Что такое "Классика марксизма" и что ей не является?
В этом небольшом эссе мы предлагаем обратиться к проблеме того, как очертить классический марксизм, «классику марксизма» (а это скорее разные вещи) и то в марксизме, что к ним не относится.
Это весьма сложный вопрос, если учесть то, что практически каждый крупный марксистский автор апеллирует непосредственно к Марксу, предполагая, что его оппоненты, также называющие себя марксистами, попросту извращают его учение.
На то есть две причины. Во-первых, очевидно, что фигура самого Маркса практически непререкаема — можно не любить Каутского, Ленина, Троцкого, Сталина, Грамши или Лукача, но не Маркса. Почему это в принципе возможно? Тут выходит вторая причина — разнообразие и многогранность наследия, оставленного Марксом и Энгельсом. Несмотря на, казалось бы, весьма чёткую методологию, составляющую суть марксизма, многообразие источников и «составных частей» позволяет выделить какую-то из них и развивать. Так, Ленин, опираясь на самые радикальные и бескомпромиссные отрывки из Маркса, превратил марксизм в «научную идеологию» и подчинил политическим целям — за что марксизм уже в СССР серьёзно поплатился, став «марксизмом-ленинизмом». Грамши, действуя вполне в духе Ленина, просто перевёл взгляд на Европу (так что грамшианство само по себе можно называть «евроленинизмом»). Франкфуртская школа, опираясь на ранние работы, выделили в марксизме радикальный гуманизм, возведя освободительный пафос на новый уровень. А Альтюссер и немногие другие марксистские структуралисты напротив, опираясь на позднего Маркса, создали «антигуманистический марксизм». Вот лишь основные ответвления, все так или иначе апеллирующие к классическому марксизму или даже считающие себя таковым.
Собственно, вопрос о том, что есть классика, в таких условиях практически отпадает сам собой. В современном марксистском дискурсе зачастую «сослаться на классику» означает привести неоспариваемый аргумент и поставить точку в разговоре — если оппонент, конечно, не применит приём против лома — другую цитату из классики. Конечно, такой подход к «классике» противоречит её же классической методологии, ведь «М&Э» прекрасно понимали, что их выводы будут пересмотрены и так или иначе устареют. К примеру, Энгельс пишет в «Анти-дюринге»:
Ведь наиболее ценным результатом этой мысли было бы крайнее недоверие к нашему теперешнему познанию, ибо, по всей вероятности, мы стоим лишь в самом начале истории человечества, — и поколения, которым придется исправлять нас, будут, надо думать, гораздо многочисленнее, чем поколения, знание которых — часто недооценивая его — исправляем теперь мы.К тому же, такая классика, которую впору называть «каноном» существует для более мелких групп, из которой самая крупная включает Ленина, который, к слову, относился к «классике» именно так, как мы описали выше — достаточно взглянуть на методологию «Государства и революции». И лишь самый общий взгляд позволяет сказать нам, что классический марксизм — это то, что написали Маркс и Энгельс, включая все их противоречия, поздние самоисправления и моменты, открытые для разной трактовки. Однако что это даёт? Ничего.
Но всё-таки что-то общее для всех, что-то, с чем все соглашаются или по крайней мере, должны соглашаться — ведь философская концепция далеко не всегда есть продукт компромисса. Нам представляется, что эту классику стоит искать не в конкретных книгах и не у авторов, потому что это автоматически заставит нас соглашаться со всеми мыслями, озвученными там, делая лишь редкие исключения. Скорее общими, классическими для марксизма являются отдельные положения, которые можно свести к положению об обусловленности материальными обстоятельствами поведения человека.
Из этого следуют все остальные положения, перечисление всех из них — дело как минимум серьёзной научной статьи, мы же ограничимся лишь наиболее, на наш взгляд, важными и предлагаем читателям подискутировать об этом в комментариях.
- Любой общественной строй, политический институт или экономический уклад историчен, сформирован в конкретных условиях и для конкретных целей.
Помимо того, что это позволяет покончить в рассуждениях с застывшими «природностью» и «естественностью», кстати, перечёркивает всякие представления об универсальности форм, в которые будут облачены процессы перехода от капитализма к социализму, не существовало и не существует вечно-правильных и вечно-неверных рецептов [конечно, в определённых кругах эти слова уже стали банальностью, и мы просим прощения у читателя из этих кругов, однако на деле соглашаясь с этим, многие всё равно разводят руками, утверждая, что условия абсолютно те же и никак не изменились — и профанируют].
- Любое общественное явление необходимо рассматривать в контексте всего общества, а не в изолированной сфере.
Это как раз одно из наиболее сильных преимуществ между иными подходами, в первую очередь — перед либеральным, который рассматривает абстрактные рыночные сферы отдельно, культуру — отдельно, политику — отдельно.
- Действия человека, обусловленные обстоятельствами, влияют и также формируют их.
Это отличает марксизм от сверхдетерминистских концепций, с одной стороны, «разрешая» людям (по крайней мере, уж точно — философам!) менять мир, с другой оставляя реальную вариативность будущего.
- «Если характер человека создаётся обстоятельствами, то надо, стало быть, сделать обстоятельства человечными»
Алексей Цветков не зря считает эту цитату из «Святого семейства» выражением одного из важнейших принципов марксизма. Это — главная, и, по большому счёту, единственная цель марксистского социализма как политической идеи. Выше Маркс пишет о том, что есть «человечное»:
…то надо, стало быть, так устроить окружающий мир, чтобы человек в нем познавал и усваивал истинно человеческое, чтобы он познавал себя как человека.Напоследок, стоит сказать, что высказанные положения, хоть по форме являются догмами в первозданном смысле этого слова — рамками, оставаясь в которых, человек является последователем n-ого учения, на деле имеют противоположное значение — отступление от этих положений вызвано ограниченностью идеологией, ложным сознанием, или даже, вульгаризируя, предрассудками нашего общества, которые марксизм призван разрушить. «Теория» не запирает нас в рамки под страхом обвинения в ревизионизме, а напротив, даёт возможность вырваться из рамок, установленных идеологическими потребностями правящего класса.
Азарян Гарик