Элизабет Лофтус «Память. Пронзительные откровения о том, как мы запоминаем и почему забываем» - рецензия П. Можейко
«Многие путают свое воображение со своей памятью». (Генри Уилер Шоу)
НАЗВАНИЕ: Память. Пронзительные откровения о том, как мы запоминаем и почему забываем
АВТОР: Элизабет Лофтус
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Memory: Surprising New Insights into How We Remember and Why We Forget
ISBN: 978-5-389-13253-5
ГОД ИЗДАНИЯ: 2018
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «КоЛибри»
СЕРИЯ: ---
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Май 2024
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕВ барных викторинах популярен отдельный вид каверзных графических вопросов на узнавание знаменитостей. На экраны выводят только глаза популярного человека, а по небольшой подсказке-наводке, надо отгадать, кто это. Давайте попробуем: перед вами один из наиболее значимых голливудских актёров XX века. Кто это?
Правильный ответ я размещу в конце рецензии.
К чему я все это? К тому, что мы мало задумываемся о том, насколько удивительные вещи проворачивает наша память, чтобы иметь возможность дать правильный ответ на вопрос выше. Даже если вы не ответите правильно, ваш мозг проделает не меньше работы, чем мозг чуть более эрудированных соперников. Возможно, последний раз вы видели этого актера в кино или по ТВ 20 лет назад, причем фильм вам может даже не понравился. Тем не менее, вы начинаете рассуждать, передвигаться по древу вероятностей, отсекать ненужное, ограничивать облако возможных вариантов, вытягивать из памяти кучу разных актеров и сравнивать их с фрагментом портрета выше… и вдруг – СОВПАДЕНИЕ! Точно - он! Но где хранился этот образ и главное зачем? Неужели вы помните всех актеров, которых видели? Или вам кажется, что помните? Или не помните, а просто «подогнали» похожий образ из памяти под «глаза» на фото, и теперь надеетесь, что угадали?
Между строк в предыдущем абзаце подняты важные вопросы относительно природы нашей памяти, которые интересуют ученых (и любознательных читателей). Память – это видеопленка, которая пишет все подряд и каким-то удивительным образом потом воспроизводит фрагменты записи или это огромный шкаф, где информация раскладывается по соответствующим полкам? А может это огромная сеть, в которой блоки информации связаны ассоциациями? Запомненное нерушимо и точно воспроизводит произошедшее или мы каждый раз «перепридумываем» наши воспоминания? Как вообще мы находим в своей памяти ту или иную информацию, если фактически так и не удалось локализовать ее в анатомических структурах мозга?
На эти и другие вопросы в своей небольшой, но содержательной книге «Память. Пронзительные откровения о том, как мы запоминаем и почему забываем» ответит американский когнитивный психолог и специалист в области изучения памяти, профессор психологии и участник многочисленных юридических процессов на стороне защиты, Элизабет Лофтус (род. в 1944 г.). Важность этой темы трудно переоценить, ведь как говорит сам автор: «Память ключевым образом определяет, что значит быть человеком».
Книга основана на научной деятельности самой Элизабет Лофтус (автора 350 научных статей) и ее коллег. Она рассматривает человеческую память с самых разных сторон, и большинство заявлений тут подкреплено результатами соответствующих экспериментов и исследований. Научный интерес Элизабет Лофтус основан на изучении ложных воспоминаний и работе с ними.
«Мы, конечно, еще не научились изменять воспоминания по команде. Но их можно корректировать частично. Мы ежедневно проделываем это над собой и над другими людьми. Описанные выше фантастические способы лечения в какой-то степени доступны нам уже сейчас. Изменения, происходящие с нашими воспоминаниями, могут быть полезны и делать нас счастливее. Однако порой они также причиняют вред и приводят к серьезным неприятностям».
В книге девять глав, каждая из которых последовательно раскрывает тему. Первая глава показывает, насколько важную роль играет память в нашей жизни. Вторая глава рассматривает основные составляющие памяти, ее три главных блока: сенсорные регистраторы, кратковременную и долговременную память. Третья глава посвящена такому необычному и важному свойству памяти, как пластичность. Здесь же описаны вопросы стимуляции мозга с целью повлиять на воспоминания, гипноз и (не)эффективность «сыворотки правды». Четвертая глава посвящена забыванию и тем явлениям, которые не дают нам хорошо запомнить ту или иную информацию. Пятая глава описывает то, как наше тело влияет на память (стресс, возбуждение, ЧМТ, наркотики и алкоголь). В шестой главе читатель узнает, как память соотносится с возрастом и действительно ли старики меньше запоминают, чем молодые. Седьмая глава затрагивает вопросы несовершенства нашей памяти. Здесь рассмотрены многочисленные уловки, на которые идет наш мозг, подменяя наши воспоминания. Седьмая глава посвящена вопросам внушения и манипуляции воспоминаниями. Тут также описан ряд мнемонических техник для лучшего запоминания слов иностранного языка, списков и просто любой объемной информации. Наконец, забавная, но сильно устаревшая девятая глава, сравнивает нашу память с работой компьютера.
В тексте много как забавных и парадоксальных историй, так и трагических. Они делают книгу более живой и позволяют сухому науч-попу серьезного ученого заходить на поле художественной литературы. Благодоря этому книги Элизабет Лофтус читаются с интересом, не теряя в своей образовательной части.
Тут надо уточнить: «Память» впервые издана еще в далеком 1980 году! Но не спешите расстраиваться, книга нисколько не потеряла своей актуальности и увлекательности. Издательство «КоЛибри» конечно сделало смелый шаг, переведя и издав ее на русском почти через 40 лет после издания оригинала, но это действительно полезная и лаконичная книга на сложную и важную тему.
Главная мысль, которая проходит красной нитью через все книги Элизабет Лофтус заключается в том, что наши воспоминания – не нечто монолитное. Они постоянно подвергаются подменам, искажениям, переписыванию и влиянию многочисленных факторов. «Память» и «правда» — отнюдь не всегда синонимы». Какие отсюда выводы? Самые ужасающие относятся к юриспруденции, поскольку результаты научного поиска Лофтус ниспровергают показания свидетелей с пьедестала главных доказательств вины. Более того, наши воспоминания могут обманывать не только других, но и нас самих.
«При определенных обстоятельствах память может ошибаться. И тем не менее показания свидетелей главнейшим образом влияют на итоговый приговор. Кроме дымящегося пистолета, мало что имеет такое большое значение для присяжных, как показания свидетелей. Их воспоминания играют ключевую роль в рассмотрении не только уголовных, но и гражданских дел. <…>
Опасность, которую влекут за собой показания свидетелей, очевидна: кого угодно можно признать виновным в преступлении, которого он не совершал, или лишить заслуженной награды исключительно на основе доказательств, предоставленных свидетелем, который заставляет присяжных думать, будто достоверно помнит произошедшее. Свидетельские показания настолько весомы, что способны повлиять на мнение коллегии, даже если было доказано, что они являются ложными. <…>
Ошибки в подробностях не означают проблем с памятью – это результат ее нормальной работы. Как мы успели убедиться, человеческие воспоминания не похожи на видеомагнитофонные пленки или кинофильмы. Когда мы хотим что-то вспомнить, мы не просто выдергиваем целое нетронутое воспоминание из некоего хранилища. Память состоит из доступных единиц информации, а любые возникающие пробелы мы подсознательно заполняем, строя предположения. Когда эти фрагменты объединяются и обретают логический смысл, образуется то, что мы называем воспоминанием».
Автор этой книги неоднократно участвовала в сложных и громких процессах и подвергала критике показания свидетелей, доказывая, что их воспоминания недостоверны из-за когнитивных искажений. Я рекомендую почитать две другие книги Элизабет Лофтус (из всего трех изданных на русском языке), которые подробно рассматривают два важных явления. Первая книга «Свидетель защиты. Шокирующие доказательства уязвимости наших воспоминаний» рассматривает тему неосознанно ложных свидетельских показаний на примере многочисленных расследований и судебных заседаний. Книга по-настоящему шокирующая и заставляющая задуматься о справедливости даже такой многоопытной и уравновешенной судебной системы, как в США. Вторая книга «Миф об утраченных воспоминаниях. Как вспомнить то, чего не было» затрагивает еще более нашумевшую тему волны неожиданных воспоминаний ряда женщин в США в 1990-х о якобы изнасилованиях их в детском возрасте братьями или отцами. Примечательно, что все эти «воспоминания» появлялись после консультации с психологами, которые буквально выводили девушек на признание каких-то давно подавленных воспоминаний о травматических событиях. Много мужчин было осуждено на большие сроки только по показаниям таких вот «вспомнивших» жен, дочерей и сестер. Постепенно волна спала, а Лофтус подробно разобрала этот печальный феномен. Тут следует оговориться: Лофтус не исключала реальные случаи насилия и подавленных воспоминаний, а подчеркивала, что часть поданных в суд заявлений была основана на ложных воспоминаниях и не имела никаких других доказательств вины.
Данная же книга послужит просто отличным источником базовых знаний о нашей памяти. Рассмотрим ее более подробно.
Память – это не склад, а система:
«Говоря о памяти, мы обычно представляем ее как некое хранилище фактов. Но память – это не просто умственный склад, набитый коллекцией личных воспоминаний. Это сложная система, хранящая воспоминания о жизни, причем особое внимание уделяется их значимости и доступности. Есть разные способы хранения информации, использование которых зависит от того, насколько долго необходимо ее помнить. Наша память классифицирует поступающие извне данные на основе того, в какой степени мы в них нуждаемся. Процессы хранения и получения информации находятся в постоянной взаимосвязи».
Обратите внимание на слова «значимость» и «доступность». Если какие-то воспоминания теряются или становятся недоступны, то скорее всего они потеряли свою значимость для нас.
Три главных блока памяти:
«Нельзя сказать, что события и фрагменты новой информации мгновенно и неизгладимо отпечатываются в нашей памяти. На самом деле система человеческой памяти состоит по меньшей мере из трех блоков, и информация должна пройти через каждый из них, чтобы сохраниться дольше чем на каких-нибудь полминуты. Эти три элемента памяти называются сенсорным регистром, кратковременной памятью (КВП) и долговременной памятью (ДВП)».
01) Сенсорный регистр:
«Представьте, что вы бродите по книжному магазину и ваше внимание привлекает какая-то книга. Бегло на нее взглянув, вы, возможно, заметите ее название и даже запомните цвет обложки. Но на самом деле процесс кодирования и запоминания этой информации не так прост. Прежде всего, она поступает в вашу память через один из органов чувств, в данном случае – глаза. Возникает полностью сенсорное воспоминание, которое на короткое время сохраняет практически буквальное отражение увиденного образа. Однако этот образ вскоре начнет гаснуть, и не пройдет и секунды, как он исчезнет. Если необходимо удержать информацию на более долгое время, она должна быть быстро перенесена в кратковременную память. <…> Любопытно, что сенсорные данные о звуках забываются чуть медленнее, чем зрительные образы. Когда вы выключаете радио, вам какое-то время может казаться, что вы все еще его слышите».
02) Кратковременная память (КВП):
«Кратковременная память – это активный отдел памяти, который иногда приравнивается к сознанию, потому что именно в нем хранится то, на что направлено наше внимание. Если постоянно думать о каком-то факте, он может бесконечно долго находиться в КВП. Вы используете КВП для удержания информации, когда, например, ищете чей-то номер телефона в записной книжке и мысленно повторяете его перед тем, как набрать. Что именно содержится в КВП, во многом зависит от вашей личной заинтересованности. В то время как один человек, посмотрев на рекламный щит, запомнит, что на нем была реклама новой модели автомобиля, другой может запомнить, что эта модель продается по акции. Если вы не направите свое внимание на содержащуюся в КВП информацию сознательно, она начнет забываться примерно через 15–20 секунд. <…> Сконцентрировавшись на чем-то одном, мы начинаем уделять меньше внимания всему остальному. Когда мы делаем то, что хорошо умеем, проблем не возникает, и мы можем одновременно уделять внимание каким-то другим действиям. <…> Обычно КВП не может удерживать более шести или семи элементов информации за раз».
Элизабет Лофтус приводит интересные примеры. Если группа друзей пройдет мимо рекламного плаката, то через какое-то время один из них вспомнит лишь название бренда, второй – вид товара, третий – адрес магазина, а четвертый – оторванный угол. Все они видели один и тот же плакат, но каждый сфокусировался на чем-то конкретном. Это специфика КВП. Именно по этой же причине кассиры после ограбления не могут вспомнить лица преступника, поскольку все их внимание было обращено на дуло пистолета.
03) Долговременная память (ДВП):
«Долговременная память – это самый крупный компонент системы. Она практически безгранична и напоминает огромную библиотеку со множеством полок, на которых собраны миллионы книг. Мы регулярно добавляем в эту библиотеку сотни новых томов, и кажется, будто место на полках никогда не закончится. Подсчитано, что на протяжении жизни человека в его долговременной памяти записывается около квадриллиона отдельных единиц информации. В долговременной памяти хранятся данные, полученные всего несколько минут назад, например реплики вашего собеседника. В ней же хранятся данные многолетней давности, например детские воспоминания пожилых людей. <…> Чем дольше мы размышляем о каком-то новом факте, тем дольше он остается в КВП и тем больше вероятность, что он попадет в ДВП. Другими словами, если мы повторяем новую информацию, она переносится из КВП в ДВП. Это происходит, когда мы пытаемся что-то запомнить, а также когда мы просто размышляем о той информации, с которой только что столкнулись».
Как информация попадает в долговременную память?
«Этот процесс, иногда называемый переносом информации, похоже, довольно незамысловат. Новую информацию, содержащуюся в кратковременной памяти, можно удерживать посредством повторения. Затем создаются ассоциации между ней и любыми связанными с ней элементами информации, которые уже хранятся в долговременной памяти. После этого новые данные добавляются к уже известным. <…> Особая часть мозга, так называемый гиппокамп, по-видимому, играет важную роль в переносе информации из кратковременной в долговременную память. Это стало известно благодаря детальному анализу состояния пациентов, прошедших через операцию по удалению части гиппокампа».
Тут давайте зафиксируем: для запоминания важно повторение информации и то, что она должна быть ассоциирована с той информацией, которая уже находится в долговременной памяти.
То, как работает КВП забавным образом отражается на том, как мы запоминаем перечни чего-либо:
«Когда нам нужно запомнить список предметов, мы хорошо фиксируем то, что было названо в начале и в конце, а вот пункты из середины списка сохраняются в памяти хуже. Тот факт, что проще запоминаются первые несколько элементов, был назван эффектом первичности. А тот, что хорошо это делают последние пункты, – эффектом недавности. <…> Предмет из середины списка запомнится, если в нем есть что-то необычное. <…> Тот факт, что легче запоминаются необычные предметы, был назван эффектом Ресторфф, в честь открывшего его психолога».
Так что вот практический совет: если отправляете кого-то в магазин, самые важные позиции списка покупок проговаривайте в начале или самом его конце.
Как мы извлекаем информацию из ДВП? С помощью подсказок, которые даем сами себе:
«Когда мы стараемся что-то вспомнить, мы часто полагаемся на своеобразные подсказки. Они помогают нам проверять различные разделы долговременной памяти на предмет того, можно ли найти в них нужную информацию. Если вы хотите вспомнить попугайчика, который жил у вас дома, когда вы были ребенком, можно начать с мысли о маленьких птичках. Ваш мозг не станет вытаскивать образы лошадей, коров или американских горок – предположительно потому, что они хранятся в другом месте. Если когда-то у вас был ручной попугайчик по кличке Джимми (как у меня), воспоминания о Джимми можно извлечь, подумав для начала о том, как его звали. (Думая о Джимми, я вспоминаю, как однажды он улетел, и я, восьмилетний ребенок, проплакала всю ночь. На следующий день наш сосед увидел его в дупле какого-то дерева и принес назад.) Если вы и вовсе не смогли вспомнить, какой именно у вас был питомец, можно начать с того, какие у людей вообще бывают домашние животные – собаки, кошки, канарейки, хомячки, черепашки. Вполне вероятно, что в конце концов, наткнувшись на подсказку «попугаи», вы вспомните Джимми. Так и работают подсказки. Практически все что угодно может служить подсказкой для извлечения воспоминания. Зрительный образ. Запах. Слово».
Так что получается, «вспоминание» – это по сути незримый вопрошающий диалог с самим собой.
Как говорилось выше, память пластична, т.е. не монолитна и не постоянна.
«На самом деле следы памяти подвержены искажениям. Похоже, что со временем, при наличии мотивации и под влиянием определенных внешних факторов, следы памяти могут изменяться или трансформироваться. Подчас эти искажения оказываются довольно пугающими, ведь из-за них в нашей голове могут появляться воспоминания о том, чего никогда не происходило. Даже память самых интеллектуально развитых людей обладает такой пластичностью».
Рассмотрим некоторые примеры пластичности памяти.
Эффект «полузнания»:
«Многие доктора, работавшие в иерархической нацистской системе, участвовали в исследованиях йельского психиатра Роберта Джея Лифтона. Он задался вопросом: каким образом эти доктора продолжали так положительно себя воспринимать, учитывая, что они сделали? Неужели они могли забыть все те ужасные вещи, которые совершили? Лифтон пришел к выводу, что они используют очень эффективный способ самообмана – так называемое полузнание (middle knowledge).
«Полузнание» – это способность сознавать и не сознавать одновременно. Один врач, причастный к транспортировке цианида в нацистские лагеря смерти, испытал настоящий шок, узнав, что это вещество использовалось там для умерщвления людей. Комментарий Лифтона: «Ему пришлось сильно постараться, чтобы этого не сознавать».
Все это наводит на мысль о слове «Пентименто» (Pentimento). Так называется книга Лилиан Хеллман, а еще этим термином обозначается художественный прием, когда художник рисует новое изображение поверх уже написанного, словно раскаявшись или передумав. При этом часть первоначальной картины может смутно проглядывать сквозь верхний слой краски».
Эффект «рефабрикации»:
«Структурные» ошибки часто возникают, когда мы пытаемся вспомнить произошедшее с нами событие. Обычно мы вспоминаем какие-то факты, а на их основе достраиваем остальные детали, которых, возможно, и не было на самом деле. Мы строим предположения и, основываясь на них, приходим к другим «ложным фактам», которые могут быть правдой, а могут и не быть. Перефразируя известную цитату, можно сказать, что мы заполняем долины нашей памяти тем, что находим на высокогорьях воображения. Этот процесс использования предположений и вероятных фактов для заполнения пробелов в памяти назвали «рефабрикацией» (refabrication), и это, видимо, происходит со всей информацией, которую мы воспринимаем в обыденной жизни. Мы, часто неосознанно, восполняем недостающие отрезки воспоминаний, стараясь сделать незаконченную картину окружающего мира более цельной. Мы заполняем пробелы в памяти, выстраивая логически приемлемые цепочки событий. <…> Наши заблуждения, ожидания и уже имеющиеся знания – все это точно так же используется для заполнения пробелов, что приводит к искажению воспоминаний».
Искусственные воспоминания: прием «подсказок», уводящих нас не туда.
«Правдивость историй, которые подтверждают впечатляющую идею о постоянстве памяти, в большинстве случаев не получает никакого независимого доказательства. Иногда оказывается, что воспоминание соответствует действительности, а иногда – что человек воспроизводит собственные догадки, фантазии или истории, где факты смешиваются с вымыслом. Этот феномен демонстрируют исследования, в ходе которых людям показывали видеозаписи повседневных событий. Позже им давали новую информацию о тех же событиях, но не в самой очевидной форме. Например, посмотрев запись автомобильной аварии, участники должны были ответить на вопрос: «Как быстро двигался автомобиль, когда он поравнялся со знаком «стоп»?» Или на такой: «Как быстро двигался белый спортивный автомобиль, когда он проехал мимо сарая, двигаясь по загородной дороге?» Когда людям задают вопросы, в которых упоминаются новые предметы и детали, через какое-то время они начинают говорить, что на самом деле видели эти предметы и помнят эти детали. Они могут подтвердить, что видели знак «стоп» или сарай, хотя на самом деле на записи был знак «уступи дорогу», а никакого сарая и вовсе не было. По-видимому, это происходит потому, что содержащаяся в вопросах информация, будь она правдивой или ложной, может встроиться в воспоминания об увиденном событии и таким образом подменить его».
Описанные выше эксперименты проводила сама Лофтус. Они описывают, как наводящие вопросы способны менять наши воспоминания. Тут снова следует задуматься о том, что происходит в судах. Интересно и то, что в другой серии экспериментов, автор и ее команда показали, что вводящая в заблуждение информация, представленная после предлагаемого к рассмотрению участникам исследования события, запоминается людьми как изначальный опыт, т.е. обретает силу факта.
Еще одна интересная тема – гипноз. Как известно, эту необычную практику «добычи» воспоминаний иногда используют для раскрытия преступлений, причем успешно:
«В начале 1960-х годов различные правоохранительные структуры США начали использовать гипноз как метод расследования. Некоторые полагают, что он позволяет достичь по-настоящему фантастических результатов. Многие из примеров успешного использования гипноза были описаны в книге Юджина Блока «Гипноз: новый способ раскрытия преступлений» (Hypnosis: A New Tool in Crime Detection). Из нее читатель, к примеру, может узнать о том, как гипноз помог Национальной полиции Израиля раскрыть десятки дел. Когда в 1973 году террористы взорвали бомбу в автобусе, следовавшем из Нагарии в Хайфу, водителя спросили, был ли среди пассажиров кто-нибудь подозрительный. Он не смог ничего вспомнить, пока его не загипнотизировали. Тогда он сумел описать пассажира с коричневым свертком под мышкой. Используя эту информацию, израильская полиция в конце концов поймала террористов. В книге Блока также описываются и другие случаи успешного раскрытия дел благодаря гипнозу, например история о том, как были пойманы «Бостонский душитель» – сексуальный маньяк из Сан-Франциско – и доктор Сэм Шепард из Кливленда, обвиненный в убийстве своей беременной жены Мэрилин. Гипноз используется не только в расследовании преступлений, но и в других, самых разных и необычных целях. Например, в середине 1950-х годов разбился самолет, и пилот не мог вспомнить, что происходило за две минуты до катастрофы. Под гипнозом он поведал многое. <…>
Не существует серьезных исследований, которые доказали бы, что воспоминания, воспроизводимые под гипнозом, более точны или полны, чем то, что мы вспоминаем в обычном состоянии бодрствования. Но еще хуже то, что известны случаи, когда загипнотизированные люди с уверенностью «вспоминали» события из своего прошлого и с такой же уверенностью сочиняли будущие сценарии развития событий. Ежемесячный журнал Американской ассоциации юристов выразил свою озабоченность по поводу использования гипноза в правовой и юридической сфере».
Но и у гипноза множество нюансов, которые не позволяют говорить о том, что это средство, дает неоспоримые и достоверные данные:
«Если послушать, что «эксперты» говорят о гипнозе, создается отчетливое впечатление, что многие верят в его эффективность, основываясь на вере в постоянство памяти. <…> Некоторые полагают, что гипноз работает, поскольку все происходящее в жизни человека каким-то образом в ярчайших деталях записывается в глубине его мозга. Гипноз лишь открывает шлюзы и позволяет воспоминаниям хлынуть наружу. <…> И все-таки, хотя многие считают гипноз магическим средством воскрешения глубоко погребенных воспоминаний, нет доказательств, что это правда. Даже когда при помощи гипноза удается оживить какое-то временно недоступное воспоминание, дело не в его феноменальной мистической силе. Похоже, что гипноз скорее помогает человеку расслабиться, сконцентрироваться, облегчает общение с ним. В этом состоянии люди чувствуют, что могут говорить свободно. Иногда случается, что они говорят что-то важное и прежде неизвестное, но обычно не сообщают ничего полезного. А очень часто они дают ложную информацию».
Вот примеры лжи под гипнозом:
«Тот факт, что загипнотизированные люди, если их просят заново пережить прошлые события, часто выдают горы выдуманной информации, был ярко продемонстрирован психологом, который гипнотизировал студентов колледжей, а потом при помощи регрессии возвращал их в тот момент времени, когда им исполнилось шесть лет. Он просил их мысленно вернуться в этот день, чтобы заново пережить те события в точности, как они происходили на самом деле, и подробно описать их. Студенты давали пространные описания, снабженные множеством мелких деталей. Проводивший исследование психолог без ведома участников попросил их родителей и других осведомленных людей описать тот же день, чтобы сравнить их версию с рассказами студентов.
Результат: несмотря на детальность, эти рассказы оказались абсолютно недостоверными. В них встраивались события других дней рождения, описания, взятые из книг или журналов. В отдельных случаях студенты придумывали то, чего на самом деле никогда не происходило. Некоторые студенты, находясь под гипнозом и якобы вспоминая свой шестой день рождения, допускали серьезные ошибки. Когда психолог спрашивал их, который час, они смотрели на запястье, хотя никто из них в шесть лет не носил наручных часов. Они отвечали на вопросы о куда более поздних событиях. Когда им давали тест, который они проходили в возрасте шести лет, они не могли ответить на вопросы так же, как в том возрасте. Они слишком много знали».
Не менее интересная ситуация и с наркозом, который не отменяет способности запоминать то, что проходит мимо сознания:
«В проведенном этим врачом исследовании участвовали десять человек. Пока им вводили многокомпонентный препарат для общего наркоза, характер мозговых волн пациентов отслеживали при помощи ЭЭГ. В определенный момент, когда рисунок мозговых волн показывал, что человек находится без сознания, анестезиолог говорил что-то вроде: Погодите-ка. Мне не нравится цвет лица этого пациента. Губы слишком синие, что-то не так. Подайте больше кислорода… Хорошо, теперь все в порядке. Во время каждой операции в рамках эксперимента произносились эти слова.
Через месяц, отвечая на вопросы, пациенты ничего не могли вспомнить о том, что происходило, пока они были под наркозом. Тогда каждого из них загипнотизировали и попросили мысленно пережить операцию еще раз. Четверо из десяти пациентов смогли «практически дословно повторить пугающие слова, произнесенные анестезиологом. Еще четверо выразили высокую степень тревоги, переживая операцию. В самый важный момент они вышли из-под гипнотического воздействия и отказались дальше участвовать в эксперименте. Что касается оставшихся двух пациентов, они, похоже, смогли вновь пережить операцию под гипнозом, но сказали, что ничего не слышали».
Эти, а также некоторые другие исследования на тему восстановления воспоминаний, полученных под наркозом, заставляют предположить, что пациент способен запомнить звуки и произнесенные врачами слова. Медики часто говорят, что, когда человек находится в коме или под наркозом, самым последним из всех чувств отключается слух. Это вполне соотносится с тем фактом, что практически не существует данных о пациентах, которые вспомнили бы, что́ они ощущали, видели или какие запахи чувствовали во время операции, и с тем, что пациенты, по всей видимости, также не способны вспомнить, как скальпель режет их кожу. Нельзя отрицать вероятность того, что пациенты способны сохранять в памяти и другие сенсорные ощущения, но доказательств пока нет».
И несколько слов о «сыворотке правды». Существует ли она и может ли быть эффективной? Похоже, что нет.
«Выдающийся психиатр, использовавший амобарбитал в изучении личности мужчин, обвиняемых в различных преступлениях, похоже, не готов был поверить в то, что этот препарат помогает добраться до правды. Он разговаривал с самыми разными людьми: от тех, у кого проявлялись расстройства характера, до пациентов с неврозами и психозами. Преступления, за которые их осудили, варьировались от мелких правонарушений до убийств. Даже проведя часы в допросах человека, находящегося под воздействием наркотических веществ, этот психиатр не мог сказать, что больше узнал об объективной реальности. Ему все еще было неизвестно, совершил ли обвиняемый преступление.
Наркотики, похоже, никак не помогали сделать тайное явным: «Измученные чувством вины пациенты благодаря успокоительному воздействию препарата с охотой сознавались в преступлениях, которые нарисовала их фантазия, но которых они на самом деле не совершали. Психопаты могли до потери сознания отрицать преступления, в которых судя по всем объективным признакам были виновны». Другие исследования с участием «нормальных» людей показывают, что относительно просто лгать даже под воздействием «эликсира истины». В ходе одного из экспериментов участники рассказывали о постыдных эпизодах из жизни, а после сочиняли ложные истории, чтобы как-то себя оправдать. Им вводили амобарбитал и подвергали тщательному перекрестному допросу по поводу этих историй. Результаты показали, что люди без каких-либо психических патологий могли придерживаться оправдывавшей их версии событий и не признаваться. Страдающие же неврозами сознавались более охотно, но часто – в том, чего не делали.
Итак, похоже, что люди могут скрывать информацию и лгать даже под воздействием наркотиков. Опаснее то, что некоторые настолько внушаемы, что готовы описывать (особенно в ответ на наводящие вопросы) поступки, которых никогда не совершали. Возможно, наркотики облегчают доступ к психологической реальности, но, по-видимому, не помогают добраться до фактов».
Это неочевидно, но способность забывать не менее важна для нашего психического здоровья, чем способность помнить. Оказывается, изучение «забывания» началось почти полтора века назад!
«Один из первых экспериментов по изучению забывания был проведен в 1885 году немцем по имени Герман Эббингауз. Поскольку в то время не было возможности привлечь большое количество участников, единственным объектом его эксперимента стал он сам. Когда Эббингаузу было чуть больше тридцати, он выучил отрывки из поэмы Байрона «Дон Жуан». Примерно двадцать лет спустя, когда ему было за пятьдесят, он попробовал выучить их снова. Хотя ему казалось, будто он их полностью забыл, во второй раз он запомнил все гораздо быстрее. Согласно выводам Эббингауза, исходя из того, что ему понадобилось меньше времени, чтобы выучить эти отрывки заново, можно считать, что по крайней мере какая-то часть заученной изначально информации сохранилась в его памяти.
Эббингауз стремился изучить забывание в чистом виде, независимо от влияния полученных ранее знаний или каких-либо эмоциональных факторов, поэтому он изобрел метод бессмысленных слогов. Бессмысленные слоги состоят из трех звуков, при этом на втором месте обычно стоит гласный. Например, ДАХ, КОЛ или ФУП. В ходе одного из своих многочисленных экспериментов Эббингауз запомнил список из тринадцати слогов. Он засек, сколько времени ему на это понадобилось. Когда прошел срок, достаточный для того, чтобы забыть список, он выучил его во второй раз и снова засек, как быстро ему удалось это сделать. Разницу во времени, которое понадобилось ему в первом и втором случае, он принял за «меру забывания».
Эббингауз работал со множеством разных списков. Иногда он заучивал их заново всего час спустя, иногда – через день, а иногда – через шесть дней. Он придумал представленную на следующей странице кривую, которая с тех пор стала широко известной и носит название «кривая забывания» (forgetting curve). По сути, она показывает, что, хотя мы забываем значительную часть новой информации сразу после того, как узнаем ее, затем забывание начинает происходить постепенно. После Эббингауза эту кривую разрабатывали многие исследователи, используя не только метод бессмысленных слогов, но и другие подходы».
Забывание хорошо иллюстрируется т.н. «графиком забывания», по которому можно проследить динамику этого процесса.
А вот интересный и полезный совет для тех, кто учится. Забывание связано с явлением интерференции информации. Это объясняет, почему после обучения нужно поспать, чтобы хорошо усвоить выученную информацию:
«Одна из теорий, объясняющих, почему люди забывают пережитые события, заключается в том, что новый опыт не позволяет вспомнить более ранний. Другими словами, хранящиеся в памяти воспоминания мешают друг другу. Поскольку большинство из нас ведет достаточно активную жизнь, мы, как правило, переживаем бесчисленное количество событий, и они могут помешать нам вспомнить те, которые мы хотим сохранить в памяти. Если дело и правда в интерференции, значит, можно предотвратить забывание, избавившись от лишних воспоминаний. Например, пойти спать сразу после того, как вы выучили новый материал».
Для сравнения - кривые забывания спавшего и бодрствовавшего участников эксперимента по запоминанию:
Теперь поговорим о том, как темп и стиль нашей жизни отражаются на памяти.
Как связаны стресс, возбуждение и способность к запоминанию?
«Объяснение (и суть взаимосвязи между стрессом и памятью) содержится в законе Йеркса – Додсона, который был назван в честь двух психологов, открывших его в 1908 году. Состояния сильной мотивации, такие как стресс или эмоциональное возбуждение, облегчают обучение и запоминание до определенной степени, после достижения которой продуктивность начинает ухудшаться. На примере закона Йеркса – Додсона мы видим взаимосвязь между уровнем эмоционального возбуждения и эффективностью работы восприятия и памяти. При очень низком уровне возбуждения, например утром, когда мы только проснулись, нервная система может функционировать не полностью, а сенсорные сообщения – не доходить до адресата. Самым оптимальным следует считать средний уровень возбуждения, если же он слишком высок, продуктивность начинает падать. Оптимальный уровень возбуждения и точная форма кривой зависят от особенностей стоящей перед нами задачи. Гораздо меньше вероятность того, что эмоциональное возбуждение скажется на выполнении простого и привычного действия, чем на проявлении более сложной реакции, которая задействует несколько мыслительных процессов. <…> Под воздействием сильного стресса люди замечают меньше деталей своего окружения, а значит, многое упускают из виду. На тревогу затрачивается столько энергии, что на все остальное ее остается не так много».
Про ретроградную амнезию из-за травмы:
«Если вследствие удара по голове или каким-то иным образом человек получает черепно-мозговую травму, он может забыть некоторые события, произошедшие накануне. Так же как шок от пережитой катастрофы, черепно-мозговая травма может стереть воспоминания о текущих обстоятельствах и окружении. Это называется ретроградной амнезией. Так, футболист, оглушенный резким приемом противника, может забыть несколько секунд своей жизни. А вот из памяти человека, пережившего серьезную автомобильную аварию и получившего сильную травму головы, могут пропасть несколько месяцев или даже лет. К счастью, ретроградная амнезия обычно проходит, и потерянные воспоминания восстанавливаются».
Память и секс:
«По мнению одного нью-йоркского психолога, половой акт может вызвать внезапную потерю памяти длительностью до нескольких часов. У этого врача-терапевта было несколько пациентов, которые испытывали «глубокую потерю памяти и дезориентацию» после полового акта. Эти случаи он описал в статье, опубликованной в авторитетном медицинском журнале The New England Journal of Medicine. <…> Врач, обследовавший этих пациентов, назвал открытый им синдром «транзиторной глобальной амнезией». Она характеризуется внезапной глубокой потерей памяти без каких-либо изменений сознания. Приступ длится несколько часов, но после этого память постепенно возвращается. Никто толком не знает, чем вызван этот феномен, но, похоже, он как-то связан с гипертонией. К счастью, дело обычно ограничивается одиночными приступами. Поэтому, по мнению врача, «нет необходимости советовать пациентам воздерживаться от дальнейшей сексуальной активности».
Память и алкоголь:
«Участников в возрасте от двадцати до тридцати с небольшим лет попросили выспаться перед экспериментом и не употреблять никаких алкогольных напитков накануне вечером. В лаборатории им давали либо небольшую, либо высокую дозу алкоголя – в обоих случаях его смешивали с апельсиновым соком, чтобы замаскировать вкус. Третьей группе участников дали плацебо. Малая доза содержала около 85 мл пятидесятиградусного алкоголя из расчета на 75 кг веса, что равноценно двум-трем коктейлям. Высокая доза была вдвое больше и равнялась пяти-шести коктейлям. Всем участникам дали изучить список из двенадцати слов, который они должны были воспроизвести сразу же после того, как увидят двенадцатое слово. Были получены вполне однозначные результаты. Алкоголь не вызывает общего ухудшения способностей к запоминанию всех позиций списка. По-видимому, он ухудшает запоминание первых пунктов, но не последних. Последние несколько элементов списка, которые можно извлечь из кратковременной памяти, одинаково легко вспоминают люди, находящиеся как в трезвом, так и в нетрезвом состоянии. Остальные пункты, хранящиеся в долговременной памяти, запоминаются не так хорошо. Похоже, алкоголь оставляет нам способность пользоваться информацией в кратковременной памяти, но вызывает сложности при переносе данных в долговременную. Другими словами, под воздействием опьянения человек может сразу же воспроизвести небольшие отрывки полученной информации, но ему трудно вспомнить ее спустя какое-то время».
Старческое слабоумие:
«В некоторых случаях из-за серьезных повреждений психики человек быстро забывает события прошедшего дня, его разум пребывает в далеком прошлом. Это состояние называют «старческим слабоумием», или «сенильным психозом», – термин происходит от латинского слова «senīlis», означающего «старческий». Говоря простым языком, сенильный психоз – это потеря физических и умственных способностей, происходящая по мере старения. К сожалению, по вине этого заболевания человек может оказаться в полной зависимости от окружающих, постоянно нуждаясь в посторонней помощи. Люди, страдающие старческим слабоумием, как правило, могут вспомнить прошлые события или информацию, которая уже была сохранена в их долговременной памяти до того, как начало проявляться заболевание. Однако способность сохранять новую информацию нарушается. Недавние события остаются в кратковременной памяти на очень малый срок, а затем теряются, так и не попав в долговременную память. Страдающий сенильным психозом человек в основном говорит о прошлом, поскольку только эти события имеют для него смысл. Настоящее ускользает от него, а давние воспоминания сохраняются. За последние годы исследователи выдвинули ряд теорий».
Кратковременная память и старость:
«В случаях, когда информацию необходимо удерживать в течение недолгого времени, она обычно извлекается из кратковременной памяти. Однако иногда при кратковременном удержании информации некоторые ее элементы извлекаются из долговременной памяти. Возрастные различия в целом минимально влияют на работу самой кратковременной памяти, при условии, что испытуемый изначально верно воспринял информацию, которую его просят воспроизвести. Однако если задание на кратковременное удержание требует подключения долговременной памяти, пожилые участники справляются с ним хуже».
Коварное последствие несовершенства нашей памяти заключается в том, что даже искаженные и подмененные воспоминания кажутся нам достоверными.
«Исследования, в ходе которых людям задают вопросы об их прошлом, порождают одну серьезную проблему: практически невозможно отличить то, что произошло на самом деле, от того, что было реконструировано. Мы добавляем щепотку неправды практически всякий раз, когда рассказываем о каких-то событиях, давних или новых. Как только это происходит, новая версия становится воспоминанием. А поскольку она кажется нам правдивой, практически невозможно отличить ее от настоящего воспоминания».
Еще одна важная черта нашей памяти – мы запоминаем лучше то, что нас интересует. Это очевидно и из личного опыта, но отсюда можно сделать важный практический вывод: если информация «не идет», то надо или поменять свой подход к ее изучению на более интересный, или вовсе отказаться от насилия над собой.
«Что именно мы помним о собственном прошлом, зависит от многих факторов, но самый очевидный из них – это заинтересованность. Проживая свою жизнь, мы принимаем постоянный поток внешних стимулов, из которого выбираем то, что кажется нам интересным. Это то, о чем мы рассказываем другим людям, и то, что запоминаем сами. Большую часть окружающего мира мы, в сущности, не замечаем до того момента, пока не возникнет причина, заставляющая нас на чем-то сфокусироваться. Мы не обращаем внимания на неинтересные события, не утруждаем себя попытками понять и объяснить их. Зато мы уделяем внимание интересным событиям».
Как и «своя рубаха ближе к телу», так и свои воспоминания более реальны и «проживаемы» нами в полном объеме. Отсюда некоторые особенности восприятия себя на основе своих воспоминаний:
«Наша память не только страдает манией величия, которая включается, когда мы вспоминаем о собственном вкладе в общее дело: она также заставляет нас видеть себя в самом положительном свете. Людям кажется, будто они выполняли более ответственную работу, чем было на самом деле, получали за нее более высокую плату, покупали меньше алкогольных напитков, жертвовали больше денег на благотворительность, больше летали на самолете и вырастили незаурядно умных детей».
Положительные и отрицательные стороны забывчивости:
«Похоже, в нас намеренно был встроен механизм, позволяющий стереть пленку нашей памяти или, по крайней мере, подкорректировать ее так, чтобы мы могли жить и функционировать, не мучаясь из-за прошлого. В некоторых случаях достоверные воспоминания лишь мешали бы нам. Итак, зная об этом, некоторые могут – если у них возникнет такое желание – этим воспользоваться. Рекламщики и политики, к примеру, могут искажать человеческие воспоминания в свою пользу. Делая это, они исподволь воздействуют на систему, которая обычно верно нам служит, но время от времени подводит нас».
Мы живем в бесконечном информационном потоке, а значит и в постоянной опасности подмены воспоминаний:
«Не важно, чем мы заняты: наш мозг непрерывно поглощает колоссальное количество данных, которые каким-то образом встраиваются в кажущуюся нам упорядоченной систему памяти. Поскольку она не прекращает работать ни на секунду, всегда есть вероятность того, что наши воспоминания в любой момент подвергнутся искажению. Возможно, если мы будем знать о таких опасностях, наша жизнь станет более правдивой».
Поглощая информацию и анализируя ее, мы делаем как логические выводы, так и достраиваем в пустотах т.н. «прагматические предположения». Логику часто подменяет неловкий прогноз, чем пользуются пропагандисты и рекламщики.
«Способность отличить то, о чем нам на самом деле было сообщено, от прагматических предположений становится критически важной, когда речь заходит о рекламе. Хотя сложно дать однозначный ответ на вопрос о том, что следует считать обманом в рекламной сфере, точно нельзя сообщать ложные сведения о продукции, не неся ответственности за предоставление недостоверной информации. Однако ложные прагматические умозаключения о продукции представляют для производителей гораздо меньшую опасность. Бесчисленные исследования показывают, что люди запоминают подразумевающуюся информацию так, будто ее сообщили явным образом, и рекламщики могут эксплуатировать подобные методы воздействия на аудиторию, не рискуя понести за это юридическую ответственность.
Потенциальным судебным прецедентом можно назвать дело против фармацевтической компании Warner-Lambert, производившей средство «Листерин», антисептик для полоскания рта. Против нее были выдвинуты обвинения в том, что реклама «Листерина» прагматически подразумевает не соответствующую действительности информацию, на основе которой у потребителей «утверждается ложное представление». Вот отрывок из той рекламы средства «Листерин»:
«Разве не здорово было бы, – спрашивает мать, – сделать ребенка невосприимчивым к простуде? Жаль, что такое невозможно. Это не под силу никакому средству. [Мальчик чихает.] Но есть кое-что, что могло бы помочь. Купите ему средство для полоскания рта “Листерин”. И хотя нет уверенности, что оно избавит его от болезни, оно, возможно, поможет с ней бороться. Во время сезона простуд приучите ребенка полоскать рот концентрированным средством “Листерин” дважды в день. Следите за диетой ребенка и его режимом сна, и тогда в этом году он наверняка будет болеть реже и не так сильно».
Группа психологов дала этот текст участникам исследования, заменив только марку товара на «Гаргойл». Прослушав рекламу, все они подумали, что слышали, будто в ней говорится: «Полоскание полости рта средством “Гаргойл” помогает избежать простуд». Несмотря на содержащиеся в тексте оговорки и уклонения от однозначных утверждений, такие как «невозможно», «нет уверенности», «наверняка», люди делали прагматическое предположение, что средство «Гаргойл» точно поможет избежать простуды, а после ошибочно вспоминали, будто об этом непосредственно сообщалось в тексте рекламы».
Как бороться с обманчивыми прагматическими предположениями?
«Есть способ бороться с обманчивыми прагматическими предположениями. Можно использовать так называемый тест «но не». Если одно утверждение прагматически предполагает другое, то при отрицании второго и его объединении с первым при помощи союза «но» получается приемлемое предложение, как в следующих примерах:
Беглый преступник имел возможность покинуть страну, но не сделал этого.
Чемпион по карате ударил по цементному блоку, но не расколол его.
Союз «но» в этих предложениях обозначает отрицание ожидаемого результата, при этом не вызывая противоречия. Однако противоречие возникнет, если тот же самый тест провести в отношении логического умозаключения. Очевидно, что следующие два предложения недопустимы, поскольку они содержат противоречия:
Беглый преступник был вынужден покинуть страну, но отказался.
Чемпион по карате расколол цементный блок, но тот не раскололся.
Таким образом, тест «но не» можно использовать для искоренения прагматических предположений из рекламных текстов».
В конце книги Лофтус приводит примеры некоторых мнемонических техник (метод локусов, метод вешалок, вплетение информации в историю, метод совмещенных карточек) и рекомендует помимо биологической памяти, использовать ее физические аналоги.
«Ваш разум не может завалиться за письменный стол или случайно угодить в мусорную корзину, как листок бумаги. Но мозг не всегда безупречно сохраняет информацию. Наша память изменчива, а слова на бумаге – нет. Поэтому лучший способ помочь памяти – использовать как внутренние, так и внешние мнемонические приемы».
Книга Элизабет Лофтус показывает, насколько важна, сложна и несовершенна наша память. Это одновременно сложная система взаимосвязанной информации и широкий набор инструментов. У памяти есть уникальное свойство – пластичность, которое позволяет нам хранить, обрабатывать и воспроизводить заново много информации самого разного формата. Но воспроизведение это всегда содержит некоторые искажения, а порой, представляет из себя стопроцентную неосознанную ложь. Об этом стоит помнить, особенно в тех случаях, когда свидетельское показание – это единственное, что можно предъявить подозреваемому.
Мы – это наш опыт, а наш опыт – это и есть наша память. Не поэтому ли мы всегда прощаем ей ее недостатки? Как писал Жан Поль Рихтер: «Память — единственный рай, из которого нас не могут изгнать».
А на фотографии в начале рецензии актер Грегори Пек, хорошо известный по таким фильмам, как «Убить пересмешника», «Римские каникулы», «Омен», «Мыс страха» и др.
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Качественное издание в традиционном для нон-фикшн литературы оформлении.
Формат стандартный (145x215 мм), твердый переплет, без суперобложки, 256 страниц, с иллюстрациями (графики и схемы).
Достоинства издания: хорошее качество печати; белая бумага; твердый переплет; наличие колонтитулов; подробное оглавление; хорошо выделенные заголовки; примечания с ссылками на источники данных; информация об авторе.
Недостатки издания: нет предметно-именного указателя; нет научного редактора.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Да. Книга кратко, увлекательно и познавательно рассказывает о том, как устроена наша память и какие у нее есть ключевые недостатки, отражающиеся на нашей жизни.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Тем, кто хочет кратко, но емко, на примере различных исследований и экспериментов познакомиться с устройством нашей памяти.
ТЕГИ: Нон-фикшн, биология, психология, человек, память, мышление, воспоминания, информация, сознание.
ВИДЕО В ТЕМУ: Ниже ссылка на небольшую лекцию Элизабет Лофтус о ложных воспоминаниях в рамках проекта «TED».
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":