Разбор статьи А. Дугина «Фашизм безграничный и красный».
Пожалуй, самым интересным представителем российского правого спектра, и уж точно одним из самых образованных является Александр Гельевич Дугин. Доктор политологии и социологии, кандидат философских наук, он при этом (во многом благодаря свой деятельности на youtube) оценивается немалой частью публики не более как фрик или в лучшем случае тролль (хотя троллингом Дугин занимается примерно со времени появления такого термина). Во многом в связи с этим левая публика относится к нему без ярко выраженного почитания, уважения, презрения или ненависти, а анализировать его деятельность не брался на моей памяти, никто (буду рад ошибиться). Возьму на себя роль первооткрывателя в этой, безусловно, интересной среде и начну с необычной даже для нашего героя статьи.
Её необычность начинается с того, что из современной версии сборника статей «Тамплиеры пролетариата» эта статья выброшена.
Начнём, собственно, с названия. О его происхождении пишет в статье сам Александр Дугин (далее — А.Д.):
Французский фашистский писатель Робер Бразийяк перед самой смертью произнес странное пророчество: "Я вижу, как на Востоке, в России восходит фашизм, фашизм безграничный и красный»
Пару слов о смерти Робера Бразийяка — он сотрудничал с режимом Виши и с немецкими оккупантами непосредственно, призывал с аплодировал расстрелам левых, либеральных и консервативных политиков, активно публиковался в оккупационных изданиях. За всё это был казнён 19 января 1945 года в Париже, несмотря на петицию ряда французских писателей (в т. ч. Камю) с просьбой о помиловании.
Далее, в предисловии говорится о трёх основных политических теориях (фашизм, коммунизм, либерализм). После этого без витиеватых подведений нам сообщают:
В России мы прошли два идеологических этапа - коммунистический и либеральный. Остается фашизм.А далее начинаются крайне интересные вещи, ибо первая часть статьи озаглавлена как «Против национал-капитализма», который Дугин называет «одной из версий фашизма», и с его суждением о нём трудно не согласиться:
Почти нет сомнений, что проект национал-капитализма или "правого фашизма" является идеологической инициативой той части элиты общества, которая всерьез озабочена проблемой власти и четко ощущает веление времени.Однако этот «правый» фашизм прямо противоречит (по мнению А.Д.) фашисткой теории. По Дугину фашизм —
это национализм, но национализм не какой-нибудь, а революционный, мятежный, романтический, идеалистический, апеллирующий к великому мифу и трансцендентной идее, стремящийся воплотить в реальности Невозможную Мечту, родить общество героя и Сверхчеловека, преобразовать и преобразить мир.
Далее автор расписывает фашистские идеалы более подробно, и, надо сказать, довольно заманчиво — о борьбе с роком, о вожде-сверхчеловеке, воле к подвигам, о том, что в центре «фашистского мифа» солдат, рабочий и крестьянин и т. д.
А что же практика фашизма?
В истории чистый, идеальный фашизм не получил прямого воплощения. На практике насущные проблемы… …заставляли фашистских лидеров - и Муссолини, и Гитлера, и Франко, и Салазара - заключать альянсы с консерваторами, национал-капиталистами, крупными собственниками и главами концернов. Но этот компромисс всегда кончался для фашистских режимов плачевно.
И далее выносится суровый приговор:
Национал-капитализм - это внутренний вирус фашизма, его враг, залог его вырождения и гибели. Национал-капитализм никак не является сущностной характеристикой фашизма, будучи, напротив, случайным и противоречивым элементом в его внутренней структуре.Далее Дугин бичует конформистов, из партократов ставших либеральными демократами, а в условиях надвигающегося фашизма готовых «рядиться в национальные тоги» (в чём он, кстати, отчасти прав — множество людей стали спустя два года рьяными патриотами, и едва ли не больше после 14-го).
Вторая, куда более короткая часть статьи имеет название «Русский социализм». В неё он говорит о возвращении к идеалистическому и иррациональному подходу к социализму, противопоставляя его марксистам и прочим старым левым:
Речь идет об изначальной формулировке [социализма]… не на основе абстрактных догм и рационалистических законов, но на основе конкретных, духовно-этических и культурных принципов...
Здесь же произносится ключевая идея новых правых, к которым Дугин и принадлежит — "Консервативная Революция».
Такой социализм будет более крестьянским, чем пролетарским, более общинным и кооперативным, чем государственным, более регионалистским, чем централистским - все это требования русской национальной специфики, которая найдет свое отражение в доктрине, а не только на практике.И, наконец, в третьей части Дугин говорит о появлении новых людей, о которых пишет с истинно фашистским пафосом:
Русские истосковались по свежести... …Все то, что им предлагается сегодня, либо архаично (национал-патриоты), либо скучно и цинично (либералы).
Следующий отрывок мы приведём целиком, а после попробуем рассмотреть статью с начала поподробнее:
Танец и атака, мода и агрессия, чрезмерность и дисциплина, воля и жест, фанатизм и ирония забурлят в национальных революционерах - юных, злых, веселых, бесстрашных, страстных и не знающих границ. Им - строить и разрушать, править и исполнять приказания, осуществлять чистки врагов нации и нежно заботиться о русских стариках и детях. Гневным и веселым шагом приблизятся они к цитадели ветхой, прогнившей Системы. Да, они кровно жаждут Власти. Они знают, как ей распорядиться. Они вдохнут в общество Жизнь, они ввергнут народ в сладостный процесс творения Истории. Новые люди. Наконец-то умные и отважные. Такие, как надо. Воспринимающие внешний мир как удар (по выражению Головина).Заманчиво, не так ли? Однако, давайте подумаем об этом с столь нелюбимых автором статьи рационалистических позиций.
Коммунистам и левым вообще прекрасно знакомо предательство идеалов, оно сопровождает всё революционное движение уже много лет. Однако большая их часть рефлектирует, говорит о вине построенной системы, о проблема воспитания кадров, о догматизации идеологии и так далее. Предлагается пути решения — от радикально сталинистских чисток номенклатуры (которые предполагаются систематическими), до научного централизма а-ля «Прорыв», от системы советов или «гибридной демократии» до крайне левого, анархического решения проблемы (и это только варианты, представленные в России). Так или иначе, марксизм признаёт эту проблему и активно ищет пути её решения.
А что же фашисты? Почему в этой статье мы не видим ни намёка на анализ причин такого поголовного предательства? Ведь если бы такое произошло лишь с Гитлером, а Муссолини и в самом деле построил «Итальянский социализм», вопросов было бы куда меньше, но реальность такая, какая она есть. Быть может, в иных работах Александра Гельевича такая рефлексия есть (и если будет время, мы её поищем, благо, публицистический стиль у Дугина отличный), однако эта статья не даёт нам ответа на сразу возникающий вопрос — почему же «настоящий» фашизм так и не был построен?
Мы-то с вами имеем версию и даже полагаем, что она верна, однако фашисты постоянно бросают нам обвинения в том, что мы, не имея должного представления о фашизме, обвиняем его в манипулятивной природе.
Далее, касательно фашистских идеалов. Конечно, «превозмогающая» нация, нация рабочего, простого люда, свободная от интелигентиков и торгашей — это очень и очень привлекательный образ, отдельные элементы которого можно рассмотреть и даже в СССР 30-х и, разумеется, 40-х. Это и вождь, и пятилетки в четыре года, и великие стройки, и, разумеется, героизм и подвиги во время войны, и даже некая «национализация» (не в экономическом смысле) культурной политики. Это, разумеется, не делает из Сталина фашиста, а из СССР — Солнечного Советского Социалического Рейха. Однако, именно это объясняет огромную любовь национал-большевиков к Сталину (а Дугин на момента написания статьи в НПБ состоял, и впервые её опубликовали в Лимонке). И если в СССР эти меры объяснялось необходимостью срочной индустриализации, «всё для фронта, всё для победы» и т. д., и вместе с тем ударники труда получали повышенную з/п, то в фашизме по Дугину все эти подвиги имеют самоценность, они воплощают идею о георическом образе фашиста. Именно так правые почитатели Сталина, вроде Проханова, и рассуждают о нём, как о совершенно типичном фашистском вожде (см. статью «Александр Проханов, как зеркало русской реакции»). И ровно так же, только со знаком минус, о нём говорят и представители демшизы крайне либерального лагеря. Разумеется, как мы отлично понимаем, и те и другие далеки от истины, ибо первые не видят за Идеей никакой Материи, даже трансформирующейся, но всё ещё определяющую Идею, а вторые не признают никакого радикального изменения Материи, тем более, под влиянием Идеи (тем более прямо враждебной себе). Этот вопрос имеет философские корни.
Однако в самой статье есть момент, который имеет корень в философии —
На экономическом же уровне для фашизма характерны, скорее, социалистические или умеренно социалистические методы, подчиняющие личные, индивидуальные экономические интересы принципам блага нации, справедливости, братства.
То есть ни общества, ни в конечном счёте блага каждого (как блага всех), а идее справедливости, братства и нации. В этом и кроется опасность фашистского идеализма — в подчинении идее. Об этом можно прочесть ещё в доктрине фашизма, и этот принцип сохраняется и бережно поддерживается до нынешних времён. Материя подчиняется идее, всё подчиняется идее — безусловно, идее «благородной и правильной, праведной». Идея может отличаться — «Русский мир», «Pax Americana», «Der Lebensraum» и так далее. И отрицающий материализм, рядовой фашист не станет задумываться, не служит ли он орудием какого-нибудь «национал-капиталиста».
С «Русским социализмом», думаю, и так всё ясно, это момент, типичный как для собственно фашистов (которых мы всё-таки считаем правыми), так и для левых националистов — соединение левой (в теории) экономической программы с правой культурной. Последняя же часть о «Новых людях» является прекрасным образом фашистской пропаганды — яркой, идеалистической, отрицающей текущую политическую систему и обещающей войти в Историю героями. Всё по заветам доктора Геббельса (который, как мы помним, сперва был соратником Штрассера, а лишь потом переметнулся к Гитлеру) — почитайте любую из его речей и поймёте, о чём я.
Итак, на выходе мы имеем апологетику фашизма, прямую, совершенно открытую. Эта статья с одной стороны, должна перевернуть взгляд на фашизм, сделать его «красным» (а к этому слову у нас относятся, благо, отрицательно), а с другой не даёт раскрытия понимания — почему же всякий раз фашизм переходил в «национал-капитализм» — собственное отрицание. И более того, не даёт ни малейших гарантий, что ослепительная «Русская Консервативная Революция», к которой нас призывают, не станет «обеспечением дополнительного государственного комфорта торгашам».
Собственно, почему Александр Гельевич решил изъять эту статьи из своего творческого наследия? Очевидно, переход на лоялистские позиции «Евразийства» не даёт права быть фашистом — к тому же, ныне Дугин говорит о четвёртой политической теории, а фашизм также полагает прошедшим этапом. Однако если кого-нибудь из нас спросят — «Фашист ли доктор Дугин?», то мы можем с уверенностью сказать, что как минмум он был им открыто. А для нас, неконсервативных революционеров, эта статья может служить неплохой иллюстрацией того, куда может привести увлечение идеализмом.
И, в качестве эпилога, ещё одна цитата Дугина, вполне созвучная теме статьи:
С моей точки зрения, Путин — не человек, Путин — это концепт, носитель некоей функции. В этой фигуре есть две стороны — солнечная и лунная, солярная и лунарная. Солнечный Путин — это тот, кто присоединяет Крым, ездит к православным старцам, стоит за русский народ, Путин, которого мы хотим. Есть лунный Путин — это его тень, которая идет на компромиссы, думает о газе, предает детей Славянска, это Путин гораздо менее замечательный.