Леволиберализм — разговор с активистами. Часть четвёртая: религиозные правозащитники

Первая часть; Вторая часть; Третья часть.

Последнего интервьюируемого тяжело отнести к какому-либо политическому направлению, и уж точно — не к левому (ввиду известного отношения левых к церкви). Однако, согласитесь, далеко не всегда у левых есть возможность спокойно побеседовать со служителями культа, тем более, работающими в официальных международных структурах. Именно таким оказался пастор евангельской церкви г. Темиртау и по совместительству тренер ОБСЕ, Валерий Рудой.

Призрак коммунизма: Как вы относитесь к закону о защит чувств атеистов, о котором когда-то ходили слухи, правда, неясно, прошёл он или нет? И вообще, ущемляются права атеистов в нашем обществе, нужно ли их защищать?

Валерий Рудой: Ну, во-первых, насколько я знаком с законопроектом, там была формулировка «оскорбление чувств верующих», после была внесена поправка «и неверующих». Моя личная позиция, как правозащитника — такое положение в законодательстве неприемлемо.

Призрак коммунизма: Почему?

Валерий Рудой: По той причине, что в законе должны быть ясные формулировки. Что такое оскорбление чувств человека?

Призрак коммунизма: На этом можно много спекулировать.

Валерий Рудой: Что это такое? Дайте чёткую формулировку. Вот мы сидим с вами сейчас, у нас есть целый спектр чувств. Понятие чувства — это же субъективная вещь. Есть более рабочие формулировки, как к примеру, зарегистрированное оскорбление и насилие на религиозной почве, как в отношении верующих, так и неверующих. Когда есть чёткая фиксация -к примеру, я приду и буду вам говорить «Фу, в бога не веришь», и это снимут на камеру — тогда, я считаю, за это можно привлечь. За моё неправильное поведение, потому что чувства обманчивые. Или если моего ребёнка в школе «затюкают», и я это зафиксирую, то я могу в судебном порядке доказать, что привело не к «оскорблению чувств», а к насилию, психологическому и физическому насилию над ребёнком. Вот это — рабочая формулировка, а «оскорбление чувств», я считаю, неприемлемая.

Призрак коммунизма: Как вы считаете, имеет ли религиозная организация моральное право вести политическую агитацию, приведём в пример РПЦ, которая ведёт в РФ агитацию за принятие текущей пенсионной реформы, как кары божьей за грехи. Этично ли это?

Валерий Рудой: Я думаю, что вопрос сложный, в том плане, что всё зависит о какой религиозной организации идёт речь и какие личные, ценностные установки. Пока вероисповедание является только духовной ценностью — как у первых христиан, которое было гонимым в течение 3-х веков. Эти люди не лезли в политику (с этим можно, правда, поспорить, если учесть, что они расшатывали устои рабовладельческого общества). За 3 века они охватили своим влиянием 25% Римской империи. И когда были приняты законы о христианстве, как о государственной религии и запрете остальных в конце 4-го века императором Феодосием, когда церковь слилась с государством и стала государственной структурой, мы начали наблюдать то, что наблюдаем — средневековая Европа, огромная сила в руках католической церкви, борьба с инакомыслием посредством инквизиции и так далее. Я считаю, что если мы, как верующие, хотим сохранить чистоту своей веры и максимально оградить её от нежелательных моментов, то церковь — хоть исламская, хоть христианская, должны держать себя на расстоянии от государства. Но если у нас есть цель стать политически значимыми, захватить власть, доминировать и получать от этого выгоду — в экономическом, в культурном плане, то цель определяет наши средства. Я считаю, что это неприемлемо, если мы мы говорим о чистоте веры — и это касается хоть христиан, хоть мусульман, хоть кришнаитов.

Призрак коммунизма: Тогда такой вопрос, одновременно и об этом, и обратный — как вы относитесь к теологии освобождения?

Валерий Рудой: А что это?

Призрак коммунизма: Если коротко — направление в христианстве, первоначально в католическом, которое говорит, что Иисус Христос не только спас людей, но и призывает их освободить себя. В итоге это вытекло в христианский социализм, когда священники Латинской Америки стали революционными агитаторами. Это тоже неприемлемо?

Валерий Рудой: Я думаю, что нужно дать определение свободы. У некоторых людей свобода подразумевается как «что хочу, то и ворочу», «никто мне не указ и так далее»… (сигнал к концу мероприятия) Жаль, такой диалог хороший был…

Призрак коммунизма: В любом случае, спасибо за разговор.

Также, в разговоре об опасности религиозного вообще и исламского в частности экстремизма и терроризма, Валерий подчеркнул, что если государство, к примеру хочет снизить влияние салафизма (ортодоскально-радикальное течение ислама, крупнейшей салафитской организацией является запрещённое на территории РК, РФ, и ряда других стран Исламское Государство), то оно должно бороться вовсе не с длинными бородами, короткими штанами и хиджабами. Оно должно менять внутренний мир людей, а не бороться с его внешними проявлениями. Мы полагаем, что это крайне ценная мысль, в том числе и для коммунистов в их борьбе с реакционными религиозными течениями, не гнушающимися участвовать в политике.