Дебаты Екатерины Шульман и Валерия Соловья. Взгляд слева (часть первая)

Светов: Очень большая просьба — лучше [вперёд — прим. автора] не выходить, иначе картинка будет смазана.

Соловей: Зато впечатление сильное

Впечатление дебаты оказали не сколько сильное, сколько озадачивающее. С одной стороны, дебаты явно лучше двух предыдущих, с другой, смеяться автору обзора хотелось не меньше. Поэтому мы разделим обзор на две части — в первой будут содержаться некоторые штрихи и заметки на полях, общие и непосредственные впечатления, мы часто будем делать отступления — словом, эта часть будет подчёркнуто-публицистической. Во второй (которая выйдет отдельной статьей) будет содержательный анализ выступлений спикеров.

Что можно сказать? Левые зря в целом проигнорировали эти дебаты, ибо их проблематика нам более чем знакома, а позиции дебатёров широко представлены и в нашем лагере (к тому же, вопрос о принадлежности Шульман к исключительно либеральному лагерю для автора открыт, но об этом в другой раз).

Проклятие полушарий

Дебаты на канале SVTV имеют особенность, которая является либо проклятием, либо хитрым продюсерским ходом со стороны Светова, либо сперва первым, а потом вторым: дебатируют полушария. В первых двух случаях мы видели спор публициста и человека науки: Просвирнин против Рудого, Сёмин против Ватоадмина. Первый пытается превратить дебаты в шоу, а второй тщится взывать к логическим аргументам (насколько они состоятельны в данном случае неважно). И те же люди, что горячо поддерживали Просвирнина, вооружённого одним цитатником Ленина, возмущаются нарочито хамским отношением Сёмина, не читавшего «главного критика Маркса» (которым Хайек, конечно, не был) — хотя это явления одного порядка.

Здесь, казалось бы, спорят два политолога, однако различия в методологии, если у одного из них (те кто смотрел, прекрасно поймут меня) она вообще имеется позволяют сказать нам, что «проклятие полушарий» «самое яркое политическое шоу» не преодолело и не факт, что преодолеет.

Призрак бродит по SVTV…

Публика, в основном правая, крайне радовалась тому, «что наконец-то дебаты, где оба — люди». Хотя я по мере просмотра крайне удивлялся, как сидящие в зале не снесли сцену: Валерий Соловей как минимум 5 раз процитировал Ленина, один раз Кагановича и под конец — Маркса, 11-ый тезис о Фейербахе (правда, сделал он это весьма самолюбиво причислив себя к тем, кто меняет мир, а Шульман к тем, кто лишь объясняет его). Штирлиц С(о)ветов никогда так не был близок к провалу после стыдливых «Как правильно сказал Валерий у каждой ошибки есть имя и фамилия» и «Правильно Валерий сказал, что есть люди, которые изучают историю, а есть те, кто делают». Автор этого текста не согласен с Кагановичем — а Светов согласен!

Хотя в сущности куда ближе к марксизму здесь была Екатерина, которую в некоторые моменты так и хотелось назвать «лучом света в тёмном царстве» — благо, героиню «Грозы», как мы помним, тоже звали Катерина. Говоря об общей методологии, именно она подходило структурно к политике, настаивала на том, что первоначально изменения происходят в обществе, а лишь потом — в общественном настроении, в атмосфере, в элитах и так далее. А в статье «Гибридные режимы: царство имитации» она вполне ясно говорит о том, что тип государства и общества, который имеется в России, детерминирован экономической системой, а именно наличием природных ресурсов как основного товара экспорта.

Соловей же говорил больше о психологии лидеров и масс, о моральном выборе, об иррациональности, о каких-то «здоровых элитах» на которые возлагает некоторую надежду и спустя некоторое время произнося «Это бедные люди готовы умереть за правое дело, а богатые - хотят сохранить свои активы и вовремя включиться в правое дело» (опять-таки, как его не закидали томиками Айн Рэнд — решительно неясно). Словом, он был предельно неконкретен и, не побоюсь этого слова, идеалистичен. Менять мир «политический аналитик» собирается, весьма смутно его объясняя. Так что дебатную площадку, вслед за Просвирниным и Сёминым он использовал в качестве трибуны, даже огласив свою программу, но в отличие от (будем честны) двух предыдущих он сумел создать впечатление образованного человека.

Немало помог ему и Светов, практически нападая на Екатерину Михайловну с практически обвинением в столь милыми для нашей публики оппортунизме и отвлечении от классовой гражданской борьбы. Вместе с тем, Шульман едва ли испытывает к текущей власти более тёплые чувства, чем Соловей.

Дело попросту в том, что Соловей разыгрывал роль гуру, наставника для весьма молодой аудитории, и когда театрально предложил эту роль для Шульман, спросив, что бы она посоветовала для оппозиции, сделал неплохой полемический ход — ибо Шульман на себя тоги народного вождя не примеряет, предпочитая быть честным учёным.

Хотя слова о комплексной борьбе в противовес отказам от «сделок с дьяволом», призывам «выйти на площадь» и прочим манипуляциям как раз лучше стоит усвоить сегодняшней оппозиции, любой — и левой в том числе.

Однако вызывает вопросы то, для чего нужна вся бравада и «впечатление сильное». Автор легко объяснит такое поведение у Сёмина — он ставил целью произвести впечатление на людей неопределившихся, на то, чтобы увести людей из рыночного, либерального лагеря. А у кого либерал с националистическим уклоном (если не наоборот) Соловей хочет увести публику? Неужели от либерала с левым уклоном (опять-таки, как бы не наоборот) Шульман? Да не похоже, несмотря на постоянную экзальтацию в комментариях на канале последней (которая по наблюдениям автора есть почти везде) политической секты с жёсткими рамками у ней нет, да и не стремится она к ней. Тщеславие? Бросание в крайности, которое (я не устану это повторять) по какой-то глупости считается радикализмом? Я далёк от конспирологии, но в иных случаях подобное поведение было поводом для подозрения в полицейском провокаторстве.

На этом первая часть обзора подходит к концу, вторая выйдет через пару дней.