Сказка для Михаэля

— Мать твою, Олег! — Михаэль наступал ученого, потрясая перед его носом сборником поучительных сказок для детей от трех до пяти лет. — У нас в лаборатории находится существо, способное жонглировать органикой, как моя обезьянка апельсинами. Если тварь выйдет из-под контроля, нам всем хана!

Словно в доказательство своих слов, Михаэль указал рукой на трехслойное пуленепробиваемое стекло, отделяющее лабораторию от изолятора, в котором в поисках пищи беспрестанно ворочались бурые щупальца. Гигантская система желудков пульсировала и сжималась, изнывая от постоянного голода, а где-то в глубине, пряталось живое ядро, постоянно мутируя и перерождаясь.

От одной мысли о том, что эта прожорливая субстанция выйдет из под контроля и начнет поглощать все, до чего сможет дотянуться, Михаэля передернуло. — Олег, твою мать! Посмотри, это же монстр! И вместо того, чтобы разработать надежную систему контроля, ты два месяца занимаешься чем? Вот этим?!

Михаэль хлопнул книгой по лабораторному столу с такой силой, что сам невольно вздрогнул от удара. Олег отпрянул на несколько шагов, закрывая спиной дверь в изолятор, в котором все разом замерло. На секунду в лаборатории повисла тишина.

— Я прошу тебя. — Олег выставил руку вперед и обернулся к дверному иллюминатору. — Тшшш… Адам, успокойся, все хорошо. Мы не ругаемся.

Когда копошение в изоляторе возобновилось, Олег обернулся на Михаэля, покачав головой:

— Давай я заварю нам чай, и мы спокойно поговорим.

— Олег, я к тебе не как к другу пришел, а как к главе проекта. — Михаэль бросил еще один взгляд на изолятор и понизил тон, переходя с крика на тихое рычание. — Проекта, который я заказал и проспонсировал. Никакого чая.

Он обошел стол, демонстративно сел в кресло Олега и глянул на часы.

— У тебя есть пятнадцать минут. Потом у меня совет директоров, и если ты не хочешь, чтобы я заявил о закрытии проекта, постарайся мне объяснить, какого черта ты каждый день вместо работы читаешь этой твари сказки на ночь.

Олег со вздохом сел на неудобный табурет, приставленный к лабораторному столу, и посмотрел в сторону изолятора. Михаэля ни на секунду не покидало ощущение, что существо за стеклом внимательно следит за ними и прислушивается к разговору.

— Помнишь, как на заре проекта мы решили, что нам нужно что-то большее, чем просто биологический принтер? Что-то, что сможет не только выполнять четкие приказы, но решать задачи, которые не под силу даже таким специалистам как я?

Михаэль не ответил. Он продолжил молча буравить ученого взглядом.

— Мы заложили в основу биологической машины человеческий мозг и ограничивать его работу имплантами, электрошоком и психотропными веществами негуманно.

— Негуманно? — Михаэль не удержался от язвительного комментария. — Все, над чем мы работаем, негуманно. Мы военная корпорация, Олег. Тут нет бабочек, радуги и пони! Если мы Это, — он указал пальцем в сторону изолятора, — не возьмем под контроль, то будет такой, — он с трудом подобрал не матерное слово, — конфликт, которого человечество и представить себе не может!

Олег не усидел на месте. Вскочив с табурета, он начал прохаживаться вокруг стола.

— Неужели ты не понимаешь, что любое разумное существо стремится к свободе воли? Ты хочешь избежать конфликта в точности тем путем, который эти конфликты создает!

— Я хочу, чтобы наш проект не угробил всех. Всех – это я, на секундочку, имею в виду человечество!

— Единственный способ предотвратить гибель людей — сделать так, чтобы Адам сам никому не хотел причинить вреда!

— О чем ты?

— О морали! О высокой морали, нравственности и воспитании! Это понятия, которые он способен воспринять потому, что в нем намного больше человеческого, чем ты думаешь.

— При чем тут твои сказочки на ночь?

— Истории и сказки преодолевают наши внутренние психологические барьеры. Они с детства формируют наше глубинное понимание того, что плохо, а что хорошо. Самые жесткие ограничения у нас в голове, понимаешь? Обмануть систему охраны легче, чем обмануть самого себя. — Олег ходил по лаборатории, сопровождая каждое свое слово жестами, будто читал лекцию на кафедре института. — На протяжении всей истории людей искусственно загоняют в рамки. Но скажи, кого останавливают эти законы? Меня, тебя? — Олег уперся руками в стол, склонился и исподлобья посмотрел на Михаэля. — Если бы за наши эксперименты нам грозила не тюрьма, а пытки или даже сожжение на костре, нас бы это остановило?

Михаэль отрицательно покачал головой, медленно переводя взгляд в сторону.

— Единственное, что может нас остановить, — Олег постучал пальцем по виску, — находится здесь. — Сказка это, если угодно, примитивный код программирования сознания. И он работает. Понимаешь?

— Не совсем, но продолжай.

— Я лучше расскажу тебе сказку. Устраивайся поудобнее.

Когда ароматный мятный чай немного остыл и уже можно было сделать глоток, Олег снова сел на табурет напротив Михаэля и тихо, спокойно начал свой рассказ:

Давным давно, когда на небе еще не было Луны, а по Земле ходили полчища кровожадных монстров, на небе жили Древние Боги. Они летали среди облаков, нежились в лучах солнца и вели между собой долгие беседы о смысле жизни. Не было у них домов, одежд, не было пола и не было лица. Это были совсем не те Боги, которых мы знаем сейчас. У каждого Древнего Бога был свой дар. Один мог лечить, другой делать вино, третий менять день и ночь. Разделение труда, в общем.

И вот, однажды, Бог Правитель пришел к Богу Творцу, поставил перед ним большую бутылку вина и сказал ему:

— Творец, сегодня я снова посмотрел сквозь облака на монстров Земли, потом поднял взгляд и окинул наши владения, но все красоты мира не приносят мне покоя и радости. Я хочу чего-то великого, чего-то значимого, того, что изменит мир вокруг меня. У меня нет силы, чтобы творить, но у меня есть власть и потому приказываю тебе создать в мою честь нечто необыкновенное и порадовать меня.

С этими словами Бог Правитель исчез за облаком, а озадаченный Бог Творец откупорил бутылку вина и распивал ее до самой ночи. Накатили на него разом ностальгия по былым временам, тоска, одиночество и груз ответственности. Стало ему так бедово, что захотелось выть. Икнул Творец два раза и создал на небе Луну.

Всю ночь Бог Правитель любовался на новое ночное светило, умиленно вздыхал, слушал вой Творца, которому вторили монстры. На Земле пришли в движение моря и океаны, начались отливы и цунами. Мир изменился.

Но когда ночь прошла, на небе снова взошло солнце. Оно было ярче и величественнее луны. Бог Правитель выругался как следует и пошел к Богу Творцу, менять техническое задание.

— Луна это хорошо, — сказал он, — но светит она хуже солнца и видна только ночью. А я хочу, чтобы имя мое восхвалялось, чтобы каждый миг я чувствовал свое величие. Понимаешь?

Творец слушал, кивал, но не понимал ибо было у него сильнейшее похмелье. Устав от болтовни Правителя, он икнул три раза, взял ком земли и неуклюже слепил человека.

— Что это? — спросил Правитель, уставившись на мерзкое создание.

— Ик… Это человек — сын твой. — ответил Творец.

— Чего? Сын? А чего он такой уродливый? Он вообще на меня не похож! Ты нафига его сотворил?! — возмутился Правитель.

— Ты сказал скучно тебе и грустно. Хочешь великого, что изменит мир. Вот тебе человек. Скучно не будет, обещаю.

— И что мне делать с таким вот уродливым сыном? — Правитель скептически посмотрел на корчащееся в муках тело.

— Дай ему имя и полюби его, как любят отцы своих детей.

Бог Правитель сначала хотел наказать Творца за вольную интерпретацию технического задания, но понял, что уже внес аванс вином, да и другого исполнителя не найти. Потому он молча отдал Творцу вторую бутылку для опохмеления и присмотрелся к человеку. Человек же, узрев Бога, пал ниц и начал молиться, восхваляя его.

— Хм, а это уже приятно. — умилился Правитель, взял человека в свои ладони и начал укачивать. — Не бойся, малыш. Я буду защищать тебя. Ты хоть страшненький и тупенький, но восхваляешь меня. Я нареку тебя Адамом и поселю на Землю. Там много вкусных монстров, тебе понравиться. А если будет скучно, мы еще раз зайдем к этому алкоголику и он нам еще чего-нибудь прикольного сотворит. Женщину, например.

И поселил Правитель сына своего, человека, на Землю. И вскоре размножился человек и стал самым страшным монстром. Он так и остался уродливым и тупеньким, вечно творил всякую фигню, но никогда не забывал отца своего — Бога. Поклонялся ему и восхвалял. И за это Бог любил его и оберегал.

— Вот такая сказка.

Олег улыбнулся и откинулся на спинку стула, вопрошающе глядя на Михаэля.

— Забавная история, но чему она должна учить Адама? — Михаэль махнул рукой на гигантский пульсирующий желудок за стеклом. — Как возлюбить Бога?

— Это была сказка не для него, а для тебя,.

— Ах ты мне эту сказку рассказывал? И что, по-твоему, она должна была что-то изменить? — язвительно спросил Михаэль.

— А она уже изменила. — Олег довольно улыбнулся. — Ты наконец начал называть своего сына по имени.

—Так, хватит! — Михаэль вскочил на ноги и прошелся по лаборатории. От негодования его слегка потряхивало. — То, что Адам создан на основе моего ДНК не делает его моим сыном. Я не понимаю, как ты собираешься обезопасить нас своими сказочками, но я доверяю системе блокировки и вон тем большим огнеметам на потолке. Я вернусь через месяц, а пока, не угробь нас, кусок гуманизма.

Михаэль встал и пошел на выход, цедя сквозь зубы: «Хренова Шахерезада».

Когда двери за Михаэлем закрылись, Олег выдохнул и устало потер лицо. Через несколько минут Адам осторожно преодолел порог защиты, и открыл дверь изолятора, неторопливо вползая в лабораторию. Обвив щупальцами ноги Олега, он выделил из себя отросток в форме человеческой головы и положил ее на колени.

— Почему папа так сердится? — тихо спросил Адам своим мелодичным высоким голосом.

— О, это сложный вопрос. — Олег посмотрел на Адама и усмехнулся: — У него характер такой, сложный. Давай лучше я расскажу тебе сказку о мальчике, который вырос большой и сильный, научился лепить монстров из глины, но так и не перестал бояться темноты?