Гюстав Лебон «Психология народов и масс» - рецензия П. Можейко
«Никто не знает, как поступит толпа, тем более - она сама». (Томас Карлейль)
НАЗВАНИЕ: Психология народов и масс
АВТОР: Гюстав Лебон
ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Les Lois Psychologiques de l'Évolution des Peuples. La Psychologie des Foules
ISBN: 978-5-17-101642-5
ГОД ИЗДАНИЯ: 2024
ИЗДАТЕЛЬСТВО: «АСТ, Neoclassic»
СЕРИЯ: «Эксклюзивная классика»
КОГДА МНОЙ ПРОЧИТАНО: Март 2024
ИСТОЧНИК: Оригинальная книга
О КНИГЕЕсть мнение, что глобализацию изобрели птицы. Было это очень давно. Люди же открыли ее для себя лишь в ХХ веке. Но уже в конце XIX века мир стал воистину глобальным. Прошла эпоха Великих географических открытий, развивался транспорт, как морской, так и железнодорожный, росли колонии, подстегивая международный обмен экзотическими товарами и взаимное проникновение культур, благодаря телеграфу увеличилась скорость передачи информации. Мир обретал свои глобальные черты, наконец-то явив себя в полной красе. Косвенно эту глобальность вскоре подтвердит Первая мировая война, где канадец вместе с британцем и индусом мог сидеть в одном окопе, воюя против немцев где-то рядом с границей Франции.
В мире, воспринимаемом как единое целое, стало заметнее разнообразие наций и народов. Не удивительно, что именно в это время появились мыслители, предлагающие взгляд на народ, как на нечто целое, обладающее своими общими чертами и устремлениями. Но можно ли сведенный к сумме набор индивидуальностей считать чем-то целым, превышающим свои составляющие части? Можно ли управлять этой «суммой»? Какие у нее возможности и ограничения?
Этими и многими другими вопросами в конце XIX века задался французский социолог и антрополог Гюстав Лебон (1841-1931), бывший офицер-медик французской армии, а также путешественник по странам Европы, Азии и Северной Африки. Его научным интересом была т.н. «психология групп», результатом чего стали две прославившие его книги: «Психология народов» (Les Lois Psychologiques de l'Évolution des Peuples, 1894) и «Психология масс/толпы» (La Psychologie des Foules, 1895). На русском языке как правило обе книги издаются под одной обложкой и общим названием «Психология народов и масс» с сохранением структуры первоисточников. Забегая немного вперед, стоит сказать, что для нашего времени хоть сколько-то актуальна лишь вторая, а за публичные высказывания из первой можно потерять свою репутацию, друзей и возможно даже получить статью за разжигание межнациональной розни. Но подробная критика будет в рецензии ниже, а пока немного о другом.
«Психологию народов и масс» очень часто переиздают, и она пользуется большим спросом у читателей, в первую очередь благодаря привлекательному описанию. Вот что написано в аннотации конкретно к этому изданию:
«Книга, на основе которой создавались, создаются и будут создаваться все новые и новые рекламные, политические и медийные технологии. Книга, которую должен знать наизусть любой политик, журналист, пиарщик или просто человек, не желающий становиться бессловесной жертвой пропаганды».
Неплохо, правда? И написал книгу вроде как ученый… На самом же деле, перед нами яркий представитель той якобы научной работы, которую я называю «наукой у трибуны». Обе работы, а особенно первая, являются отражением той эпохи, в которую были написаны, и соответственно больны характерными для нее социальными болячками: сексизм, расизм, евроцентрический и белорассовый снобизм, пренебрежение культурой народов, находящихся на более низком уровне развития. Если бы какой-нибудь «политик, журналист, пиарщик» сегодня воспользовался бы оборотами из этой книги, то в любой нормальной стране он бы не задержался на своей должности и на неделю.
Почему же «наука у трибуны»? Дело в том, что обе книги написаны не языком научного доклада, с обилием ссылок на источники, с четкой терминологией и структурой, а языком публичного выступления, где докладчик свободно размышляет о том, что не требует ни схем, ни каких-либо таблиц, результатов исследований и книг. Это долгое и весьма вольное оперирование такими абстрактными понятиями, как воля, дух, умственная пропасть, печальнейшая иллюзия, чувства, истина и т.д.
В «Психологии народов» есть откровенно расистские высказывания. Чего только стоят те из них, которые касаются измерения и сравнения размеров черепов! К слову, один из краниометров Лебон сконструировал собственноручно. Единственное полезное, что дала эта книга – это попытка обобщенного взгляда на народ, как на нечто целое, с выведением основных черт и мотивов поведения этого целого. Еще одна польза от этой книги, которая не требует ее прочтения, это то, что «Психология народов» стала предпосылкой для написания «Психологии масс», книги, которая в свою очередь легла в основу пиар-технологий, а также разработки теорий «массового сознания толпы» и манипулирования им. Эти теории разработали в своих трудах такие авторы, как Эдвард Бернейс (1891-1995) (отец рекламных кампаний), Уилфред Троттер (1872-1939) (автор концепции «стадного инстинкта»), Уолтер Липпман (1889-1974) (автор теории общественного мнения и термина «Холодная война»). Рецензии на эти книги будут чуть позже. Стоит отдать должное, что Гюстав Лебон предугадал одну из главных черт ХХ века, во многом продолжившуюся благодаря развитию интернета и социальных сетей в ХХI веке: «дух группы» заменит «дух отдельного человека» или «замену сознательной деятельности индивидов бессознательной деятельностью толпы». В остальном же, редко в этих двух книгах можно увидеть действительно остроумные и главное четко, афористично или научно сформулированные мысли. Являясь продуктом своего времени и не самого строгого подхода к своим изысканиям, эти книги написаны слишком вычурно, избыточно, можно сказать художественно. При чтении создается такое впечатление, что Лебон не столько стремится грамотно и последовательно раскрыть свои идеи, сколько убедить читателя благодаря своей эмоциональности и читаемой между строк безапелляционности.
Стоит ли читать «Психологию народов и масс» сегодня? Думаю, что нет. Куда важнее работы упомянутых выше Бернейса, Троттера и Липпмана. А еще лучше читать не только психологов и пропагандистов, но и нейробиологов, таких, как Роберт Сапольски и др. Основные идеи Лебона, половина из которых спорны и субъективны, укладываются в несколько страниц текста. Их можно прочитать за 5 минут в интернете. Для думающего, читающего и следящего за общественной жизнью и политикой современного человека, там мало откровений. Не стоит забывать и о том, что «психология групп» — это в первую очередь обобщение, а обобщая – мы неизменно упрощаем. Чуть ниже будет приведено множество цитат, и вы убедитесь, что читая «Психологию народов и масс», чаще приходится не узнавать что-то полезное и новое, а возмущаться и внутренне спорить с автором. В этой книге есть здравые и интересные мысли, и это отличает ее от совсем уж плохой «Гениальности и помешательства» Чезаре Ломброзо (еще один навязанный рекламой ложный mustread, характерный для своего времени). Но стоит ли долго и мучительно искать эти мысли среди устаревшего и не соответствующего современным морально-этическим нормам и строго научному подходу мировоззрения?
Пришло время познакомиться непосредственно с текстами Гюстава Лебона!
«ПСИХОЛОГИЯ НАРОДОВ» (1894)
О чем книга «Психология народов» по мнению самого Лебона?
«Оставляя в стороне подробности, или касаясь их лишь постольку, поскольку они окажутся необходимыми для доказательства изложенных принципов, я исследую образование и душевный строй исторических рас, т. е. искусственных рас, образованных в исторические времена случайностями завоеваний, иммиграций и политических изменений, и постараюсь доказать, что из этого душевного строя вытекает их история. Я установлю степень прочности и изменчивости характеров рас и попытаюсь также узнать, идут ли индивидуумы и народы к равенству или, напротив, стремятся как можно больше отличаться друг от друга. Доказав, что элементы, из которых образуется цивилизация (искусство, учреждения, верования), составляют непосредственные продукты расовой души, и поэтому не могут переходить от одного народа к другому, я определю те непреодолимые силы, от действия которых цивилизации начинают меркнуть и потом угасают. Вот вопросы, которые мне уже приходилось не раз обсуждать в моих трудах о цивилизациях Востока».
Для нас, современных людей, раса регламентируется в первую очередь биологией и не может быть «искусственной». Уже в первых абзацах происходит путаница, где «народ» подменяется «расой». Также сразу же мы видим абстрактные и трудно конкретизируемые понятия, такие как «продукты расовой души».
Постулат автора:
«Наиболее яркое впечатление, вынесенное мною из продолжительных путешествий по различным странам, — это то, что каждый народ обладает душевным строем столь же устойчивым, как и его анатомические особенности, и от него-то и происходят его чувства, его мысли, его учреждения, его верования и его искусства».
Это место можно понять так, что чувства и мысли определенного народа «вшиты» с его «душевным строем». Но что автор имеет ввиду: влияние культуры или врожденное биологическое (сегодня мы бы сказали «гены»)?
Определение национального характера и т.н. «среднего типа»:
«Моральные и интеллектуальные особенности, совокупность которых выражает душу народа, представляют собой синтез всего его прошлого, наследство всех его предков и побудительные причины его поведения. У отдельных индивидуумов той же расы они кажутся столь же изменчивыми, как черты лица; но наблюдение показывает, что большинство индивидуумов этой расы всегда обладает известным количеством общих психологических особенностей, столь же прочных, как анатомические признаки, по которым классифицируются виды. Как и эти последние, психологические особенности воспроизводятся наследственностью с правильностью и постоянством. Этот агрегат общих психологических особенностей составляет то, что обоснованно называют национальным характером. Их совокупность образует средний тип, дающий возможность определить народ. Тысяча французов, тысяча англичан, тысяча китайцев, взятых случайно, конечно, должны отличаться друг от друга; однако они обладают в силу наследственности их расы общими свойствами, на основании которых можно воссоздать идеальный тип француза, англичанина, китайца, аналогичный идеальному типу, какой представляет себе натуралист, когда он в общих чертах описывает собаку или лошадь».
Вот и ответ: автор считает, что чувства и мысли регламентируются наследственностью, мол китаец думает так, потому что он китаец, а не потому, что он человек, рожденный в определенном обществе с определенными традициями и культурой. Отсюда вытекает, что автор отрицает, что китаец, например, мог бы «американизироваться».
Лебон указывает на «наследственность» национального характера:
«Тождественность психической организации большинства индивидуумов известной расы имеет очень простые физиологические основания. Каждый индивидуум в действительности есть продукт не только его непосредственных родителей, но еще — своей расы, т. е. всего ряда его предков. <…> Первое и, вероятно, самое важное, — влияние предков; второе — влияние непосредственных родителей; третье, которое обыкновенно считают самым могущественным и которое, однако, есть самое слабое, — влияние среды. Эта последняя, если понимать под нею различные физические и нравственные влияния, которым подвергается человек в продолжение своей жизни и, конечно, в продолжение своего воспитания, производит только очень слабые изменения. Влияния среды начинают оказывать реальное действие только тогда, когда наследственность накапливала их в одном и том же направлении в течение очень долгого времени».
Или коротко:
«Вопреки всем историческим видимостям, психический склад рас, когда он уже образовался, обладает почти столь же устойчивыми признаками, как анатомические признаки видов».
Лебон утверждает, что число неизменных черт народа, характеризующих его - незначительно.
«Если входить в подробности, то между одним народом и другим, между одним индивидуумом и другим можно заметить бесчисленные и тонкие различия; но если обращать внимание только на основные признаки, то придется признать, что для каждого народа они немногочисленны».
Обратите внимание на совсем субъективное и ненаучное «придется признать» в этой цитате!
Классификация рас по Лебону:
«Рассматривая только главные психологические признаки человеческих рас, мы можем разделить их на следующие четыре группы: первобытные расы, низшие, средние и высшие.
Первобытные расы — те, у которых не находят ни малейшего следа культуры, и которые остановились на той эпохе первобытной животности, какую переживали наши предки в каменном веке: таковы нынешние фиджийцы и австралийцы.
Кроме первобытных рас существуют еще низшие расы, главными представителями которых являются негры. Они способны к зачаткам цивилизации, но только к зачаткам. Никогда им не удавалось подняться выше совершенно варварских форм цивилизации, хотя случай делал их (например, негров Сан-Доминго) наследниками высших цивилизаций.
К средним расам мы относим китайцев, японцев, монголов и семитические народы. Через ассирийцев, монголов, китайцев, арабов они создали высокие типы цивилизаций, которые могли быть превзойдены одними только европейскими народами.
Среди высших рас могут занимать место только индоевропейские народы. Как в древности, в эпоху греков и римлян, так и в настоящее время, одни только они оказались способными к великим открытиям в сфере искусства, науки и промышленности. Только им мы обязаны тем высоким уровнем, какого достигла ныне цивилизация. Пар и электричество вышли из их рук. Наименее развитые из этих высших рас, например, индусы, возвысились в области искусства, литературы и философии до такого уровня, какого никогда не могли достигнуть монголы, китайцы и семиты. Между четырьмя большими группами, которые мы только что перечислили, невозможно никакого слияния; отделяющая их умственная пропасть очевидна».
К этой классификации сплошные вопросы: почему негры способны «только к зачаткам» цивилизации? Почему только индоевропейские народы могут относится к высшим расам? Разве Китай и Индия не дали миру богатейшую культуру и одни из самых значимых изобретений Древности? Почему «умственная пропасть» вдруг стала «очевидной»? Доказательств или ссылок на исследования или хотя бы строгие критерии ранжирования, по которым создана эта странная классификация, Лебон не дает.
Еще одно странное заявление о разности между расами:
«Высшие расы отличаются от низших как характером, так и умом; но высшие народы между собой отличаются главным образом характером. Так как этот пункт имеет огромное общественное значение, то его следует изложить ясно. Характер образуется сочетанием в различной пропорции различных элементов, которые психологи обозначают ныне именем чувств. Из тех, которые играют наиболее важную роль, следует главным образом отметить: настойчивость, энергию, способность владеть собой, — способности, проистекающие из воли. <…> Только благодаря характеру 60 тысяч англичан держат под своей властью 250 миллионов индусов, из которых многие по крайней мере равны им по уму, а некоторые неизмеримо превосходят их эстетическим вкусом и глубиной философских воззрений».
Стоит ли считать достойным тот основанный на штыках «характер» англичан, которым они удерживали свою империю под незаходящим Солнцем?
Еще один постулат Лебона: «неравенство между различными индивидами известной расы тем больше, чем эта раса выше». Из этой цитаты вытекает, что неравенство Лебон считает достоинством развитой цивилизации!
«Высшие расы отличаются от низших не только своими психологическими и анатомическими особенностями, но также и разнообразием входящих в их недра элементов. У низших рас все индивиды, даже тогда, когда они принадлежат к различным полам, обладают почти одним и тем же психическим уровнем. Будучи все похожи друг на друга, они вполне представляют собой картину того равенства, о котором мечтают современные социалисты. У высших рас неравенство индивидов и полов, напротив, составляет закон».
Какие такие «анатомические особенности» имеет ввиду Лебон? Дальше станет понятно, что это пресловутая форма и размер черепов...
«…Сравнивая черепа различных человеческих рас за настоящее и прошедшее время, можно видеть, что расы, объем черепов у которых представляет большие индивидуальные различия, стоят на высшей ступени цивилизации, что по мере того, как какая-нибудь раса цивилизуется, черепа составляющих ее индивидов все более и более разнятся между собой. Результатом этого является то, что цивилизация ведет нас не к умственному равенству, но к все более и более глубокому неравенству. Анатомическое и физиологическое равенство встречается только среди представителей рас, стоящих на самой низкой ступени развития. Между членами какого-нибудь дикого племени, из которых все посвящают себя одним и тем же занятиям, различие существует самое ничтожное».
Так что белый европеец напоминающий пришельца из кинофильма «Марс атакует!» для Лебона видимо стал бы примером представителя идеальной расы…
Но дальше – больше. Лебон комбинирует свои расистские и сексистские взгляды:
«Я должен прибавить к сказанному мною выше, что дифференциация между индивидами, произведенная развитием цивилизации, проявляется также и между полами. У низших народов или у низших слоев высших народов мужчина и женщина в умственном отношении весьма близки друг к другу. Но по мере того, как народы цивилизуются, полы стремятся к тому, чтобы все больше и больше различаться между собой.
У высших рас женские черепа часто лишь немногим более развиты, чем черепа женщин низших рас. Между тем как средний объем черепа парижанина ставит его между самыми большими известными черепами, средний объем черепа парижанки ничем не разнится от объема самых маленьких черепов и достигает чуть ли не объема черепа китаянок или даже черепа женщин Новой Каледонии».
Мсье Лебон кричит всем своим читательницам, что они если не тупы, то точно уж тупее мужчин. Более того, автор отрицает, что у мужчин и женщин могут быть похожие взгляды.
«Можно и без далеких путешествий составить себе об этом некоторое представление, констатируя глубокое психическое различие, существующее между цивилизованным мужчиной и женщиной, даже в том случае, когда последняя очень образована. Они могут иметь общие интересы, общие чувства, но никогда — одинаковых ассоциаций идей».
Отвратительные сравнения. Ну что, «пиарщики и политики» из аннотации, берете на вооружение? Можете не отвечать.
Тезис Лебона про дифференцирование рас:
«Один из главных результатов цивилизации, с одной стороны, — дифференцирование рас посредством все более и более возрастающего с каждым днем умственного труда, возлагаемого ею на народы, дошедшие до высокой ступени культуры, и с другой — все большая и большая дифференциация различных слоев, из которых состоит каждый цивилизованный народ».
Лебон считает, что образование бесполезно для «низших рас»:
«Пропасть между психическим складом различных рас и объясняет нам, почему высшим народам никогда не удавалось заставить низшие принять их цивилизацию. Столь еще распространенное мнение, что образование может осуществить подобное дело, — одна из печальнейших иллюзий, какую когда-либо создали теоретики чистого разума».
Все это последствия описанной выше врожденности и анатомической неизменяемости черт рас. По Лебону невозможно превращение низшей расы в высшую, поскольку, как только низшая принимает культуру высшей, та разлагает ее характер и поглощает волю.
Автор считает, что история вытекает из набора черт расы.
«История в главных своих чертах может быть рассматриваема как простое изложение результатов, произведенных психологическим складом рас. Она проистекает из этого склада, как дыхательные органы рыб из жизни их в воде».
Пример «удобно подобранных» рассуждений Лебона:
«Нужно просмотреть замечательный и беспристрастный труд Т. Чайльда об испаноамериканских республиках, чтобы оценить глубину их падения. Причины его коренятся в душевном складе расы, не имеющей ни энергии, ни воли, ни нравственности. В особенности отсутствие нравственности превосходит все, что мы знаем худшего в Европе. Приводя в пример один из значительнейших городов, Буэнос-Айрес, автор объявляет его совершенно невозможным для жительства тем, кто сохранил еще хоть малейшую совестливость и нравственность».
Про две Америки как «доказательство»:
«Страшный упадок латинской расы, предоставленной самой себе, в сопоставлении с процветанием английской расы в соседней стране, составляет один из самых печальных и вместе с тем самых поучительных опытов, какие можно привести для подтверждения изложенных мной психологических законов».
Еще одна особенность мировоззрения Гюстава Лебона – ставка на элиты, вера в то, что историю двигают индивидуальности, «высшие люди», причем он считает, что больше таких людей (предсказуемо) в Европе:
«Изучая иерархию и дифференциацию рас, мы видели, что действительное отличие европейских народов от восточных заключается в том, что одни только первые обладают небольшим отбором высших людей. <…>
Этот небольшой отбор выдающихся людей, которым обладает цивилизованный народ и которых достаточно было бы уничтожить в каждом поколении, чтобы немедленно вычеркнуть этот народ из списка цивилизованных наций, составляет истинное воплощение сил расы».
Также Лебон считает, что политические институты (тут они называются учреждениями) не играют большой роли. Грубо говоря, диктатура в государстве «потому что народ такой», а не потому, что кто-то за счет насилия преступно захватил власть. В современных СМИ можно нередко встретить такие «лебоновские» высказывания о том или ином государстве.
Еще один двигатель истории по Лебону, это идеи и догмы, а также религии. Благодаря медленности развития идей, цивилизации обладают известной устойчивостью. Идеи являются цементом народа:
«Благодаря общности идей люди каждого века имеют известный запас средних понятий, который делает их очень сходными в их мыслях и в их делах. <…> Не в погоне за истиной, но скорее в погоне за ложью человечество истратило большую часть своих усилий. Преследуемых им химерических целей оно не в состоянии было достигнуть, но в их преследовании оно совершило весь прогресс, которого вовсе не искало».
По Лебону, когда ключевые для данного народа идеи подвергаются критике и переосмыслению, цивилизация приходит в упадок, а на ее место приходит новая, с другими идеями и характером.
Напоследок резюме - все основные тезисы, вынесенные автором в последнюю главу:
«Очень трудно сжать идеи, и без того уже очень сжатые. Я хочу, однако, попытаться для читателей, которым дорого время, представить в виде очень кратких положений основные принципы, составляющие философию настоящего труда.
— Раса обладает почти столь же устойчивыми психологическими признаками, как и ее анатомические признаки. Как и анатомический вид, психологический изменяется только после многовековых накоплений.
— К устойчивым и наследственным психологическим признакам, сочетание которых образует психический склад расы, присоединяются, как и у анатомических видов, побочные элементы, созданные различными изменениями среды. Беспрестанно возобновляемые, они оставляют расе широкий простор для внешних изменений.
— Психический склад расы представляет собой не только синтез составляющих ее живых существ, но в особенности — синтез всех предков, способствовавших ее образованию. Не только живые, но и мертвые играют преобладающую роль в современной жизни какого-нибудь народа. Они творцы его морали и бессознательные двигатели его поведения.
— Очень большие анатомические различия, разделяющие различные человеческие расы, сопровождаются не менее значительными психологическими различиями. Когда сравниваешь между собой средние каждой расы, психические различия кажутся часто довольно слабыми. Они становятся громадными, лишь только мы распространяем сравнение на высшие элементы каждой расы. Тогда можно заметить, что главным отличием высших народов от низших служит то, что первые выделяют из своей среды известное число очень развитых мозгов, тогда как у вторых их нет.
— Индивиды, составляющие низшие расы, имеют между собой очевидное равенство. По мере того, как расы поднимаются по лестнице цивилизации, их члены стремятся все больше различаться между собой. Неизбежный результат цивилизации — дифференциация индивидов и рас. Итак, не к равенству идут народы, но к большему неравенству.
— Жизнь какого-нибудь народа и все проявления его цивилизации составляют простое отражение его души, видимые знаки невидимой, но очень реальной вещи. Внешние события образуют только видимую поверхность определяющей их скрытой ткани.
— Ни случай, ни внешние обстоятельства, ни в особенности политические учреждения не играют главной роли в истории какого-нибудь народа.
— Различные элементы цивилизации какого-нибудь народа, будучи только внешними знаками его психического склада, выражением известных способов чувствования и мышления, свойственных данному народу, не могут передаваться без изменений народам совершенно иного психического склада. Передаваться могут только внешние, поверхностные и не имеющие значения формы.
— Глубокие различия, существующие между психическим складом различных народов, приводят к тому, что они воспринимают внешний мир совершенно различно. Из этого вытекает то, что они чувствуют, рассуждают и действуют совершенно различно и что между ними существует разногласие по всем вопросам, когда они приходят в соприкосновение друг с другом. Большая часть войн, которыми полна история, возникала из этих разногласий. Завоевательные, религиозные и династические войны всегда были в действительности расовыми войнами.
— Скоплению людей различного происхождения удается образовать расу, т. е. сформировать в себе коллективную душу, только тогда, когда путем повторяющихся веками скрещиваний и одинаковой жизнью в тождественной среде оно приобрело общие чувства, общие интересы, общие верования.
— У цивилизованных народов нет уже естественных рас, а существуют только искусственные, созданные историческими условиями.
— Новая среда, моральная или физическая, действует глубоко только на новые расы, т. е. на помеси древних рас, скрещивания которых разложили унаследованные от предков черты. Одна только наследственность достаточно сильна, чтобы бороться с наследственностью. На расы, у которых скрещивания еще не успели уничтожить устойчивости признаков, влияния среды имеют только чисто разрушительное влияние. Древняя раса скорее гибнет, чем подвергается изменениям, которые требует приспособление к новой среде.
— Приобретение прочно сложенной коллективной души представляет собой для известного народа апогей его величия. Разложение этой души означает всегда час ее падения. Вмешательство чужеземных элементов составляет одно из наиболее верных средств достигнуть этого разложения.
— Психологические виды, как и анатомические, подвергаются действию времени. Они также осуждены стареть и угасать. Всегда очень медленно образуясь, они, напротив, могут быстро исчезать. Достаточно глубоко нарушить функционирование их органов, чтобы заставить их испытать регрессивные изменения, результатом которых бывает часто очень быстрое уничтожение. Народам нужны многие века, чтобы приобрести определенный психический склад, и они его иногда теряют в очень короткое время. Восходящая дорога, которая ведет их на высокую ступень цивилизации, всегда очень длинна; покатость же, ведущая их к падению, чаще всего бывает очень короткой.
— Рядом с характером нужно поставить идеи как один из главных факторов эволюции какой-нибудь цивилизации. Они действуют только тогда, когда после очень медленной эволюции преобразовались в чувства. Тогда они застрахованы от возражений, и требуется очень долгое время для их исчезновения. Каждая цивилизация происходит из очень небольшого числа общепринятых основных идей.
— Среди наиболее важных руководящих идей какой-нибудь цивилизации находятся религиозные идеи. Из изменений религиозных верований непосредственно вытекало большинство исторических событий. История человечества всегда была параллельна истории его богов. Эти дети наших мечтаний имеют столь сильную власть, что даже имя их не может измениться без того, чтобы тотчас же не был потрясен мир. Рождение новых богов всегда означало зарю новой цивилизации, и их исчезновение всегда означало ее падение. Мы живем в один из тех исторических периодов, когда на время небеса остаются пустыми. В силу одного этого должен измениться мир».
Мир действительно изменился. Но… Многие страны, в том числе богатейшие и успешные до сих пор религиозны, их «небо не пустое». Сегодня никто не измеряет черепа, а равенство считается достоянием развитого современного общества. Сегодня не принято делить расы и народы на низшие и высшие. Сын кенийца становится не только настоящим американцем, но и президентом страны, представителем самой что ни на есть элиты. ХХ век показал, что всего за несколько десятилетий идейно общество может сильно изменится, конечно, оставаясь при этом анатомически теми же самыми людьми (пример СССР). Так и хочется спросить: так в чем же прав Лебон?
«ПСИХОЛОГИЯ МАСС» (1895)
«Психология масс» - непосредственное продолжение «Психологии народов». Книга чуть менее субъективна и в ней действительно можно увидеть зачатки того, что потом превратиться в полит- и пиартехнологии.
Главный посыл книги:
«Организованная толпа всегда играла большую роль в жизни народов, но роль эта еще никогда не имела такого важного значения, как в данную минуту. Главной характерной чертой нашей эпохи служит именно замена сознательной деятельности индивидов бессознательной деятельностью толпы. <…> Вступление народных классов на арену политической жизни, т. е. в действительности их постепенное превращение в руководящие классы, представляет одну из наиболее выдающихся характерных черт нашей переходной эпохи».
В связи с этим знание психологии толпы является главным инструментом власти сегодня:
«Знание психологии толпы составляет в настоящее время последнее средство, имеющееся в руках государственного человека, — не для того, чтобы управлять массами, так как это уже невозможно, а для того, чтобы не давать им слишком много воли над собой».
Что Лебон называет толпой?
«Под словом «толпа» подразумевается в обыкновенном смысле собрание индивидов, какова бы ни была их национальность, профессия или пол и каковы бы ни были случайности, вызвавшие это собрание. Но с психологической точки зрения слово это получает уже совершенно другое значение. При известных условиях — и притом только при этих условиях — собрание людей имеет совершенно новые черты, отличающиеся от тех, которые характеризуют отдельных индивидов, входящих в состав этого собрания. Сознательная личность исчезает, причем чувства и идеи всех отдельных единиц, образующих целое, именуемое толпой, принимают одно и то же направление. Образуется коллективная душа, имеющая, конечно, временный характер, но и очень определенные черты. Собрание в таких случаях становится тем, что я назвал бы, за неимением лучшего выражения, организованной толпой или толпой одухотворенной, составляющей единое существо и подчиняющейся закону духовного единства толпы».
Тут снова следует обратить внимание на весьма абстрактные и размытые определения, такие, как «коллективная душа».
Классификация толпы по Лебону:
«А. Толпа разнородная:
- Анонимная (уличная толпа, например).
- Неанонимная (присяжные, парламентские собрания и т. д.).
В. Толпа однородная:
- Секты (политические, религиозные и т. д.).
- Касты (военные, духовенство, рабочие и т. д.).
- Классы (буржуазия, крестьянство и т. д.).»
О разнородной толпе:
«Мы можем разделить разнородную толпу на два отдела: толпу анонимную, уличную толпу, и толпу не анонимную, к которой надо отнести все совещательные собрания, например, присяжных. Чувство ответственности, не существующее в толпе первого рода, развито в толпе второго рода и придает ее поступкам очень часто совершенно иное направление».
Об однородной толпе:
«Толпа однородная состоит из трех категорий: сект, каст и классов.
Секта представляет первую степень организации однородной толпы. В ее состав входят индивиды различной профессии и воспитания, различной среды, причем единственной связью между ними служат верования. Таковы, например, различные религиозные, а также политические секты.
Каста представляет уже самую высшую степень организации, доступную толпе. В состав секты, как мы видели, входят индивиды различных профессий, воспитания и среды, связанные лишь общностью верований, тогда как в состав касты входят лишь индивиды одной и той же профессии, следовательно, происходящие приблизительно из одной и той же среды и получившие одно и то же воспитание. Таковы будут касты военная и духовная.
Класс образуется индивидами различного происхождения, собравшимися не вследствие общности верований, как это мы видим у членов какой-нибудь секты, не в силу общности профессиональных занятий, как это наблюдается в касте, но в силу известных интересов, привычек, образовавшихся под влиянием одинакового образа жизни и воспитания. Таковы, например, буржуазный класс, земледельческий и т. д.»
Бессознательное у толпы:
«Общие качества характера, управляемые бессознательным и существующие в почти одинаковой степени у большинства нормальных индивидов расы, соединяются вместе в толпе. В коллективной душе интеллектуальные способности индивидов и, следовательно, их индивидуальность исчезают; разнородное утопает в однородном, и берут верх бессознательные качества. <…> Между великим математиком и его сапожником может существовать целая пропасть с точки зрения интеллектуальной жизни, но с точки зрения характера между ними часто не замечается никакой разницы или же очень небольшая. <…> В толпе может происходить накопление только глупости, а не ума».
Из последнего предложения вытекает, что толпы действуют разрушительно на общество, останавливая его развитие.
Какие специфические черты выделяет Лебон у толпы?
«Появление этих новых специальных черт, характерных для толпы и притом не встречающихся у отдельных индивидов, входящих в ее состав, обусловливается различными причинами.
Первая из них заключается в том, что индивид в толпе приобретает, благодаря только численности, сознание непреодолимой силы, и это сознание дозволяет ему поддаваться таким инстинктам, которым он никогда не дает волю, когда бывает один. В толпе же он менее склонен обуздывать эти инстинкты, потому что толпа анонимна и не несет на себе ответственности. Чувство ответственности, сдерживающее всегда отдельных индивидов, совершенно исчезает в толпе.
Вторая причина — заразительность или зараза также способствует образованию в толпе специальных свойств и определяет их направление. Зараза представляет собой такое явление, которое легко указать, но не объяснить; ее надо причислить к разряду гипнотических явлений. <…>
Третья причина, и притом самая главная, обусловливающая появление у индивидов в толпе таких специальных свойств, которые могут не встречаться у них в изолированном положении, — это восприимчивость к внушению; зараза, о которой мы только что говорили, служит лишь следствием этой восприимчивости».
В толпе индивид теряет свои черты и превращается в действующую в общем потоке автоматическую единицу.
«Исчезновение сознательной личности, преобладание личности бессознательной, одинаковое направление чувств и идей, определяемое внушением, и стремление превратить немедленно в действия внушенные идеи — вот главные черты, характеризующие индивида в толпе. Он уже перестает быть самим собой и становится автоматом».
Лебон подчеркивает, что толпа действует импульсивно, бессознательно, не рассуждая. От этого она одинаково склона как к благим, так и к преступным поступкам.
«Толпа часто бывает преступна — это правда, но часто также она бывает героична. Толпа пойдет на смерть ради торжества какого-нибудь верования или идеи; в толпе можно пробудить энтузиазм и заставить ее, ради славы и чести, идти без хлеба и оружия, как во времена крестовых походов, освобождать Гроб Господен из рук неверных, или же, как в 93-м году, защищать родную землю. Это героизм, несколько бессознательный, конечно, но именно при его то помощи и делается история».
Среди важных психологических черт толпы Лебон выделяет т.н. «преувеличение» (импульсивность) и «односторонность» (безрассудство, некритичность):
«Каковы бы ни были чувства толпы, хорошие или дурные, характерными их чертами являются односторонность и преувеличение. В этом отношении, как и во многих других, индивид в толпе приближается к примитивным существам. Не замечая оттенков, он воспринимает все впечатления гуртом и не знает никаких переходов. В толпе преувеличение чувства обусловливается еще и тем, что это самое чувство, распространяясь очень быстро посредством внушения и заразы, вызывает всеобщее одобрение, которое и содействует в значительной степени увеличению его силы».
Еще одно важное психологическое свойство толпы – ее «нетерпимость» (раздражительность), которая вытекает из «односторонности»:
«Толпе знакомы только простые и крайние чувства; всякое мнение, идею или верование, внушенные ей, толпа принимает или отвергает целиком и относится к ним или как к абсолютным истинам, или же как к столь же абсолютным заблуждениям. Так всегда бывает с верованиями, которые установились путем внушения, а не путем рассуждения».
Также Лебон подчеркивает такое свойство толпы, как «авторитетность» (категоричность, высокое самомнение):
«Не испытывая никаких сомнений относительно того, что есть истина и что — заблуждение, толпа выражает такую же авторитетность в своих суждениях, как и нетерпимость. Индивид может перенести противоречие и оспаривание, толпа же никогда их не переносит. В публичных собраниях малейшее прекословие со стороны какого-нибудь оратора немедленно вызывает яростные крики и бурные ругательства в толпе, за которыми следуют действия и изгнание оратора, если он будет настаивать на своем».
Лебон утверждает, что толпа редко руководствуется личными интересами. Для нее важна власть авторитетов, идей-догм и образов. Учитывая изложенные выше «дикарские» психологические черты толпы, становятся понятными ее непростые и переменчивые отношения с властью.
«Массы уважают только силу, и доброта их мало трогает, так как они смотрят на нее как на одну из форм слабости. Симпатии толпы всегда были на стороне тиранов, подчиняющих ее себе, а не на стороне добрых властителей, и самые высокие статуи толпа всегда воздвигает первым, а не последним. <…> Всегда готовая восстать против слабой власти, толпа раболепно преклоняется перед сильной властью. Если сила власти имеет перемежающийся характер, то толпа, повинующаяся всегда своим крайним чувствам, переходит попеременно от анархии к рабству и от рабства к анархии».
Лебон считает, что привитая идея, чтобы управлять толпой, должна стать ее «чувством»:
«Даже когда идея претерпела изменения, сделавшие ее доступной толпе, она все-таки действует лишь в том случае, если посредством известных процессов, о которых будет речь в другом месте, она проникла в область бессознательного и стала чувством, а на это требуется всегда довольно продолжительное время».
Из-за своей специфики, толпа неспособна сама генерировать идеи, поэтому согласно Лебону, она руководствуется идеями навязанными, принятыми извне и соответствующими усредненному запросу этой толпы.
«Суждения толпы всегда навязаны ей и никогда не бывают результатом всестороннего обсуждения. Но как много есть людей, которые не возвышаются в данном случае над уровнем толпы! Легкость, с которой распространяются иногда известные мнения, именно и зависит от того, что большинство людей не в состоянии составить себе частное мнение, основывающееся на собственных рассуждениях».
Толпа алчет образов. Образы, лозунги, ассоциации – это самый удобный инструмент, для навязывания толпе своих идей. Лебон подчеркивает, что образы эти должны быть с одной стороны просты, а с другой не очень конкретны.
«Толпа, способная мыслить только образами, восприимчива только к образам. Только образы могут увлечь ее или породить в ней ужас и сделаться двигателями ее поступков. Театральные представления, где образы представляются толпе в самой явственной форме, всегда имеют на нее огромное влияние. <…> Образы, поражающие воображение толпы, всегда бывают простыми и ясными, не сопровождающимися никакими толкованиями, и только иногда к ним присоединяются какие-нибудь чудесные или таинственные факты: великая победа, великое чудо, крупное преступление, великая надежда. Толпе надо всегда представлять вещи в цельных образах, не указывая на их происхождение. <…> Кто владеет искусством производить впечатление на воображение толпы, тот и обладает искусством ею управлять».
Про силу абстрактных понятий:
«Могущество слов находится в тесной связи с вызываемыми ими образами и совершенно не зависит от их реального смысла. Очень часто слова, имеющие самый неопределенный смысл, оказывают самое большое влияние на толпу. Таковы, например, термины: демократия, социализм, равенство, свобода и т. д., до такой степени неопределенные, что даже в толстых томах не удается с точностью разъяснить их смысл. Между тем, в них, несомненно, заключается магическая сила, как будто на самом деле в них скрыто разрешение всех проблем. Они образуют синтез всех бессознательных разнообразных стремлений и надежд на их реализацию».
Про иллюзии:
«Все наши художественные, политические или социальные понятия непременно носят на себе могущественный отпечаток иллюзий. Человек иногда повергает в прах эти иллюзии ценой ужасных переворотов, но он всегда бывает вынужден снова извлечь их из-под развалин».
По Лебону, только опыт может упрочить в душе толпы необходимые истины и разрушить иллюзии, сделавшиеся опасными.
«Опыт является, наверное, единственным действительным средством для прочного укрепления какой-нибудь истины в душе толпы и разрушения иллюзий, сделавшихся чересчур опасными. Нужно, однако, чтобы опыт совершен был в широких размерах, и чтобы он повторился несколько раз. Опыт одного поколения обыкновенно не приносит пользы следующему, вот почему лишне пользоваться историческими фактами как примерами. Единственное значение таких демонстраций заключается лишь в том, что они показывают, до какой степени необходимо из века в век повторять опыт, чтобы он мог оказать какое-либо влияние и пошатнуть хотя бы одно-единственное заблуждение, если только оно прочно укоренилось в душе толпы».
Лебон считает, что на верования и суждения толпы влияют: раса, традиции, время – в большей мере, политические и социальные учреждения (институты), образование и воспитание – в меньшей мере.
Каким должен быть вожак толпы?
«Как бы ни была нелепа идея, которую они защищают, и цель, к которой они стремятся, их убеждения нельзя поколебать никакими доводами рассудка. Презрение и преследование не производят на них впечатления или же только еще сильнее возбуждают их. Личный интерес, семья — все ими приносится в жертву. Инстинкт самосохранения у них исчезает до такой степени, что единственная награда, к которой они стремятся, — это мученичество. Напряженность их собственной веры придает их словам громадную силу внушения. Толпа всегда готова слушать человека, одаренного сильной волей и умеющего действовать на нее внушительным образом. Люди в толпе теряют свою волю и инстинктивно обращаются к тому, кто ее сохранил».
Роль вожака:
«Роль всех великих вожаков главным образом заключается в том, чтобы создать веру, все равно, религиозную ли, политическую, социальную, или веру в какое-нибудь дело, человека или идею, вот почему их влияние и бывало всегда очень велико».
Два вида вожаков (стремительный и «мягкая сила»):
«Первые — смелы, буйны, храбры; они особенно пригодны для внезапных дерзких предприятий, для того, чтобы увлечь массы несмотря на опасность и превратить в героев вчерашних рекрутов. <…> Но энергия этих вожаков, хотя и очень могущественная, держится недолго и исчезает вместе с возбудителем, вызвавшим ее появление. Очень часто герои, проявившие такую энергию, вернувшись к обыденной жизни, обнаруживали самую изумительную слабость и полную неспособность руководить своими поступками даже при самых обыкновенных условиях, хотя они с виду так хорошо умели руководить другими людьми. Такие вожаки могут выполнять свою функцию лишь при том условии, если ими руководят и возбуждают их постоянно, и если всегда над ними находится человек или идея, указывающие им их поведение.
Вторая категория вожаков, обладающих стойкой волей, не столь блестяща, но имеет гораздо большее значение. К этой категории и принадлежат истинные основатели религии и творцы великих дел: св. Павел, Магомет, Христофор Колумб, Лессепс. Умны ли они, или ограничены все равно, мир будет всегда им принадлежать! Их упорная воля представляет собой такое бесконечно редкое и бесконечно могущественное качество, которое всё заставляет себе покоряться».
Про обаяние вождя, его успех и неудачи:
«В генезисе обаяния участвуют многие факторы, и одним из самых главных был всегда успех. Всякий человек, имеющий успех, всякая идея, завладевающая умами, уже на этом самом основании становятся недоступными никаким оспариваниям. Доказательством того, что успех составляет одну из главных основ обаяния, является одновременное исчезновение обаяния с исчезновением успеха. Герой, которого толпа превозносила только накануне, может быть на другой день осмеян ею, если его постигла неудача. Реакция будет тем сильнее, чем больше было обаяние. Толпа смотрит тогда на павшего героя как на равного себе и мстит за то, что поклонялась прежде его превосходству, которого не признает теперь. Когда Робеспьер посылал на казнь своих коллег и множество современников, он пользовался огромным обаянием. Но стоило лишь перемещению нескольких голосов лишить его власти, и он немедленно потерял свое обаяние, и толпа провожала его на гильотину градом таких же проклятий, какими она осыпала его прежние жертвы».
Как убедить толпу?
«Чем более кратко утверждение, чем более оно лишено какой бы то ни было доказательности, тем более оно оказывает влияние на толпу. Священные книги и кодексы всех веков всегда действовали посредством простого утверждения; государственные люди, призванные защищать какое-нибудь политическое дело, промышленники, старающиеся распространять свои продукты с помощью объявлений, хорошо знают, какую силу имеет утверждение. Утверждение тогда лишь оказывает действие, когда оно повторяется часто и, если возможно, в одних и тех же выражениях. Кажется, Наполеон сказал, что существует только одна заслуживающая внимания фигура риторики - это повторение. Посредством повторения идея водворяется в умах до такой степени прочно, что в конце концов она уже принимается как доказанная истина».
Про необходимость иметь «готовые мнения» для толпы:
«Толпа всегда, а индивиды — весьма часто нуждаются в готовых мнениях относительно всех предметов. Успех этих мнений совершенно не зависит от той частицы истины или заблуждения, которая в них заключается, а исключительно лишь от степени их обаяния».
Почему нельзя допускать оспаривание принятых в толпе идей?
«Под влиянием неудачи обаяние исчезает внезапно. Оно может прийти в упадок и вследствие оспаривания, но это совершается медленнее. Однако именно такой способ разрушения обаяния гораздо более действен. Обаяние, которое подвергается оспариваниям, уже перестает быть обаянием. Боги и люди, сумевшие долго сохранить свое обаяние, не допускали оспариваний. Чтобы вызывать восхищение толпы, надо всегда держать ее на известном расстоянии».
В конце своей книги, Лебон критикует отдельные проявления «психологии масс» в жизни государства, такие, как «избирательная толпа» на выборах, заседания парламента и суды присяжных.
«Избиратель хочет также, чтобы льстили его тщеславию и угождали его вожделениям. Чтобы на него подействовать, надо осыпать его самой нелепой лестью и, не стесняясь, давать ему самые фантастические обещания. Если это рабочий, то надо льстить ему, браня его хозяина; что же касается соперника-кандидата, то надо стараться уничтожить его, распространяя о нем посредством утверждения, повторения и заразы мнение, что он последний из негодяев и что всем известно, как много он совершил преступлений. Незачем, конечно, искать в данном случае чего-нибудь даже похожего на доказательства. Если противник мало знаком с психологией толпы, он станет оправдываться с помощью аргументов, вместо того чтобы отвечать на утверждения противоположными утверждениями, и конечно, таким образом лишится всяких шансов на успех».
Подытоживая обе книги, Лебон рисует такой цикл жизни для всех народов на планете:
«Переход от варварства к цивилизации в погоне за мечтой, затем — постепенное ослабление и умирание, как только мечта эта будет потеряна — вот в чем заключается цикл жизни каждого народа».
МОЕ МНЕНИЕ ОБ ИЗДАНИИ:
Стандартная, бюджетная, массовая серия от АСТ в мягком (как правило) переплете. Ничего выдающегося, но читать можно.
Формат стандартный (115x180 мм), мягкий переплет, без суперобложки, 384 страницы, без иллюстраций.
Достоинства издания: колонтитулы; информация об авторе; хорошее качество печати; подробное оглавление; хорошо выделенные заголовки.
Недостатки издания: не очень крепкий мягкий переплет, желтеющая бумага.
ПОТЕРЯЛ БЫ Я ЧТО-НИБУДЬ, ЕСЛИ БЫ ЕЕ НЕ ЧИТАЛ:
Нет. Устаревшая, ненаучная, субъективная, насыщенная расистскими и сексистскими высказываниями книга, хотя и являющаяся значимой вехой в разработке теории общественного мнения, но сегодня абсолютно необязательная к прочтению.
КОМУ ПОРЕКОМЕНДОВАЛ БЫ:
Никому.
ТЕГИ: Нон-фикшн, психология, антропология, социология, общество, поведение, расы, классы, народ, толпа.
ВИДЕО В ТЕМУ: Как я писал выше, у книг Лебона большие проблемы с тем, чтобы вписаться в современные этические нормы и не выйти за пределы политкорректности. Вот небольшая беседа писателя Геннадия Вальдберга о том, как воспринимать эту книгу сегодня.
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
https://t.me/pavelmazheikabooksreview
Другие мои рецензии на страницах:
Группа "ВКонтакте":
https://vk.com/pavelmazheikabooksreview
Канал в "Телеграм":