Сказания Утраченных пророчеств — Прослушивание

— Ты потерпел поражение, Ворадни Вун! — крикнула Мелика, размахивая перед Элофосом жестяным мечом. Старший актер взревел, демонстративно вскинув руки, чтобы незаметно подтянуть ремешки, удерживающие на голове рога минотавра, которые начали опасно сползать набок.

— Ни за что! — воскликнул он и, поправив головной убор, картинно отступил на пару шагов. Рога теперь держались крепко, и Элофос бросился в атаку, направив клинок на Мелику. — Пока Ворадни Вун на ногах, он не побежден!

— Твою армию поглотила земля. Кентавры мертвы, а гарпии разлетелись, словно испуганные голуби. Сдавайся! — Мелика ткнула Элофоса в живот. Удар был до ужаса медленным и неуклюжим. Старый Халвораш оттаскал бы ее за уши за то, что она глазами и ногами выдавала удар так задолго до самого выпада, но недостатки, что могли приговорить к смерти в переулке, на сцене превращались в достоинства. Зрители — не головорез с заточкой. Им надо помочь увидеть происходящее.

— Ворадни Вун сожрет твое сердце и заберет божественность, ничтожный человечек! — проревел Элофос, широко размахивая тупым мечом. Оружие обоих актеров было укорочено, чтобы они могли как можно больше им размахивать на сцене прежде, чем дойдут друг до друга. Мелика даже удивилась, что Элофос успел до сближения сделать шесть полноценных взмахов. Должно быть слегка поменял темп. Раньше ему удавалось лишь пять.

Она опустилась на колено, преувеличивая разницу в росте, и сделала выпад вверх, схватившись обеими руками за рукоять укороченного меча, словно за копье. Еще одна нелепость для сцены, но она вызвала возгласы предвкушения от зрителей, а затем воцарилась выжидающая тишина.

И Элофос их не разочаровал. Он угрожающе ступил вперед, попятился в притворном страхе, когда Мелика присела, затем бросился прямо на острие клинка и отшатнулся с громогласным хрипом, вращая в притворной предсмертной агонии собственным мечом.

— Неееееет!

— Ты не признал поражение, Ворадни Вун, поэтому должен пасть, — произнесла Мелика, приняв героическую позу, когда Элофос медленно рухнул на доски сцены, сжимая лезвие, "вонзенное" в грудь, чтобы то не выпало.

Зрители взорвались аплодисментами. Элофос вскочил на ноги, вручил Мелике ее меч и вместе с ней поклонился. Опустился занавес. Но не успела ткань с золотой каймой коснуться досок, как они уже спрыгнули с лестницы позади и отошли в сторону, чтобы работники сцены могли убрать нарисованные декорации и поставить реквизит для следующей труппы.

Раскрашенных деревянных гарпий и кентавров из "Поражения Ворадни Вуна" уже грузили на повозки, чтобы отвезти на склад. Сегодня они отыграли эту пьесу шесть раз на разных сценах по всему Авессалому и, наконец, завершили. Солнце клонилось к западу, и ночь готовилась опустить последний занавес Дня Основания.

Праздник прошел великолепно... но Мелика уже начинала чувствовать, как тепло толпы и ее собственная радость начинают угасать так же стремительно, как лучи закатного солнца.

Она вздохнула, сняла фальшивые усы и корону из папье-маше, что носила в роли Ародена, отстегнула вульгарный плащ с золотой каймой, развевавшийся за ее спиной на протяжении шести побед над Ворадни Вуном, и сложила реквизит вместе с мечтами в коробку, которую труппа Элофоса скоро должна запаковать в дорогу.

В отличие от остальных, она все же не была актрисой. Всего лишь служанка. В то утро она несла кувшин с водой для умывания через общий зал и услышала, что актер на роль Ародена в приезжей труппе прикован к нужнику после неудачного пирога с угрем.

Пока актеры переваривали плохие новости, одна из местных кошек бросилась Мелике под ноги. Девушка подпрыгнула, отступила в сторону и восстановила равновесие, не пролив ни капли. Эта импровизированная демонстрация умений привела Элофоса к заключению, что Мелике хватает силы и ловкости, чтобы справиться с хореографией боя, она подходящего размера для костюма Ародена и, следовательно, вполне может стать адекватной заменой для представления, которое они обязаны были сыграть через два часа.

— У тебя будет десять реплик, — сказал он ей, застегивая на плечах девушки зелено-золотой плащ и наклеивая ей на лицо усы из конского волоса. — Ты справишься. Десять реплик. Да и если ошибешься, ничего страшного.

Она не ошиблась. Шесть выходов на сцену, и каждый лучше предыдущего. Она училась завлекать толпу и направлять ее энергию в радость.

И теперь все это закончилось. Играть в актера было весело, но Мелике нужно было кормить братьев с сестрами и ухаживать за больной матерью. На раскрашенную в золото корону одежду на семью не купишь.

На сцене так просто быть героем. Может по этому люди так любили выступления. Дело было вовсе не в Ародене, а в простой определенности, что правильно, а что нет. Шансы выпадали в нужный момент, реплики были написаны заранее, а героям легенд никогда не приходилось задумываться о ком-то кроме себя. Их семьи всегда очень удобно оказывались в далеких краях или даже в могиле. Ну или по крайней мере зависели от тех же драматических поступков, что герой уже был готов совершить.

Героям на сцене не нужно быть спокойными и надежными для любимых. Их бравада была такой же, как и сражения: показушной и фальшивой, без грязи и отчаянья, что всегда омрачали настоящий бой.

Она вздохнула, Мечта, хоть и ложная, оказалась заманчивой. Корона была очень красивой. Да и скорее всего ей больше не доведется потрогать такую тонкую ткань, как та, из которой был сделан плащ, каким бы грязным и изношенным он ни был.

— Ты как, все хорошо? — спросил Элофос, энергично вытирая полотенцем мокрые от пота волосы. Шесть постановочных боев в тяжелой рогатой шкуре Ворадни Вуна не прошли даром.

— Мне пора возвращаться к работе, — ответила ему Мелика.

Он отсчитал деньги и остановился.

— Сегодня День основания. У тебя разве не выходной?

— Кто-то же должен работать, чтобы остальные могли праздновать, — сухо заметила Мелика, но уже после того, как положила монеты в карман. Нельзя оговариваться прежде, чем получишь деньги. — Ты же не думал, что все эти кружки пива сами собой выльются и помоются? — ей пришло в голову, что может он действительно так считал. Актеров обычно нельзя назвать обремененными здравым смыслом.

Элофос лишь пожал плечами.

— Но это же День Основания.

— Так и есть. Так что мне пора обратно. Я нужна остальным.

— Ты могла бы остаться с нами. Будешь актрисой. Ты будто родилась на сцене.

— И получать меньше, чем я зарабатываю сейчас? — Мелика фыркнула. Она очень старалась получить работу в гостинице. Приличная оплата, дополнительная еда, иногда ей даже перепадала одежда и обувь, что оставляли пьяные посетители. Если бы Элофосу довелось прозябать в голоде и холоде, как ей раньше, он бы знал, чего ей может стоить отказ от текущей работы.

— Может и не меньше. По крайней мере не надолго, — он смотрел на нее с такой жадностью, что она почти поверила. — У тебя есть талант.

— А еще полный дом голодных братьев и сестер. Как думаешь, кто перевешивает?

— Ну, ты подумай о моем предложении, — Элофос закинул полотенце на плечо. — Много наших после захода солнца пойдет в "Раненого огонька". Если сможешь отвлечься от мытья пивных кружек, приходи. Поговоришь с людьми. Заведешь друзей. Может поймешь, что сцена приносит достаточно денег, чтобы накормить полный дом голодных братьев и сестер.

— Может, — Мелика направилась прочь сквозь толпы празднующих. Чужая радость и смех сыпались вокруг, словно цветочные лепестки. Она не обижалась на их счастье. Оно приносило хорошие чаевые.

И на ходу девушка раз за разом прокручивала в голове предложение Элофоса. Словно монету в кармане, которую решала как потратить. Может быть, у нее действительно есть талант. Может она сможет так прокормить семью. Может потратить часок на то, чтобы это выяснить, было не такой уж и глупостью.

"Раненый огонек"...

Liane Merciel
https://paizo.com/community/blog/v5748dyo6shxf