Восстание левых эсеров. Последние дни легальной советской оппозиции.
Период марта-июля 1918 года ознаменован цепочкой событий, приведшим к вооруженному мятежу левых эсеров. Итоги восстания стали отсылками к многочисленным последствиям,изменившим ход истории существования партии большевиков, эсеров и самой революции, которая плавно начала переходить в Гражданскую войну. И вместе с тем существуют некие недомолвки и противоречия: действительно ли подразумевалось именно восстание? И кому оно было больше выгодно?
После событий октября и раскола эсеров (Партия социалистов-революционеров и Партия левых социалистов-революционеров-интернационалистов ) в 1917 году последние все больше начинают примыкать к партии большевиков, вследствие чего создается большевистско-левоэсеровская коалиция, взявшая на себя коллективное управление страной (что для коммунистической системы было не характерным). Левые эсеры активно поддерживались крестьянами, и игнорировать этот факт в аграрной стране большевики не могли. Открыв Второй Всероссийский съезд Советов крестьянских депутатов, председателем которого избрали М. Спиридонову, они были включены в законодательные и в исполнительные органы власти.
Этот союз продержался недолго. Разногласия между двумя партиями существовали как и до октябрьского переворота, так сохранились, появились новые и после него. Сначала это были тактические и стратегические аграрные и крестьянские вопросы:
1) Большевики представляли интересы сельского пролетариата и поддерживали солдатско-бедняцкие организации. Левые эсеры считали, что строить новый соц.порядок без участия трудового крестьянства, одними силами пролетариата – утопия;
2) Не было единства и в решении национального вопроса: большевики выступали против Идель-Урал штата и передачи решения национального вопроса в руки мусульман. Левые эсеры же наоборот их поддерживали.
Противоречия нарастают во время IV Съезда Советов на обсуждении подписания Брестского мира с Германией, при котором страна с поражением выходит из Первой Мировой Войны и теряет треть своей территории: “Россия, таким образом, теряла всю Прибалтику, Украину, часть Белоруссии, отдавала ряд территорий Турции, окончательно отказывалась от мысли присоединить Польшу и Финляндию. На отторгнутых от России территориях общей площадью в 780 тыс. кв. км. с населением 56 млн. 45 человек (треть населения Российской империи) до революции находилось 27% обрабатываемой в стране земли, 26% всей железнодорожной сети, 33% текстильной промышленности, выплавлялось 73% железа и стали, добывалось 75% каменного угля.” По мнению эсеров, принятие условий договора является “предательством мировой революции”, и в знак протеста партия выходит из состава Совнаркома.
Новым поводом для разногласий стала большая активность большевиков в деревне. 9 мая 1918 года утверждается система “продовольственной диктатуры”, начинается создание “продотрядов” для принудительного сбора хлеба, организация в июне 1918 года “комитетов бедноты”, работающих под их руководством. Такие комитеты были параллельны сельским Советам и направлены на организацию беднейшей части населения в целях отбирания от держателей запасов хлеба. Левых эсеров такой поворот событий глубоко насторожил, поскольку те всегда считали себя крестьянской партией, имеющей высокий авторитет на селе. В деревнях зажиточные крестьяне и середняки голосовали в основном за эсеров, в то время как деревенская беднота-как правило, за большевиков.
Левые эсеры настаивали, что сход должен сам распределять хлебную повинность, так как крестьяне лучше знали, кто является держателем излишков хлеба. С реализацией взвешенной продовольственной политики, левые эсеры связывали и мобилизацию в красную армию. Большевики отстаивали проект мобилизации, по которому в течении 20-ти дней призыву подлежали рабочие и крестьяне 1885 года рождения.
Союз партий окончательно пришел к разрыву после того, как комбеды, чтобы еще больше ослабить позиции политических оппонентов, начали вытеснять левоэсеровских представителей из сельских Советов.
5 июля состоялся V Всероссийский съезд Советов, где обсуждался продовольственный вопрос, вопрос об организации Красной армии, выборы нового ВЦИК и утверждение первой советской конституции. Этот последний пункт был еще одной причиной, толкающей большевиков на скорое и радикальное решение левоэсеровской проблемы. Делегаты ПЛСР выступали с критикой внутренней политики, советской власти, проводимой Советом народных комиссаров, с осуждением продовольственных декретов и декретов об организации комитетов деревенской бедноты, а также о посылке продовольственных комиссаров и вооруженных отрядов в деревню: ”Так, член ЦК ПЛСР Черепанов заявил, что левые эсеры распустят комитеты бедноты и выгонят из деревень и сел продотряды, прибывшие туда для конфискации хлеба. Камков же назвал комбеды “комитетами деревенских лодырей” и тоже обещал выбросить их из деревни “вон за шиворот” вместе с продотрядами.” Не оставили без внимания и Брестский мир, подвергая его резкой критике и с призывом разорвать его и начать новою войну с Германией. Мария Спиридонова характеризовала большевиков, как «предателей революции» и «продолжателей политики правительства Керенского».
На следующий день съезда-6 июля сотрудниками ВЧК, левыми эсерами Яковом Блюмкином и Николаем Андреевым, в посольстве в Москве, был убит германский посол Вильгельм фон Мирбах. Это послужило началом восстания, которое, по мнению эсеров, было единственным способом повлиять на большевистскую политику и спровоцировать Германию разорвать Брестско-Литовское соглашение. Дата совпадает с латышским национальным праздником “Ligo” ( Янов день) и выбрана с целью нейтрализовать латышские военные части, которые были более лояльны к большевикам.
Найти убийц оказалось несложно, т.к. преступление было совершено со множеством ошибок: исполнители в суматохе оставили много улик, среди которых были удостоверения и свидетели. Да и сами левые эсеры никогда не отрицали свою причастность к убийству, как, к примеру, выходка Марии Спиридоновой на V Съезде Советов, где она объявляет что “русский народ свободен от Мирбаха”, и, вскарабкавшись на стол, начинает кричать “Эй, вы, слушай, Земля, эй, вы, слушай, земля!”
Далее после происшествия начинаются массовые аресты. Председатель ВЧК Ф.Э. Дзержинский, прибывший в штаб левых эсеров, для ареста террористов, сам оказался арестован. В связи с этими событиями фракция левых эсеров была в полном составе арестована в Большом театре, так же как и представители остальных партий, кроме большевиков.
Из вооружения левые эсеры имели отряд,состоящий из финнов и матросов, насчитывал около 800 человек и имел на вооружении несколько орудий и броневиков, но никаких активных действий отряд не предпринимал, так и не сдвинувшись с места до самого разгрома. Позже в 1921 году на допросе в ВЧК Попов утверждал, что никакого участия в подготовке восстания не принимал, вооружённое столкновение было актом самообороны.
А в то же время большевики тоже могли рассчитывать только на поддержку латышских стрелков,ибо все остальные части перешли на сторону мятежников, а кто-то занял нейтралитет. Большевики начинают терпеть неудачи:Троцкий приказывает зампреду ВЧК Лацису арестовать всех левых эсеров, служащих в ВЧК, но левые эсеры сами занимают здание ВЧК, арестовав Лациса. Неудачной стала и попытка предупредить захват восставшими центрального телеграфа. Заняв телеграф, они начали рассылать свои воззвания.
Что самое интересное, левые эсеры не предпринимают никаких попыток арестовать большевистское правительство, хотя имеют возможность беспрепятственно проходить в Кремль. Вся деятельность военных частей, перешедших на сторону мятежников была пассивной:к полку Попова присоединилась часть полка им. Первого Марта, силы составляли 1800 штыков, 80 сабель, 4 броневика и 8 орудий, в то время как у большевиков в Москве было 720 штыков, 4 броневика и 12 орудий. Но, вместо того чтобы атаковать, пользуясь внезапностью и почти троекратным перевесом, полк пассивно „бунтовал“ в казармах.
В свою очередь большевики использовали все средства для подавления мятежа. 7 июля латышские части начали наступления, вооруженные пулеметами, броневиками и орудиями, возможно даже артиллерией. Через несколько часов восстание было устранено.
Убийство германского посла Мирбаха — событие, которое не только стало началом мятежа, но и в течение последующих двух дней окончательно решило судьбу левоэсеровского движения: единственная легальная советская партия, пользующаяся большим авторитетом в советском аппарате, была полностью уничтожена.
Возникает вопрос: почему левые эсеры, имея достаточно возможностей, не смогли довести дело до конца? Или же это было не восстание, как засвидетельствовали позже советские историки, а самооборона, попытка защититься от большевистской политики, которая стремилась к самостоятельной однопартийной системе и не желала делить власть с кем-то еще? Попытка, которая завершилась неудачей из-за нерешительности ее участников.
Судьба левых эсеров уже была предрешена Лениным. Он всегда придерживался однопартийной диктатуры. Левые эсеры помогли захватить и удержать власть, устранить все оппозиционные партии, в том числе и правую половину эсеровской партии, проникнуть в сельские Советы, но на этом их роль заканчивается. По словам историка Ю.Г. Фельштинского:
Эта единственная легальная социалистическая партия, автоматически становившаяся оппозиционной, виделась Ленину серьезной угрозой. Ленин понимал, что левоэсеровские резолюции по вопросам внутренней политики могут замедлить темп борьбы с крестьянством, в то время как призыв левых эсеров “разорвать революционным способом гибельный для русской и мировой революции Брестский договор” притягивает к себе часть большевистской партии и грозит созданием блока левых эсеров и левых коммунистов, направленного против Ленина. А значит — грозит Ленину и безусловной потерей власти.
Для уничтожения левых эсеров весна и лето 1918 г. были самым подходящим моментом. И возможно, с одной стороны, само “восстание” было больше выгодно большевикам, как повод для устранения политического противника и шанс для большего укрепления большевистской власти как единой в стране.
Литература:
Фельштинский, Ю.Г. Большевики и левые эсеры. Октябрь 1917-июль 1918. На пути к однопартийной диктатуре.-1-е.- Париж: YMCA-Press,1985.-290c.