Оливия

Оливия открыла глаза, осторожно коснулась пальцами затылка. Нащупав металлическую пластину с проводами, она едва сдержала радостный возглас. Приведя койку в вертикальное положение, Оливия дотянулась до потрепанной записной книжки. В ней бережно хранились идеи для романов, воспоминания, короткие зарисовки. Никто давно не писал от руки, поэтому держа в руке карандаш, она чувствовала себя особенной.

Дети издевались над ней, узнав, что она хочет стать писателем, потом начали смеяться и воспитатели. Двенадцатилетняя школьница, строчащая любовные романы об однополой любви. Что она может об этом знать? Но Оливия быстро перестала обращать внимание на критику. Если живешь в интернате, нужно отращивать толстую шкуру. В то время, когда другие дети осваивали профессии, которые помогут им пробиться в жизнь, она писала историю за историей. Ее убеждали, что в век виртуализации невозможно заработать денег на книгах. Она натягивала на лицо улыбку, соглашалась и продолжала писать. К моменту выпуска из интерната доходы от романов позволяли ей прокормиться и снять койку в общежитии. Соседки часто шептались за ее спиной, считали ее одинокой и странной. Но Оливия никогда не была одна. Читатели стали для нее семьей, лучше которой не найти.

Оливия писала много, но этого было недостаточно. Чтобы обеспечить себе достойную жизнь, нужно было писать по одному роману в месяц. А это практически не реально. Но однажды Бостонский Университет объявил о набор добровольцев для тестирования первого в мире киберимпланта. Оливия поняла, что это ее шанс. Киберимплант подключался напрямую к мозгу и переводил его сигналы в цифровой код. Выгружать романы прямо из головы!

После долгих тестов и проверок ей сделали операцию и с сегодняшнего дня Оливия могла творить. Она открыла блокнот на закладке с романом, который нужно написать первым: «Раб для темного Повелителя». Она уже забыла о чем писать, но на странице были спасительные пометки о сюжете.

Оливия взяла серебристый провод, воткнула его в планшет и закрыла глаза, представляя юного и утонченного Николя, которого отдали в рабство темному Повелителю Арману. Сюжет не должен выглядеть банально, поэтому молодой герой оказался не из стеснительных, да и в хозяина влюбился с первого взгляда, но гордый зеленоглазый брюнет не интересовался им. Властный и жесткий на людях Повелитель, оказался очень стеснительным. Плотские утехи его не интересовали. Он любил читать, прогуливаться в саду и вместо истории о подчинении и сексуальном рабстве выходила затянутая история любви.

Персонажи ожили в ее голове и никак не желали следовать задуманному сюжету. Раздосадованная Оливия отключила провод, дождалась, пока преобразователь обработает данные и открыла файл. Текст получился довольно сумбурным, но помимо него были вставки с видеообразами. Сцены романа выплывали из легкой дымки, то четкие, то размытые. Очень необычно, странно, но что-то в этом было.

Услышав стук в дверь, Оливия спрятала планшет и сделала вид, что смотрит в окно. Вопреки ожиданиям в комнату вошел не доктор, а какой-то незнакомый голубоглазый брюнет.

— Доброе утро, — сказал он и улыбнулся ей, как старой знакомой.

— Доброе. Кто вы?, — спросила она, натягивая одеяло повыше.

— Меня зовут Александр. Я ваш редактор.

— Но у меня нет редактора…

Александр подошел, взял ее записную книжку, открыл на последней странице и протянул. Оливия узнала свой почерк: «Привет. Тебе будет нелегко принять правду, но оно того стоило. Помни, что ты безумно крутая. Верь Александру. Наслаждайся успехом!»

— Что это значит? — Оливия испуганно посмотрела на мужчину.

Он подошел к шкафу, достал из него красивый серебристый комбинезон и сказал:

— Одевайся и выходи. Я лучше покажу.

Александр скрылся за дверью, оставив Оливию наедине с собой. Она перечитала послание. Это был ее почерк. Стало как-то не по себе.

Переодевшись, Оливия вышла за дверь и оказалась в огромной гостиной с высоким стеклянным потолком. Через панорамные окна был виден бушующий океан. Александр стоял у полок с коллекцией старых бумажных книг, которые с трудом вписывались в интерьер.

— Где я?

— Это твой дом.

Оливия подошла к зеркалу и замерла, не узнавая себя.

— Я выгляжу… старой! — воскликнула она, ощупывая свое лицо. От обиды и страха на глазах выступили слезы.

— Сегодня двадцать пятое марта две тысячи шестьдесят девятого года.

— Мне что, под пятьдесят?! Я тридцать лет была в коме?!

Александр подошел к барной стойке, плеснул воды в стакан и протянул ей.

— Киберимпланты первого поколения оказались опасны. Большинство людей погибло, остальные сошли с ума. Тебе повезло больше всех. Отделалась нарушениями долгосрочной памяти. Проснувшись утром, забываешь все, что было вчера.

Оливия молчала, смотря прямо перед собой. Когда она соглашалась на операцию, то была уверена, что ей нечего терять. Сейчас же перед глазами пробегало прошлое. Друзья, воспитатели, старый рыжий кот, которого она подобрала на улице. Этого больше нет. А что есть?

— Это несправедливо, — прошептала Оливия.

— Отнюдь. Ты богата, знаменита. Сегодня ровно тридцать лет с даты выхода твоего первого романа.

— Погоди, я пишу романы? — Оливия осторожно коснулась затылка. — Как это возможно?

Пальцы нащупали гладкий корпус киберимпланта. Он едва слышно жужжал, обрабатывая данные.

— Повреждена память, но не мозг. До операции ты успела выдумать столько историй, что их хватит на несколько жизней вперед. Ты единственный писатель в мире, кто может просто выплеснуть свою фантазию из головы сразу в текст. Мы собрали целый стадион твоих поклонников. Твои книги любят и ждут.

Оливия почувствовала, как у нее подгибаются ноги и присела на подлокотник кресла.

— Стадион? Хотите сказать, что все получилось? Сколько у меня вышло книг?

— Пять тысяч триста девяносто.

— С ума сойти! — она крепко сжала свою записную книжку. — Можно мне… почитать?

Александр пожал плечами, подошел к огромному стеллажу снял с полки одну из книг. Оливия провела пальцами по корешку, по золотому тиснению, выводящему ее имя на обложке и пробежалась глазами по тексту.

— Надо же. Помню как я это придумала, но не помню как написала. И смешно и грустно.

Полчаса она читала молча, постепенно на лице расцветала улыбка.

— Понимаю, почему людям нравится. Мне самой нравится!

Александр тихо рассмеялся и кивнул, и глянул на часы.

— В честь юбилея мы решили дать фанатам с тобой пообщаться. Представить тебя воплоти.

— Сколько у нас времени до начала?— уточнила Оливия.

— Пять часов.

— Всего?! Вы с ума сошли. Нужно торопиться! Хочу купить роскошное платье и успеть в салон красоты.

Оливия крутилась у зеркала, с восторгом рассматривая свое отражение. Хорошая косметика и короткая стрижка творили чудеса. Сейчас в моде были обтягивающие комбинезоны, как у марсианских колонистов. Поверх терморегулируемой ткани надевали туники, прозрачные платья, юбки со шлейфом, но Оливии это не нравилось. Она хотела найти классическое платье в пол.

— Не понимаю, почему такой маленький выбор?! — возмущалась она.

— Потому что не выгодно тратить ресурсы на вещь, которая будет годами ждать своего покупателя, — терпеливо отвечал Александр на очередной ее вопрос. Казалось, что им не будет конца. Ее интересовало все. Колонии на Марсе и Луне, первый подводный город, изобретение андроидов.

— Как интересно. Это важный нюанс, — сказала она и сделала очередную пометку в своем писательском блокноте, пока робот-продавец упаковывал выбранное платье.

— Поразительно, сколько всего произошло! И почему я не исписала все страницы? — спросила Оливия, выходя из бутика к ожидающему их лимузину.

Оливия плюхнулась на сидение и еще раз пролистала небольшую книжицу.

— И правда, Александр, почему так мало новых записей?

— Честно говоря, ты редко выходишь из дома. Прогулки пагубно сказываются на тебе.

— Что значит пагубно? — Оливия с удивлением посмотрела на Александра, — В каком смысле?

— Ты сбегаешь от телохранителей, чтобы побродить по улицам, напиваешься в гей-барах, снимаешь мужчин-проституток, чтобы устраивать оргии!

Оливия в изумлении посмотрела на Александра, а затем расхохоталась.

— Боже, я правда безумно крута!

Мужчина покачал головой, устало потер виски и ввел новый адрес в навигатор. Машина тронулась.

— Весело? Да ты хотела повторять эти фокусы каждый раз, как узнавала правду! Изо дня в день.

Оливия посмотрела на него нахмурившись.

— Значит, бывают дни, когда мне не говорят правду? Это вообще законно?

— Ты сама просила меня так поступать. Ты же хочешь прожить как можно дольше и написать как можно больше?

Она не нашлась что ответить. Александр был прав, но она почему-то чувствовала себя пленницей. Чтобы спастись от накатившей грусти, она достала планшет, подключилась к нему и сбежала в свой вымышленный мир, где Николя никак не удавалось соблазнить Армана. Он умышленно ходил по дому полуобнаженный, но Арман смущался, отводил глаза, а потом и вовсе приказал носить строгую форму. Ситуация казалась безнадежной не только Николя, но и Оливии. Красивая пара, у которой совершенно не складывались отношения. Они нравились друг другу, но страсть не рождалась. Если бы Арман хотя бы раз обнял своего раба, то никогда больше не отпустил из объятий. Но как это организовать. Не будет же Николя подворачивать ногу и падать в руки хозяину. Это ужасный баян. Была надежда на простуду, но Арман не стал нянчиться с рабом, а просто вызвал хорошего лекаря. Если в ближайшее время стена между ними не рухнет, то Арман просто отпустит Николя на свободу. Оливия сердилась и жалела, что не может заставить персонажей делать то, что нужно. Они словно жили своей жизнью.

Машина подъехала к зданию стадиона и Оливия осознала, что столпотворение на улице это на самом деле очередь. Очередь на ее презентацию. Она прослезилась, тихо всхлипнула и укусила себя за запястье.

— Что ты делаешь? — Александр резко перехватил ее руку, будто она собиралась прогрызть себе вены.

— Хотела убедится, что все это правда, а не глюки после операции.

Он усмехнулся и кивнул.

— Все это правда.

Оливии не понравился его взгляд. Она отдернула руку и буркнула:

— Нам пора.

Александр сделал знак и водитель открыл дверцу машины, помогая Оливии ступить на красную ковровую дорожку. Толпа взревела, а потом крики перешли в оглушающий визг. Фанаты размахивали руками, протягивали ей книги, в воздухе жужжали сотни дронов.

Вместо того чтобы сразу направиться ко входу, Оливия приблизилась к толпе, взяла чей-то маркер и начала щедро раздавать автографы. Люди навалились на заграждение, рискуя повалить его. Чтобы избежать давки, Оливия двигалась зигзагом. Она была уже на середине пути, когда на глаза ей попался постер книги. Она взяла его и удивленно посмотрела на Александра.

— Что это?

— Обложка твоей книги.

— Жена палача?! — она поджала губы и не обращая внимания на крики толпы скрылась в здании чувствуя, как закипает от злости. Александр зашел следом и охрана закрыла дверь. Они остались одни в мрачном холле.

— Я знаю, как ты не любишь правки, но я редактор и знаю, что делаю.

Оливия сжала кулаки.

— Правки?! Это был роман про геев! Я придумала его еще в интернате. Ты изменил героев, исковеркал всю историю, идею зарубил на корню и называешь это правками?

Александр поджал губы.

— Слышишь восторженные крики? Это популярность, слава. Все, о чем ты мечтала. И это благодаря мне! Широкой аудитории не интересны гомосеки!

— Я хочу видеть свою библиографию!

Александр медлил, и Оливия сделала шаг к нему, прошипев:

— Сейчас же.

Достав из сумки планшет, Александр включил его, открыл нужную страницу и сунул ей. Несколько минут Оливия изучала список:

— Ты переписал почти все, — ее голос предательски сорвался. — Это не мои истории. Не мой голос.

Оливия дрожала от напряжения и ярости. Она вдруг ощутила всю тяжесть своего биологического возраста и осела на пол.

Александр присел перед ней на корточки, пытался изобразить сострадание.

— Это твой голос. Просто я меняю пол главного героя и романы становятся интереснее!

— Ты убиваешь саму идею, убиваешь в книгах меня. Я живу своими историями. Это все, что у меня есть. Сначала я потеряла семью, потом память, а теперь вы лишаете меня голоса?

—Я обязан делать произведение лучше! Никому не интересно читать про неправдоподобный секс истеричных мужиков.

Волна ярости захлестнула Оливию, она с криком вцепилась когтями в лицо Александра. От неожиданности мужчина потерял равновесие и рухнул, больно ударяясь затылком. Он зашипел, обхватив голову руками.

— Дура набитая, — он скинул девушку с себя, — ты должна быть мне благодарна! Если бы не я, ты бы всю жизнь провела в писхушке!

Александр начал медленно подниматься, нависая над Оливией. Злоба исказила его лицо и оно больше не казалось привлекательным. Девушка начала отползать к двери, она прижалась к ней спиной и почувствовала удары. Это поклонники в приступе истерии ломились за ее автографом.

Оливия обернулась и начала колотить в дверь, крича: «Помогите!», но визжащая толпа была глуха.

Александр схватил ее запястье и резко дернул на себя.

— Прекрати истерику!

Оливия со всей силы вонзила каблук ему в ногу, вырвалась из крепкой хватки и, скинув туфли, бросилась бежать не разбирая дороги. Она много раз писала сцены преследования, но никогда не думала, что это так страшно. Александр был сильнее и быстрее. Он настиг ее в два прыжка и больно схватил за плечи. Оливия закричала. Ей казалось, что еще немного и мужчина раздавит ее в руках как игрушку, но на помощь вовремя подоспел охранник.

— Сэр, отпустите даму, пожалуйста.

— Отвали!

— Не вынуждайте меня применять силу.

Александр отшвырнул Оливию и она спряталась за спиной охранника.

— Я утоплю тебя и твое издательство, понял? Ты еще пожалеешь! —выпалила она и побежала на выход.

— Ее нельзя отпускать, она же психованная! Где вы были со своей защитой, когда она била меня?! — кричал Александр.

Оливия добежала до пожарного выхода, распахнула двери и вдохнула свежий воздух. Пахло весной. План был прост: добраться до ближайшего гей-клуба и рассказать о притеснениях и дискриминации. Наверняка там найдется хороший юрист, который поможет ей! Она запишет себе послание и будет продолжать борьбу. Нужно еще найти где переночевать. Номер в отеле подойдет, лишь бы была ванная. Ванная, ну конечно! В голове родилось решение для Армана и Николя.

Совместная ванна с пеной, которая скроет обнаженные тела и поможет преодолеть смущение! Арман расслабится и позволит Николя устроиться на груди господина, проведет рукой по шее, плечу, торсу, все ниже и ниже, пока пальцы не коснуться естества. Арман вздрогнет и сотворит заклинание левитации. Они взлетят вместе с каплями воды и шампанского и будут страстно целоваться. Теплые полотенца обовьют их тела, Арман прижмет своим телом Николя к потолку и они займуться любовью в лучах света и окружении золотистых капель шампанского. Это будет самая красивая постельная сцена из всех!

Александр ткнул охранника в грудь и прошипел.

— Конец тебе.

Затем отошел в сторону и позвонил менеджеру.

— Ты был прав. Выпускай на сцену двойника, — Александр устало привалился к стене. — Сбежала, но ты не волнуйся, через несколько часов заберем ее из гей клуба и отвезем домой. Что? Не говори глупости! Кто поверит этой полоумной? Про следующий роман? Скажи, что будет горячо.

Александр достал из кармана пиджака очередную копию записной книжки Оливии, вынул из корешка карандаш и аккуратно начал выводить буквы.

Оливия открыла глаза, осторожно коснулась пальцами затылка. После операции голова болела, как во время похмелья. Нащупав металлическую пластину с проводами, девушка пискнула от радости и осторожно села и дотянулась рукой до потрепанной записной книжки, открывая страницу на закладке с названием романа: «Главный сутенер Короля», улыбнулась, подключила киберимплант и начала писать.