Руководитель ритуальных услуг в селе Пестрецы Илья Николаев: «Страшно интересно»
Люция Сиразеева,18 апреля 2026 - 10:40
Будучи 15-летним подростком он стал работать на кладбище и не пожалел
О людях разных сфер мы чаще рассказываем в их профессиональные праздники. Но у героя нашего сегодняшнего материала такого праздника нет. У него свое дело – ритуальные услуги, которые охватывают полный цикл: от морга до кладбища, от поминок до дальнейшего обустройства последнего пристанища – ограды, памятники, уборка. В нашей газете из номера в номер пестречинцы передают слова благодарности Илье Николаеву и его коллективу, просят написать о нем. И наконец, в канун Радоницы нам удалось провести интервью.
– Илья Андреевич, расскажите, как вы пришли в эту сферу? Были ли сомнения или страхи?
– Это был выбор моего отца. Он всю жизнь работал на городском кладбище Казани: был копщиком, потом стал администратором. В один вечер, мне тогда было лет 15, сказал: «Я с младшего возраста в этой сфере работаю, и ты будешь». И уже на следующее утро в семь часов мы стояли на кладбище. Ночью он меня оставил на дежурство. Конечно, приезжал, проверял, как я справляюсь. У меня было такое воспитание, что слово отца – закон. Поэтому принял его решение достаточно легко и смирился сразу.
Чувство страха присутствовало, как у всех нормальных людей. Но для меня как для подростка это было страшно интересно, ведь место – необычное, мистическое, сфера – специфическая. Труднее было физически, чем морально. Начинал с копки, потом стал устанавливать памятники, ограды. Работал достаточно долго, перенимал опыт.
По образованию я коммерсант. Какое-то время трудился грузчиком на хлебозаводе, потом повысили до менеджера. Свое дело открыл пять лет назад.
– Вы – человек, которому это дело досталось «по наследству», это ваша стихия. А как же ваши сотрудники справляются с эмоциональной нагрузкой?
– Работают у нас ребята разного возраста: и 50-летние мужчины, и молодежь. По каждому сотруднику у меня есть определенный план действий и вопросов. Они касаются и психологической стороны, и физподготовки. Бывает, люди еще на этапе собеседования начинают испытывать сильный страх. Они уже на этой стадии понимают, что не смогут. И уговаривать остаться нет никакого смысла. Я понимаю, что работа далеко не для всех.
Всегда поддерживаю свою команду, а команда – друг друга. Мы стараемся не говорить о ритуальных услугах как о чем-то мрачном и скорбном. Нет. Да и по одиночке они не ходят. Если нужно съездить на кладбище, я отправляю их по троечетверо. Вместе более или менее комфортно.
Помогает своеобразный внутренний юмор. И на похоронах изредка бывают моменты, которые разряжают обстановку. Я до сих пор вспоминаю один случай, когда пожилой мужчина так сильно перенервничал, что пожелал усопшему здоровья.
– Бывает ли, что родственники хотят нестандартные похороны? Может, с особыми ритуалами.
– Иногда у них возникает желание похоронить человека вместе с тем, что ему было дорого при жизни. Например, если он любил мотоциклы – в гроб кладут шлем, если был рыбаком – удочки.
Был интересный случай, правда в другом районе. Там при закапывании местные жители поставили двухметровую палку, которая торчала из могилы. Оказывается, у них такая традиция: когда приходишь на могилу, трогаешь эту палку, и это знак, что ты здороваешься с усопшим. Еще при прощании нужно было обойти с гробом каждую комнату, а при выходе три раза постучать гробом о дом.
Это были заказчики из Чувашии. Вообще, у каждого народа – свои традиции. Например, некоторые кряшены кидают монеты в могилу. Также были просьбы полностью сжечь одежду умершего на кладбище. Мы эти просьбы выполняли, для подстраховки подключали пожарную часть.
– Главное правило, которое помогает вам не уйти в горе вместе с родными?
– Абстрагироваться от конкретной ситуации, не пропускать это глубоко через себя. Нужно на время стать роботом, где-то проявить хладнокровность и взять все в свои руки. Потому что ситуация и так напряженная. Если заказчик плачет, а вместе с ним плачет ритуальный агент – это уже ненормально. Мы обязаны быть собранными. Иначе наша работа потеряет смысл с практической точки зрения.
– Приходилось ли сталкиваться с мистическими случаями?
– Да, очень часто. К примеру, мы хоронили человека, который занимался пчелами. И на кладбище при подносе гроба к месту захоронения появился огромный рой пчел.
Нередко в дождливую пасмурную погоду вдруг выходит лучик солнца и освещает могилу.
Когда мы делаем табличку с фамилией, именем, отчеством, датами рождения и смерти, иногда буквы и цифры не ложатся, не клеятся. В общем не получается все сделать с первого раза. А потом родственники говорят: «А дедушка-то был сложного характера».
– Что самое трогательное для вас?
– Когда на похоронах присутствует только наша команда, и больше никого. Такое бывает. Очень жаль, когда провожают человека в последний путь трое-четверо. И очень приятно, когда собирается много народу. Это, как правило, значит, что человек был хорошим.
– Что отвечают на вопрос дети, когда их спрашивают: «Кем работает твой папа?»
– По-разному: что их папа «директор кладбища», «могильщик» или «гробовщик». Звучало даже, что «Папа работает на небесах». Потому что у нас такое название – «Небеса».
Дети знают, с чем связана наша работа. Но стараемся в их присутствии ничего с женой не обсуждать. Супруга – моя правая рука. Мы с Дарьей познакомились, когда она пришла ко мне по вопросу похорон близкого родственника. На тот момент была без работы, и устроилась к нам. С тех пор вместе и работаем, только теперь еще мы – семья.
После школы дети могут зайти к нам, спокойно проходят мимо гробов и крестов. Их это не пугает. На их вопросы отвечаем, не вдаваясь в подробности. Сын спросил както: «Папа, а почему цветы не пахнут?». Я сказал, что они пластиковые, для красоты. Тему развивать никто не стал.
– 21 апреля – Радоница. Как проходит этот день для вас?
– К нему готовимся заранее: занимаемся закупками, сами делаем венки в современном стиле. Самые востребованные услуги в Радоницу – уборка захоронений, замена крестов, покраска оград. Это сезонная работа, и ребята морально к ней готовы.
Принимая их на работу, я один раз озвучиваю негласное правило: в обязательном порядке участвуем в субботниках на кладбищах.
– Какие проблемы вы видите на местных кладбищах?
– Проблема, на мой взгляд, в равнодушных друг к другу родственниках и соседях. Мы включили в разряд благотворительности уход за заброшенными могилками – их, к сожалению, много.
Скоро, как только на кладбище станет посуше, мы посмотрим, где есть могилы, к которым вообще никто не приходит. Уберем мусор и траву, добавим земли. Если нужно – заменим кресты.
А что касается вывоза мусора, в районе этот вопрос решенный, он вывозится.
– Как ваша работа повлияла на ваше отношение к жизни?
– Поменялись ценности – это наверно случилось еще в тот момент, когда отец привел меня на кладбище. Когда появились финансовые возможности, стал делать добрые дела. Сплю очень крепко, покойники не снятся.
– Что всегда остается самым сложным? Тем, к чему даже с большим опытом невозможно подходить с холодной головой.
– Детские захоронения. За них мы денег не берем. В таких случаях я сразу предупреждаю ребят: «Кто готов к тому, что не получит оплату за свою работу, но считает, что морально нужно помочь людям – мы выходим». Я верю, что нам это доброе дело зачтется – в этом или ином мире.