Архив Genesis: Рецензия на концерт в Лиссабоне, интервью (15 марта 1975, Sounds)
По большому счету, нет никакого значения, что есть фантазия, а что реальность. Ибо фантазия и реальность - взаимозаменяемы. То, что Pink Floyd пролетают на самолете над Эрлс-Кортом, вовсе не означает, что они склонны к приключениям. То, что Кит Эмерсон в приступах расчетливой ярости бьет по своему органу, еще не делает его прогрессивным. Элис Купер вешается в порыве театрального эффекта, но мы всё равно видим нити.
А рок-аудитория продолжает поклоняться прошлым кумирам, словно будущим пророкам. То, что когда-то было великим, не обязательно остаётся хорошим и сегодня. Красота - лишь в глазах смотрящего, но если зрение запятнано воспоминаниями о вчерашнем дне, оно слепо. Если британское турне в следующем месяце не утвердит Genesis в качестве одной из лучших групп мира, то у рок-музыки не будет никакой надежды на будущее. «The Lamb Lies Down on Broadway» - это большой шаг вперед в слиянии нескольких направлений. Не нужно оглядок назад.
Питеру Гэбриэлу, желавшему отвести взгляд, было неприятно скрывать очевидные черты характера перед публикой. Но в шоу «The Lamb Lies Down On Broadway» Тони Бэнкс, Майк Резерфорд, Фил Коллинз и Стив Хакетт наконец-то вышли из-под всемогущей тени Гэбриэла как индивидуальные музыканты высочайшего уровня.
«План состоял в том, чтобы снять акцент с группы и сосредоточить внимание на том, что происходит вокруг нас» - объясняет Резерфорд.
То, что происходит вокруг них, настолько ошеломляет, поэтому требуется несколько раз просмотреть шоу, дабы оценить общий эффект. Как и при первом появлении The Who на сцене, вы не знаете, на что в первую очередь обратить внимание. Вот три слайд-экрана, на которые проецируются изображения, дополняющие эту историю, и которые облегают её, словно поношенные джинсы. А вот хорошо освещенная сцена, которая ярко выделяет каждого музыканта, поднимая его на заслуженный уровень. Невозможно не заметить музыкальное мастерство. И, наконец, есть Питер Гэбриэл в роли Раэля, ещё более притягательный и харизматичный, несмотря на исчезновение обычного ассортимента костюмов, которые ранее вызывали у зрителей охи и ахи.
«The Lamb Lies Down on Broadway» адресован скептикам, циничному зрителю, который предпочел отмахнуться от таланта как от искалеченной музыки, предназначенной для одиночек. Но здесь оправданий уже нет. Музыка стоит особняком.
«Очевидно, что все основано на музыке, которая воспринимается как само собой разумеющееся, - решительно заявляет Майк, - С потрясающей музыкой можно сделать шоу, а без нее - нет. Питер считает, что, если бы не она, нас бы здесь не было».
Поначалу сценические выходки Гэбриэла были необходимой уловкой для привлечения первых поклонников. Сегодня не только Гэбриэл увлекает слушателя в чужой мир веры. Раэль реален.
«Как можно иметь надежного парня с улицы, если он постоянно переодевается в дурацкие костюмы? - резонно спрашивает Питер. - На этот раз ко мне приковано меньше внимания, и это всех устраивает. У группы есть свой кусок пирога внимания, что дает музыке возможность встать на ноги.
Есть три области действия: музыка, слайды и я. У Раэля меньше проблем, потому всё выглядит проще. Шоу в большей степени зависит от того, что мы в него вкладываем, а не от того, что я просто надел цветочную маску.
Изначально группе не нравилась идея, что я напишу все тексты, но я не верил, что история получится связной, если её напишут несколько человек. И я буду отстаивать эту точку зрения до конца. Двойной альбом означал то, что группа меньше беспокоилась о том, чтобы втиснуть свое творчество в ограниченные рамки. То что я, казалось, был готов играть менее доминирующую роль на сцене, означало, что публичность не вызывала у меня желания контролировать всё.
Вполне справедливо, когда группа иногда очень расстраивается из-за того, что, по словам людей, я всё делаю один.
Теперь меньше разочарования и больше вовлеченности. Теперь я не получаю всех похвал, что радует. Это шоу наиболее полное, чем всё то, что мы делали раньше. Это самый амбициозный проект из всех, что мы когда-то реализовывали, который дает нам простор для экспериментов».
Одно дело - представлять шоу в англоязычных странах, но сегодня мы находимся в Лиссабоне, Португалия, где ценители музыки не знают ничего об эрогенных зонах, не говоря уже о посещении рок-концерта. Последней популярной группой, выступавшей здесь, были Procol Harum два года назад.
Вдали от реальности Holiday Inn, группа остановилась в отреставрированном замке XII века, надежно укрепленном на зубчатом утесе, возвышающемся над бескрайним морским пейзажем. Идеальный сценарий для передачи сказочной ауры, которая преследует все, к чему прикасаются Genesis. Признаки прошлогодней революции (25 апреля 1974 года в Португалии была «революция гвоздик», когда было свержено правительство - прим.) далеки от утопических мечтаний о замке.
Но на городской площади Лиссабона, где мужчины похожи на Фиделя Кастро, а женщины выглядят изможденными, брошюры о коммунизме и труды Че Гевары встречаются так же часто, как текила, которая стоит всего 40 пенсов за бутылку. Местная молодежь, музыкально незрелая, изголодалась по развлечениям.
К Genesis относятся с почтением и не верят, что группа такого уровня приехала выступить в Португалию. Молодые люди со всей страны съезжаются в город на два концерта. Пресса считает их спасителями, способными привести их к земле обетованной.
«Что вы будете делать дальше, раз уж вы попали в XXI век?» - с трепетом спрашивает один из репортеров. «Он реально ЭТО наденет?» - с недоверием спрашивает другой, имея в виду гротескный костюм Слиппермана.
К этой португальской феерии готовились основательно. Сухой лед и взрывчатые вещества не так-то просто достать. История Раэля была переведена, о ней писали в газетах и говорили по радио. На спортивной арене построена целая сцена. Огромные цветные плакаты украшают проспекты. «А я вас узнал, да?» - спрашивает официант у Тони Бэнкса в местном ресторане. Это крупнейшее событие со времен революции.
«Мне нужен кто-то, кому я мог бы верить, кому можно доверять», - умоляет Раэль в „The Chamber of 32 Doors“. Так же думают и здешние дети.
Поиск Раэлем своей идентичности, его отчуждение, его подростковое путешествие внутри собственного разума мягко перекликается с очевидным беспокойством 6 500 человек, заполнивших зал. Несколько тысяч любопытных зрителей, не имеющих билеты, столпились у входа, пытаясь пробиться внутрь. Переполненная арена охает и стонет, не зная, как себя вести и как реагировать. Разъяренный фанат бросает в толпу деревянный стул во время гармонично-красивой «Cuckoo Cuckoon». Городская жестокость мягко перекликается с ожесточенной агрессией Нью-Йорка, которую Гэбриэл разыгрывает на сцене. Участники группы обескуражены шумной толпой, но вечер проходит успешно. Уже на следующий день сарафанное радио и газетные рецензии сообщают о фантастических масштабах шоу. Поэтому второй вечерний концерт проходит не совсем гладко.
В гримерке перед началом представления трудно не заметить шум, бушующий снаружи. Приехала армия, чтобы подавить беспорядки у входа в зал, но 4 000 человек хотят попасть внутрь. Пока саундтрек «Заводного апельсина» развлекает гостей, люди снаружи воплощают фантазии Малкольма Макдауэлла и коллективно пробивают себе дорогу внутрь. Армия камикадзе становится беспомощной. «Народ» торжествует победу.
Когда раздаются первые величественные аккорды "Lamb Lies Down", в этой жуткой, кишащей мурашками, темноте воцаряется полный хаос. Во всем здании нет ни сантиметра пустого пространства, а из проекторов слайдов впечатляюще проглядывают повседневные уличные реалии Нью-Йорка. Во время "The Grand Parade Of Lifeless Packaging" вы не знаете, кто издает непрерывный свист - полиция или барабанщик Фил Коллинз. Нет никаких сомнений в реальности этой фантазии.
Напряженная атмосфера усиливается инструментальным насилием «Evil Jam», которая заставляет зрителей прокатиться по ухабистым американским горкам по самым сокровенным ужасам Раэля. А вот из утробы выходит Слиппермен с надувными яичками, пока зрители застывают в клаустрофобическом трепете. Гэбриэл в роли Раэля распластается на сцене, а двое солдат просят его остановить шоу. Баррикады перед сценой ослабевают. Оказавшись между толпой и сценой, бородатые полицейские пьют пиво, как настоящие буржуи. В панике промоутер кричит менеджеру Тони Смиту, чтобы тот прекратил шоу. В The Marquee такого никогда не было.
«The Lamb Lies Down On Broadway» возвращается к своей впечатляющей музыкальной теме и достигает потрясающей кульминации, когда баррикады, кажется, вот-вот рухнут. Роуди «напуганы до смерти». В попытке предотвратить потенциально фатальный исход группа исполняет на бис «The Musical Box», играя песню сильнее, чем когда-либо прежде, подчеркивая страх в зале большим музыкальным напряжением. Старик Гэбриэл выкрикивает мощную тираду: «Now Now Now!», когда белые стробоскопы вспыхивают и гаснут, сталкиваясь с толпой для захватывающего фотофиниша.
«Мы не можем пока уйти, - говорит группе менеджер Смит в безопасной гримерке, - Снаружи стоят танки». В воздухе витает атмосфера потенциального насилия. «Нам повезет, если все останутся живы», - бормочет Хакетт в оцепенении. Это было захватывающее шоу.
Спрятавшись в сказочном замке вдали от обезумевшей толпы, величие моря рассеивает страхи и сомнения. Гэбриэл ищет успокоения на набережной, размышляя об очевидных параллелях между ним и Раэлем. Ведь Питер - это Раэль, точно так же, как Таунсенд был Томми или Полом.
«Я не думаю о нем так уж часто, как о себе, - Питер сделал паузу в нерешительности, наблюдая, как волны лихорадочно бьются о берег. - Но я полагаю, что это так. Я использовал сцены из моих снов. Но персонаж, которого я пытался создать, имел другое происхождение, образ мышления и образ жизни, чем я».
Однако можно заподозрить, что американский сценарий был всего лишь ловкой маскировкой, учитывая, с какой убежденностью Гэбриел играет Раэля.
«Агрессия и уязвимость - это то, что я чувствовал и продолжаю чувствовать в ограниченных количествах. В определенные моменты я выхожу на сцену, чтобы привлечь к себе внимание в роли Раэля, особенно в «Back In New York City», где есть пара резких моментов, - криво усмехается он, - Но я пытался сделать что-то другое. Мои действия показывает уязвимость персонажа, которая обычно не является частью традиционной позы рок-звезды. Я пытался подчеркнуть этот стиль».
Рок-поза, которую принимает Гэбриэл в своей черной кожаной куртке, заляпанной футболке и грязных джинсах, очень похожа на мультфильм, нарисованный красочными мазками и с оттенком юмора. Именно такое неотъемлемое использование юмора на протяжении всего альбома и сценического шоу возвышает работу над всем остальным. Это фантазия из реальной жизни, пропитанная подлинными эмоциями: в ней нет ничего, что даже отдаленно напоминает пафосность.
«Фантазии и мечты всегда четко классифицируются как область, которая отделена от реальности, но это совсем не так. Реальность заключается в том, чего никогда не было раньше, - с полной убежденностью говорит Питер, - мечты и страхи, подобные тем, что были у Раэля, обычно списываются на научную фантастику или видения слабоумных людей. Но это чепуха! Один из рецензентов сказал, что первая пара песен - это хороший репортаж об Америке, но остальная часть альбома посвящена традиционным поискам бога, что он совершенно не понял».
На сцене «The Lamb Lies Down On Broadway» ближе к слиянию рока с театром и кино, чем всё, что ему предшествовало. И все же Гэбриэл не удовлетворен и жаждет увидеть действие на пленке.
«Я не буду чувствовать себя полноценным, пока не сниму фильм. Каждый мой инстинкт подсказывает мне, что образы невероятно сильны, но вся сила еще не раскрыта».
Когда он говорит о будущем, можно видеть блеск в его глазах.
«Я уже говорил об этой диснейлендовской концепции, согласно которой зрители проживают историю на протяжении всего фильма. Я хочу, чтобы они почувствовали это и сказали: «Я помню, как по мне ползали тела этих мягких чувственных созданий - змей, я помню, как был заперт в пещере в этой клаустрофобической ситуации, я помню, как увидел, что мой брат тонет, и мне пришлось решать, отдать ли свою жизнь, чтобы спасти его или нет. Я хочу проникнуть сквозь их кожу, обхватить своими грязными ручонками их внутренности и втянуть их в себя, чтобы все это сохранилось в ячейках эмоциональной памяти, упакованных в сотах их мозга».
«Мания величия - язвит Питер - но на самом деле это не совсем я. Я не автор этих образов, а всего лишь часть телефонного провода. И моя функция этого провода говорит мне о том, что по нему проходит большое напряжение, и я хочу подключить к нему зрителей».
Мощь, проходящую через «The Lamb Lies Down On Broadway», невозможно игнорировать. Дух и чувства переполняют. Genesis предлагают вам взглянуть на то, чего никогда не видели раньше. «Если вы считаете это пафосным, то вы ошиблись», - гласит одна из строк финальной песни „IT“.
Не могу не согласиться.
