«Он стоял на площади освобождённого Бухенвальда…»

Его детство закончилось в товарном вагоне.

Не постепенно, не по кусочкам — оборвалось. Детей набили в вагон так, что сесть было негде. Двери открыли нескоро. Внутрь подали воду и баланду, а наружу вынесли тех, кто не доехал. Смерть, голод и холод — это и была вся дорога в Германию.

Алексей Георгиевич Будасов тогда был ещё ребёнком. Мне трудно назвать его «подростком», потому что за этим словом стоит другая жизнь — школа, двор, голос матери. Всё это, наверное, у него было. Но осталось под тем вагоном.

Его отправили в опытное хозяйство «Хохенроде». Там были лаборатории, исследования. Какие именно — он не рассказывал. Или рассказчик не решался переспросить. Пленных заставляли чистить скотные дворы, работать в поле. Ребёнок — на нацистском опытном хозяйстве, на самой чёрной работе.

Есть в его воспоминаниях одна деталь, на которой я останавливаюсь каждый раз. К нему подошёл турок, работавший в хозяйстве, и сказал странную фразу: «Раз, два, три — я большевики». Через какое-то время этот человек стал передавать Алексею посылки и отгородил ему отдельную комнату.

Я не знаю, как понимать этот «пароль». Может, одинокий человек узнавал другого, которому можно доверять. Может, среди всеобщего страха кто-то всё-таки протянул руку советскому парню. Но эта рука что-то изменила: в «Хохенроде» у Алексея появилась комната, еда и возможность выжить.

А потом он сделал то, что едва его не убило.

Рядом была шахта, где держали около двадцати военнопленных. Алексей начал носить им еду: оставлял в бидоне молоко, приносил сахарную свёклу, которой кормили скот. Он украл немецкие бланки, заполнил их, чтобы вытащить человека из расстрельного списка.

Его поймали. Допрос шёл два дня. Чтобы заставить говорить, его ставили к стенке и бросали в него ножом. Один бросок оказался неудачным — пробили голову. После этого он перестал слышать одним ухом.

Он сам говорил об этом так: «Начали меня возить по тюрьмам. А у меня большая рана на голове, истекающая кровью. Я обессилел настолько, что не мог стоять на ногах. А всё равно я себе внушал, что жить надо».

Ребёнок, которого перевозят из тюрьмы в тюрьму, с кровоточащей раной, повторяет про себя «жить надо». В этих словах нет ничего героического. В них есть только то единственное, за что можно держаться в самой тёмной точке.

Дальше был Бухенвальд.

Лагерь считался политическим. Но то, что рассказывает Алексей Георгиевич, — холоднее любого определения. Он говорил о «хитрой комнате». Человеку объявляли, что его ведут на медосмотр. Когда он подходил к последней мерной планке — той, где якобы проверяют рост, — через стенку стреляли в затылок. У этого приспособления даже был специальный кровоток. Трупы сбрасывали в вагонетку и отправляли в крематорий.

Нацисты превратили убийство в конвейер, в медосмотр, в процедуру. Самое страшное здесь — обыденность. Человек думает, что участвует в проверке, а сама проверка и есть смерть.

Но и в Бухенвальде люди не рассыпались. «Политические» сумели перехватить власть. Алексей был среди них и участвовал в знаменитом восстании. Среди восставших были и немцы. О немцах Алексей Георгиевич говорил так: «Вот, говорят, немцы плохие… Ерунда это! Так же как и в России — есть плохие люди, а есть — хорошие. Я знал двух братьев. Младший — эсэсовец — был настоящим зверем, издевался над людьми. А старший собирал остатки продуктов и незаметно отдавал их заключённым».

Человек, который видел «хитрую комнату» своими глазами, говорит такие слова. Это не наивность. Это выбор.

В апреле 1945 года узники взяли лагерь под контроль. Когда вошли американские солдаты, многие уже были скелетами. Алексей Георгиевич стоял на площади освобождённого Бухенвальда и дал клятву: «Бороться против войны, против несправедливости, не допускать больше этого, пока мы живы».

Эту клятву он не забыл. Много лет спустя он писал немецкому другу Петеру: «Я не знаю, почему, но, пройдя гестапо, тюрьмы, лагерь № 21 и Бухенвальд, в тех условиях на грани жизни и смерти, я не испытывал негативных чувств к немецкому народу. Ведь фашизм, марксизм, либерализм — это не простые люди придумали, и они не должны нести моральную ответственность за дела мерзавцев, которые паразитируют на доверии простых людей».

Это письмо написано в конце 2007 года. С момента клятвы на площади Бухенвальда прошло больше шестидесяти лет. Ненависть так и не осела в нём. Он её отпустил.

«Россия не только богата ресурсами, но в то же время и очень щедрая страна, — продолжал он. — В течение многих веков она делится этими богатствами со всеми народами Земли. А периодически появляющееся желание у некоторых жадных и тупых людей покорить Россию — не что иное, как абсолютный бред. Временами ей наносили ощутимый вред, но она как феникс из пепла возрождалась вновь, и то, что происходит сейчас, — это очередное возрождение».

Человек, прошедший нацистское опытное хозяйство, тюрьмы и бухенвальдскую «хитрую комнату», пишет о фениксе и возрождении.

Алексей Георгиевич Будасов стал последним жившим в Новосибирской области узником Бухенвальда. Он давал интервью, приходил на встречи, говорил с молодёжью. Он сам говорил, что узников с каждым годом становится всё меньше и «нужно сделать всё, чтобы молодёжь помнила о подвиге этого выдающегося человека, пронесла память о нём через годы».

«Этого выдающегося человека» — так он говорил о своём товарище Николае Симакове, одном из организаторов подполья в Бухенвальде. Но когда я читал эти строки, мне казалось, что он говорит и о себе. Тот, кто проносит память через годы, сам совершает подвиг.

История Будасова — не про героическую легенду. Это история ребёнка, которого война вырвала из детства и бросила в товарный вагон, в опытное хозяйство, в тюрьмы и в концлагерь. Но в каждой точке, где можно было озлобиться, он выбирал не озлобляться. Клятва на площади Бухенвальда превратилась в письмо немецкому другу, в котором нет ненависти — только феникс и возрождение.

Наверное, в этом и есть самая тяжёлая часть памяти: помнить не боль, а то, что можно было выбрать даже внутри боли.

Данный материал, подготовленный Центром патриотического воспитания, участвует во Всероссийской акции «Уничтоженное детство. Геноцид советского народа со сторон ацистов и их пособников в годы Великой Отечественной войны» от Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации.