Архив Genesis: Brand X - представление участников (Melody Maker, 28 августа 1976)

Если задуматься о том, какой это престижный концерт мирового уровня — выступление в Ronnie Scott’s, может показаться удивительным, даже слегка расчётливым, что Brand X будут играть там в следующем месяце. В конце концов, хоть они и заявлены как группа на разогреве, все знают, что в их составе — Фил Коллинз, барабанщик Genesis, которые, возможно, уже на пути к тому, чтобы стать самой значимой группой в своём жанре в мире.

Но, если не брать в расчёт их музыкальное мастерство, участники Genesis максимально далеки от джаза. Они играют техно‑эффектный рок‑н‑ролл — с большими сценами, фоновой проекцией и лазерами, со всей этой масштабной постановкой, тогда как Ronnie’s, как бы это сказать, более сдержанное место.

К тому же это очень подходящая площадка для тёплой, открытой, виртуозной, импровизационной музыки Brand X, которые вдохнули новую жизнь в гибридный жанр джаз‑рока как раз в тот момент, когда казалось, что у него закончился запал.

Сейчас группа достаточно известна, чтобы вокруг неё успело вырасти несколько широко растиражированных легенд. И, как это бывает с любой мифологией, хотя в этих легендах есть доля правды, они скорее полуправда, нежели точное положение дел — особенно сегодня, когда группа утверждается как самостоятельная творческая единица.

Легенда первая: это «другая» группа Фила Коллинза, занятие на досуге, которое он придумал на случай, если формула «Genesis без Гэбриела» не сработает.

Хотя Brand X невозможно представить с другим барабанщиком, это, безусловно, коллективный проект. Разумеется, Роб Ламли играет не менее значимую роль в творческой составляющей, не говоря уже о взрывной гитаре Джона Гудсолла и уникальных басовых партиях и тембрах Перси Джонса.
При этом никогда не казалось, что у Коллинза есть какие‑либо сомнения в дальнейшей жизнеспособности Genesis, а значит, любой подобный «страховочный» механизм был бы совершенно избыточен.

Легенда вторая: это по сути хобби, репетиционная группа, способ потакать своим желаниям для участников.

Конечно, они занимаются этим, потому что им это нравится, — и в этом половина очарования их выступлений. Сами звуки, которые вы слышите, а также простая логика подсказывают: если бы эти ребята не получали удовольствия от того, что делают, они бы просто этим не занимались. У них нет недостатка в концертах.

Легенда третья: Brand X никогда не станут чем‑то большим, чем очень хорошая группа на разогреве.

Ну… такой задумки не было, но, похоже, так всё и сложилось. Если не считать вечеров, когда они собирали полный зал в Marquee, они по‑прежнему в основном выступают на разогреве.

В день их выступления на фестивале в Рединге их название напечатано шрифтом меньшего размера, чем у Black Oak Arkansas, которые заявлены как хедлайнеры, или у Теда Ньюджента, или Sutherland Brothers and Quiver, — хотя чуть крупнее, чем у Back Door, которые, можно сказать, движутся в схожем направлении, разве что с большим уклоном в блюз.

Но если, например, Back Door, похоже, не сильно изменились со своего первого, чрезмерно распиаренного появления (возможно, это был крупнейший пример раздувания медийного ажиотажа с тех пор, как прессу водили на выступление Brinsley Schwarz в Fillmore), то Brand X оправдывают свою рекламу и при этом развиваются осмысленным образом.

Они прошли долгий путь с тех пор, как Пит Бонас и Фил Спинелли впервые пришли в Island Studios с компанией друзей (среди которых, кстати, не было Фила Коллинза), чтобы записать первый, так и не выпущенный альбом Brand X. И они намерены идти ещё дальше.

Инструменты

РОБ ЛАМЛИ: фортепиано Fender Rhodes, синтезатор Mini‑Moog, синтезатор A.R.P. String Ensemble, эхо‑машина Echoplex, педаль MXR Phase 100, комбоусилитель Yamaha 100, усилитель Fender Twin Reverb…

ПЕРСИ ДЖОНС: кабинет Ampeg SVT, кастомная педаль эффектов, педаль MXR Phase 100, безладовый бас Fender Precision Bass, кастомный бас Gretsch.

ДЖОН ГУДСЭЛЛ: усилитель Marshall мощностью 50 Вт, кабинет 4×12 дюймов Marshall, эхо‑блок Roland Space Echo, педаль дисторшна MXR, педаль Mutron, педаль Phase 100, гитара Fender Stratocaster, гитара Gibson S.G.

ПРЕСТОН ХЕЙМАН: две ударные установки North, два тимбала, бубенчики (sleigh bells), китайские колокольчики, два Vibra Slap, три кабасы, пара клаве, дерево колокольчиков (bell tree), различные свистульки, тамбурины, два вибрафона (vibra tones), маракасы, одна пара пальчиковых тарелочек, три китайские тарелки, два гуиро (одно деревянное и одно металлическое), две пары бубенчиков go‑go.

ФИЛ КОЛЛИНЗ: ударные установки, которые Фил использует на концертах Brand X и Genesis, время от времени меняются — он выбирает из имеющегося у него набора. В его коллекции:

• установка Gretsch (чёрная): бас‑барабан 20 дюймов, том‑томы 12, 13, 14, 16 и 18 дюймов;
• установка Gretsch (белая): бас‑барабан 20 дюймов, том‑томы 12, 13, 14 и 16 дюймов;
• установка Premier (деревянная отделка): бас‑барабан 20 дюймов, том‑томы 12, 13, 14 и 16 дюймов;
• три малых барабана;
• том Remo;
• два тимбала Slingerland, два тимбала Shaftesbury;
• набор из 30 тарелок Paiste и Avedis Zildjian разного размера и веса;
• вся фурнитура — Premier;
• прозрачные пластики для барабанов Remo Ambassador;
• барабанные палочки, изготовленные на заказ в Professional Percussion Centre (Нью‑Йорк).

Престон Хейман

Перкуссионист Престон Хейман чаще ассоциируется с другой группой — в его случае это Gonzalez, с которой он играет на ударной установке. До этого он выступал с Кэрол Граймс.

«Я по-настоящему начал играть на барабанах ещё в школе, — вспоминает он. — Ну, знаете, стучал линейками по партам и всё в таком духе, потом меня выгоняли из класса, и я продолжал стучать руками по ногам.

Я долго пытался собрать собственную группу. Мы назвали её Sanctuary. Всё начиналось как своего рода школьная группа, и так продолжалось года три‑четыре. Мы записали два альбома, которые так и не вышли, — это был большой провал.

Потом я участвовал в возрождённом составе Flash, и мы сделали альбом для CBS. На самом деле альбом получился не очень, и он так и не вышел из‑за проблем с менеджментом. Так что это был ещё один год, вычеркнутый из моей жизни».

С тех пор дела пошли лучше — и не только потому, что ему нравится играть с Brand X, но и потому, что участие в Gonzalez принесло ему сессионную работу.

«Gonzalez на самом деле очень помогли мне в плане сессий, потому что люди часто приглашают всю группу для записи альбомов. Мы только что поработали над альбомом Глории Джонс — это было по-настоящему здорово. Она много пишет для Джуниора Уокера. Ещё мы записали альбом для группы под названием Chain Reaction».

Для Хеймана игра на перкуссии в одной группе и на ударной установке в другой — идеальное сочетание, если только концерты не совпадают по времени. В отличие от Коллинза, у него нет единого менеджмента для обеих работ. Ему сложно сказать, что ему ближе.

«Я обожаю играть на перкуссии, но не смог бы совсем отказаться от выступлений с ударной установкой. Думаю, мне всегда нужно будет где‑нибудь играть на барабанах.

Что мне нравится в Brand X — это полная свобода. То есть у меня есть абсолютная свобода играть то, что хочется. Мне не нужно переживать, сыграю я в какой‑то момент или нет, — я просто делаю то, что чувствую.

Даже в такой группе, как Gonzalez, формат более строгий, а в Brand X целые фрагменты могут меняться прямо в течение вечера — и это здорово.

Это держит меня в тонусе».

Роб Ламли

Если Фил Коллинз — трудоголик, то клавишник Роб Ламли, судя по объёму работы, находится на грани полного истощения: он поглощает тяжёлый труд, словно голодный человек грызёт кость.

Помимо растущей нагрузки в Brand X, он находит время для независимого продюсирования записей (Nova) и для своего ежегодного специального проекта с Джеком Ланкастером — «Marscape», едва выкраивая по часу сна в сутки.

«На самом деле это серия музыкальных зарисовок, рассказывающих об условном путешествии на Марс. Совпадение с высадкой аппарата „Викинг“ на Марсе должно помочь продажам, но на деле это просто совпадение: я задумался об этом ещё год назад.

Это просто рок‑композиция, хотя на её написание у нас ушла уйма времени. В ней задействован настоящий струнный квартет, и это не безумный синтезаторный трип с привычными стремительными звуками.

В записи участвуют все музыканты Brand X, а также люди, не входящие в состав группы, — потому что это вообще не альбом Brand X. Патрик Мур напишет тексты для обложки».

Если спросить Ламли, какая часть его музыкальной жизни для него важнее всего, он, как и все остальные, ответит, что всё примерно равноценно.

«У Филипа каждый год очень серьёзные обязательства перед Genesis, и он встраивает Brand X в свой график как своего рода музыкальный способ отвлечься от привычной рутины, и я делаю ровно то же самое. Возможно, слово „отвлечься“ не очень удачно — лучше сказать, что это альтернативный вид деятельности».

Первой любовью Роба Ламли был блюз: он аккомпанировал легендарным исполнителям вроде Чемпион Джека Дюпри, а игре на фортепиано его учил Кит Типпетт. Он также участвовал в раннем составе Spiders From Mars вместе с Дэвидом Боуи.

Что касается будущего Brand X и связи этой группы с его другими занятиями, Ламли предпочитает действовать по обстоятельствам.

«Я не хочу бросать продюсерскую работу, да и остальные не захотят отказываться от сессионной игры, потому что именно эти виды деятельности, будем надеяться, позволят нам оставаться на плаву долгие годы. При этом Brand X не обязательно будет долгосрочным проектом.

Он может просуществовать год, или три, или пять, или, может быть, десять лет, но это никогда не будет группой, которая работает семь дней в неделю без остановки. И, думаю, если бы это стало так, нам было бы гораздо сложнее оставаться Brand X».

Джон Гудсолл

У Джона Гудсолла есть ещё один проект вне Brand X, но он не особо о нём распространяется. На самом деле, хотя он, возможно, один из самых красноречивых музыкантов на своём инструменте — гитаре, — он немного замыкается, когда дело доходит до разговоров о своей игре.

Когда название Brand X только начало появляться на афишах, под его именем писали «экс‑Atomic Rooster», хотя, по слухам, он считает тот период своей жизни «бездарно потраченной молодостью». В его первой группе под названием Babylon играла Кэрол Граймс, а ещё какое‑то время он сотрудничал с Аланом Бауном.

Что касается нового проекта, который он готовит вместе с клавишником Automatic Man по имени Баете, Гудсолл проявляет крайнюю сдержанность.

«Прямо сейчас, в последние пару дней, я занимаюсь демозаписями для проекта — этим, пожалуй, можно всё описать. Но всё началось с одной сессии с Баете: он увлекается чем‑то другим, что мне тоже нравится, помимо того, чем занимаюсь я. Я как будто наполовину подсознательно написал для него музыкальное произведение.

А потом я вдруг осознал, что у меня складывается некая концепция и у музыки есть своё предназначение в этой задумке — это было немного странно, даже жутко.

В проекте примет участие весь состав Brand X».

Музыканты действительно любят участвовать в проектах друг друга. Помимо «Marscape» Ламли и Ланкастера, Гудсолл также играл на басу на сессии с флейтистом Дэнни Уайлдингом. До этого он никогда не играл на басу.

«Нет, никогда. В голове у меня звучит много басовых партий, но я никогда не думал, что смогу на нём играть. Меня просто спросили, умею ли я играть на басу, и всё получилось довольно неплохо. На концерте я бы не смог на нём сыграть, но в студии у меня было время подумать и всё собрать воедино, позаимствовав кое‑какие риффы у Пола Джексона».

Музыкант, который может взять в руки инструмент, на котором никогда не играл, и сыграть на нём достаточно хорошо для студийной сессии, — это, безусловно, особенный человек.

Перси Джонс

Поразительно осознавать — особенно когда читаешь восторженные отзывы о игре Перси Джонса на басу, — что ещё пару лет назад он работал инженером‑консультантом, оставив далеко позади дни, когда играл на басу в Liverpool Scene.

Хотя он лишь недавно начал играть на контрабасе, его главным источником вдохновения, вероятно, был Чарльз Мингус — великий мэтр джазовых басистов. Возможно, именно в этом кроется причина того признания, которое получила его игра после присоединения к Brand X, — признания, к которому он сам относится с некоторым изумлением.

«Забавно, — говорит он, — то, что в последнее время пишут о моей игре. Очень странно. Полагаю, отчасти то, о чём они говорят, связано с электронной стороной дела — с тем, как я работаю со звуком.

Конечно, часть звучания, очевидно, зависит от того, как ты играешь. Я стараюсь как можно чаще использовать флажолеты и тому подобное».

Как и всех остальных участников, его воодушевляет свобода, которую даёт игра в Brand X.

«Эта группа, — говорит он, — даёт мне больше свободы, чем когда‑либо раньше. Мне это нравится. Это здорово. Я могу выйти за собственные рамки».

Ещё одно направление деятельности Перси — сессионная работа. Он только что сотрудничал с барабанщиком Майклом Уолденом и итальянской группой Nova над альбомом, который продюсирует его коллега по Brand X Роб Ламли. Кроме того, он участвует в проекте «Marscape» — работе Ламли и Джека Ланкастера, продолжающей их проект «Peter And The Wolf».

«Мне нравятся сессионные записи, особенно если это подходящая музыка. И мне нравится работать с хорошими звукорежиссёрами — например, с командой Trident. Эти инженеры очень открыты к новому. Они постоянно пробуют что‑то, экспериментируют. Если у тебя есть какие‑то предложения, они всегда выслушают и дадут попробовать. Это очень ценно».

Самая большая амбиция Джонса, что довольно удивительно с учётом всех похвал, которые он получает, — развить по‑настоящему оригинальное звучание.

«Возможно, это звучит оригинально, но я считаю, что оно всё же вторично. Мне бы очень хотелось добиться чего‑то абсолютно оригинального. Это очень непросто».

Фил Коллинз

Фил Коллинз был фанатом ударных с пяти лет: по слухам, он продал свой набор игрушечных поездов, чтобы купить ударную установку. И поскольку существует множество разных стилей игры на барабанах, такой разносторонний музыкант, как Коллинз, может находить удовлетворение более чем в одном из них.

Есть явная разница в том, как он играет с Brand X — особенно теперь, когда группа по‑настоящему набрала обороты, — и с Genesis, преодолевшими краткий перерыв после ухода Гэбриела.

«В Genesis на меня полагаются как на того, кто задаёт сигналы, играет стабильно и надёжно, — говорит он, — и, конечно, в основном это песни. Поэтому приходится мыслить в более динамичных категориях, работать с куплетом и припевом, возможно. Но здесь — совсем другое дело. Я могу просто играть так, как чувствую в конкретный момент.

Всё станет ещё иначе, когда мы действительно будем больше импровизировать. Хотя наши композиции в Brand X выстроены довольно свободно, думаю, мы все хотели бы иметь больше расслабленности на сцене, больше импровизации».

На самом деле эти два проекта неплохо дополняют друг друга.

«Я вполне доволен тем, что теперь играю с Genesis меньше — зато у меня есть возможность выступать с Brand X. Сейчас на репетициях Genesis мы пробуем пару новых композиций — в них довольно тяжёлые риффы. Три года назад я бы пытался как‑то преобразовать эту „природную энергию“ во что‑то другое. Но сейчас я вполне доволен тем, чтобы делать то, что лучше всего подходит для композиции, — ведь у меня есть этот выход для самовыражения.

Так что в этом смысле игра с Brand X в некотором роде изменила моё отношение к Genesis».

Поскольку Brand X явно перерастает роль группы на разогреве, я спросил Фила, не думает ли он, что когда‑нибудь придётся выбирать между двумя группами.

«Не думаю, — решительно ответил он. — Судя по тому, как всё идёт, чем успешнее становится Genesis и чем меньше у нас работы, тем больше времени остаётся на другие отдельные проекты. Например, Тони (Бэнкс) может записать собственный альбом или что‑то в этом роде. Ну а я работаю с Brand X и стараюсь заниматься как можно большим количеством разных вещей».