Отец Алексей, у меня такая проблема: я во всех людях вижу только плохое, подмечаю недостатки, это беда. Я, наверное, мизантроп, это мне мешает строить отношения, ведь противоположный пол чувствует, что я их оцениваю. Мужчины хотят, чтобы в них видели только хорошее. Как мне научиться видеть достоинства людей? Девушка.

— Да, я прямо скажу, не скрывая — в Вас злой дух. В каждом человеке есть что-то здоровое, даже в преступнике. В каждом есть искра Божия. Вот только враг, вот этот злой дух мешает увидеть этот светлячок. Есть такая книжка «Отец Арсений», я ей зачитывался в молодости, это описание одного схимника, который сидел в сталинских лагерях, что он испытал за Веру, как он мучился, видел уголовников этих. Вот он там описывает, имена изменены, а истории реальные, больше всего он удивлялся, этот схимник, остриженный, обритый, униженный, больше всего удивлялся: как русский человек может быть таким предателем? Имел в виду одного охранника, особенно активного, злого по отношению к своим же. Но он поставлен охранником над ними, и этот схимник, конечно, не мог не соблазняться его предательством. Ладно бы, какой-нибудь там басурманин, то — русский человек. И однажды он так истощился на работах, и от голода, и от холода, этот узник, что стал умирать. И однажды он умер, это было ночью на нарах, когда весь барак спал. Этот охранник дремал тоже, являясь охранником, надсмотрщиком за спящими арестантами, среди которых были и уголовники, и верующие, и политические, всякие. И вот, когда он умер, вдруг он увидел людей иными глазами. Это душа отделилась от тела, он потом вернется в тело снова, но что он увидел? Он увидел во многих людях, почти во всех разного размера и яркости светлячки в груди — искра Божия. Какой-то свет, у одних больше, у других меньше, ну почти у всех в груди. И удивился, что у этого охранника больше всего света в груди. Огромный светильник, он поразился, потом он оживет, потом начнет мучиться: что же это за свет был? И потом ему Бог сообщит, что охранник — самый большой друг его и таких, как он. Он настолько скрыто устроился, законсперировался работой, что считают, что он злыдень из злыдней. А на самом деле, он ведет глубокую подпольную работу среди этих вот прихвостней большевистских. Кто-то умирает, и он меняет ему одежду, умершему для того, чтобы перепутать его с кем-то другим. Потому что он умерший, за него не хлопотали бы, за него хлопотали бы, если бы он был жив, а тот, который страждет, он по религиозным мотивам сидит здесь в заключении, за него бы никто бы не переживал, не лечил бы, если бы он заболел. И он менял одежду им. Начинали за этого политического, за этого религиозного узника хлопотать, а тот, который умер — растворялся. Он много полезного делал, приходил на помощь с какими-то лекарствами, но настолько скрыто, что никто не замечал. Думали: «Ах, собака! Пес, предатель, своих же там мучает». Как скрыта было даже от схимника светлая душа этого надсмотрщика, играющего роль такого пса. Вот увидеть в человеке его светлячок, опереться на это светлое качество души — так возрождают к жизни унылых людей старцы. Приезжает к старцу человек, жить не хочется, приехал, как уже в последнюю инстанцию. А старец говорит: «Слушайте, какие у Вас руки рабочие, руки труженика, вот на таких, как Вы, Россия держится. Это не руки банкира, который из воздуха делает огромные деньги, наживается на своих процентах ошеломительных, кредитах там, или еще чем-нибудь, фокусник. Руки, смотрите, вот это руки!» «Да, какие руки!» — смотрит на свои грабли, — «Ох ты, старец, смотри!» И возвращается к жизни.

А как прогнать злого духа, чтобы увидеть, начать видеть в человеке доброе? Так можно ведь под действием злого духа просмотреть и свою вторую половинку, в ожесточении проходить мимо этого человека, в обманном ожесточении. А надо пересиливать себя, надо изо всех сил стараться людям делать добро! Идти против своего сердца, а потом и сердце, когда делание добра достигнет какого-то уже количества, количество перейдет в качество, и сердце дрогнет, уже начнет участвовать, радоваться, тянуться, чтобы делать добро, и дальше уже, на волне чувства, перестроившимся сердцем пересиливать. В духовной жизни, в отличие от физической жизни, как я уже говорил, надо делать всё наоборот: хочется отвернуться от человека, а ты к нему повернись, хочется ответить злом на зло, а ты ему улыбнись, ответь добром. В физической жизни, в телесной — наоборот. Хочется поспать, устал — ну отдохни, хочется покушать — перекуси. Хочется чаю — попей чаю. Чтобы увидеть достойных людей, нужно, конечно, и причащаться, молиться, участвовать, хотя бы в нашем богослужении, которое называется: молебен Петру и Февронии. Ей-Богу, многие начинали с Петра и Февронии общение с Богом, а перешли потом на серьезный тон общения с Богом — они стали приходить на литургии. Литургия — это когда уже вопросы глобальные решает человек, устраивает свое отношение правильное с Богом, вопросы уже спасения, здоровья души. Здесь пока вот, вторую половинку, а потом переходят уже, становятся духовным чадом, окормляются у батюшки, и, как бы попутно решается вопрос с душой, то есть, с одиночеством.

Так что, злой дух, ну не то, чтобы там бесяра какой-то поселился в душе. Нет, просто злой дух стоит между Вами и людьми. Но не надо унывать, Господь милостив, вот так поступать.