою башку нести

Засыпаем с чистыми лицами... (Янка Дягилева, сентябрь 1987, Ленинград)

А. Б.

Засыпаем с чистыми лицами
Среди боя кирпичных судорог
Ночь под искры горящих занавесов
Сон под маскою воска сплывшего
Хвост поджатый в лесу поваленном
Подлой памятью обескровленный
Безответные звёзды ясные
Сапогами в камни сбитые
Да об рельсы подошвой стёртою
В голенище кошачьей лапою
Мелким шагом с когтями вжатыми
По двору вдоль забора тянутся
Дружно ищут слабую досточку
Испаряется лёд растаявший,
Чтобы завтра упасть на озеро
Им умыться б, да мало времени
Им напиться б, да пить не хочется
Им укрыть малышей от холода
Не успев утонуть у берега
Лёд-хрусталь — это очень дорого
Вещмешок, полный синих кубиков
На шнурок, да на шею совести

(Это я обиделась на Башлачёва)

Это звёзды падают с неба... (Янка Дягилева, 1989, Новосибирск)

Это звёзды падают с неба
Окурками с верхних этажей.