Ты мой свет

Автор: Елена Прибыльцова

Меня зовут Сара. Я живу в маленькой живописной английской деревушке на юге графства Суррей. Работаю в местной библиотеке, которую посещают порядка двух с половиной десятков человек. Кто-то скажет, что моя жизнь — смертная скука, но мне она нравится. К тому же, на работе у меня есть много времени на чтение, без которого я не могу жить. А еще одна моя странная любовь — наше деревенское кладбище. Я обожаю бывать там в дни, когда с неба не сыпет надоедливый английский дождь, и просто гулять среди серых, мрачных надгробий и редких громад склепов. Кому-то это покажется чудным, но мне все равно. Я черпаю вдохновение, спокойствие и умиротворение в подобных прогулках.

Тишина, окружающая меня, словно плотный, мягкий туман, убаюкивает и стирает без следа все волнения и неурядицы, возникающие иногда в моей маленькой жизни. К тому же, на этом кладбище покоятся все мои родные — дедушка, бабушка и мама. И я не могу не навещать место их последнего пристанища, чтобы мысленно поговорить с ними и поведать о своих переживаниях или радостях. Вслух я никогда не разговариваю с ними, словно боясь нарушить тишину, царящую вокруг или спугнуть больших черных ворон, глазеющих на меня с верхушек громадных елей, окружающих кладбище. Своего отца я никогда не знала, да особо и не задумывалась о нем, ведь он сам сделал свой выбор, оставив нас с мамой, когда мне едва исполнилось шесть.

Помимо меня на кладбище бывают иногда редкие посетители, но они не обращают внимания на одинокую девушку, прогуливающуюся среди могил. Все давно привыкли к моим странностям и уважают их. Ведь у всех нас есть свои странности и разве не глупо осуждать друг друга из-за них? Если не считать меня, самой частой посетительницей кладбища является пожилая миссис Уайт, она приходит поговорить со своим усопшим супругом несколько раз в неделю.

Но в этот хмурый октябрьский воскресный день мне внезапно повстречался новый человек, которого никогда раньше я в нашей деревне не видела. Поначалу я даже испугалась, заприметив мелькнувшую среди надгробий высокую мужскую фигуру в длинном сером пальто. Мужчина как будто искал кого-то, беспорядочно изменяя свой маршрут, лавируя меж могил, старательно выбирая место посуше на раскисшей после вчерашнего дождя земле, чтобы поставить туда ногу в черном, до блеска начищенном лаковом ботинке. Именно этот ботинок и смутил меня. Я так четко его рассмотрела, что поняла — мужчина подошел совсем близко ко мне. Я поспешно повернулась в противоположную сторону, чтобы уйти на другой конец кладбища.

— Подождите, прошу вас!

Я испуганно вздрогнула, когда он окликнул меня, но послушно замерла на одном месте.

— Меня зовут Джон, — представился мужчина, подходя ко мне вплотную. — Вы навещаете здесь кого-то из родных?

Я растерянно смотрела на незнакомца, чувствуя, как испуганно колотится у меня сердце. Нет, он был совсем не страшным, даже наоборот. Большие голубые глаза сияли на бледном лице под темными бровями, густые каштановые волосы в беспорядке трепал холодный ветер. Длинные черные ресницы трепетали как у девушки, когда он моргал. Черты лица были резкими — слегка длинноватый нос, тонкие прямые губы, четко очерченный подбородок. Но прекрасные глаза искупали все недостатки. Что-то в его облике меня по-прежнему настораживало, несмотря на привлекательную внешность и доброжелательность.

От мужчины веяло какой-то мрачностью и холодностью, а еще он показался мне старомодным, будто из начала прошлого века. Даже покрой его приталенного пальто.… Сейчас такое не носят.

— Простите, я не хотел мешать вам или напугать вас.

Джон прервал наше затянувшееся молчание и отступил от меня, намереваясь уйти.

— Ох, это вы меня простите, — покраснела я, отчаянно смущаясь, что так долго разглядывала его. — Вы ведь нездешний, верно? Я вас раньше не встречала….

— Напротив, я как раз из этих мест, здесь я родился и жил какое-то время. Но потом уехал, и меня не было долгие годы. Остановился у своей дальней родственницы миссис Уайт. У нее как раз есть свободная комната после смерти мужа….

— У миссис Уайт? — выдохнула я с облегчением, почувствовав себя мнительной дурочкой. — Мы с ней живем неподалеку. Меня зовут Сара.

— Очень приятно, Сара.

Он внезапно взял мою руку и прикоснулся к ней своими губами. И я снова ужасно смутилась.

— Так вы не ответили на мой вопрос? — приподнял он брови в ожидании.

— Я просто люблю гулять в окрестностях кладбища. И да, здесь покоятся близкие мне люди. А вы?

— Я потерял свою жену. Очень давно.

— О, простите.… Но что с ней случилось?

— Она покончила с собой. И не извиняйтесь, всё произошло очень-очень давно.

Джон говорил так, словно передо мной был дряхлый старик. Его манеры всё больше удивляли меня, вместе с тем завораживая. Джон подал мне руку, и я почти бессознательно вложила в нее свою. Вскоре мы вдвоем гуляли по кладбищу, как старые добрые приятели, болтая обо всем на свете. Мне было так легко делиться с ним даже самыми незначительными мелочами из своей жизни, словно я знала его, сколько себя помню.

Когда на землю стали опускаться сумерки, а в дальних уголках кладбища скапливаться тени, Джон сказал:

— Нам пора прощаться, Сара. Вы придете сюда снова? Скажем, в следующую субботу?

— Обязательно. Надеюсь, мы увидимся вновь. Простите за назойливость, но я никогда, ни с кем ТАК не говорила. Даже с мамой.

— Понимаю. Я тоже, — еле слышно признался Джон.

От его слов сердце у меня забыло сделать следующий удар, а ладони вспотели. Я подумала, что он проводит меня прямо до моего дома, но Джон довел меня до кладбищенской ограды и попрощался. В ответ на мой удивленный взгляд, он сказал, что хотел бы еще немного времени провести у могилы своей супруги. А я ощутила непонятный, но очень болезненный укол в сердце. Всю дорогу до дома я думала о том, по какой причине его жена покончила с собой. Если бы у меня был такой муж…. Тут я сердито оборвала свои сумбурные размышления. Веду себя будто влюбленная с первого взгляда студентка. А ведь может статься, Джон уедет из нашей деревни еще до субботы, и я никогда его больше не увижу. От этой мысли отчаянно захотелось расплакаться. Я поспешила в свой уютный маленький домик, оставшийся мне от мамы, где меня ждал лимонный пирог к чаю и начатая книга возле камина.

В субботу я достала из шкафа винтажное зеленое платье в горошек, прекрасно понимая, что под плащом его будет совсем не видно. Но я так сильно хотела понравиться Джону, хоть и чувствовала себя глупо. Как он мог всего за одну нашу встречу завладеть всеми моими мыслями? Я думала, так только в викторианских романах бывает, которые я обожаю. Но, с другой стороны, почему мне не может понравиться мужчина, ведь все мои подруги по школе и колледжу давно вышли замуж. А с Джоном мне так легко и спокойно, наши вкусы во многом схожи. Я старалась не думать о том, что скоро он покинет нашу деревню. Лучше помечтать, что он позовет меня с собой, как бы сказочно это не звучало.

Джон уже ждал меня, стоя по ту сторону кладбищенской ограды, все в том же сером пальто, только теперь его образ дополняла высокая черная шляпа. Ни дать, ни взять, джентльмен из романов Джейн Остен!

— Добрый день! Вы любите винтажный стиль в одежде? — улыбнулась я ему. Куда только делась моя обычная застенчивость?

— Добрый день, Сара! Да, как и вы! — улыбнулся он мне в ответ, бросив быстрый взгляд на подол моего платья, слегка выглядывавший из-под плаща.

Я покраснела. Вот теперь он точно решит, что перед ним самонадеянная деревенская дурочка, мечтающая поймать себе мужа. Но Джон снова подал мне руку, как и в прошлый раз. И мы снова долго гуляли по кладбищу, не обращая внимания на накрапывающий дождь. Слушая его рассуждения, глядя снизу вверх в его строгое, печальное лицо, я уже не в силах была скрывать от самой себя, что безоглядно влюбилась. Едва небо потемнело, Джон опять вызвался проводить меня, и опять остался за кладбищенской оградой.

— Вы хотите еще зайти к своей жене? — спросила я, глядя в землю.

— Да, все верно.

— А почему она решила покончить с собой? — задала я вопрос, мучивший меня всю прошлую бессонную ночь.

Джон так долго молчал, что я уже миллион раз пожалела, что спросила. Но потом раздался его сухой, надтреснутый голос.

— Потому что я не любил ее.

Он резко повернулся ко мне спиной и зашагал вглубь кладбища. Я догнала его и неожиданно для себя взяла за руку, показавшуюся мне чересчур холодной.

— Простите, Джон. Я не хотела сделать вам больно. Простите.

— Сара, вам лучше немедленно уйти отсюда. С наступлением темноты на кладбищах небезопасно.

— Какие суеверные глупости! — воскликнула я. — Сколько раз я задерживалась здесь, когда было уже темно, и ничего со мной ужасного не случилось!

— Но сейчас конец октября, переходящее время. В следующую субботу — Хэллоуин, время, когда на поверхность земли выходит всё темное, злое, отвратительное….

— А где вы будете отмечать грядущий Хэллоуин?

— Я…. Не знаю, — Джон вдруг растерялся и опустил глаза вниз, так что длинные ресницы почти коснулись его бледных щек, отбросив на них тени. — Меня никто не пригласил.

— Наверное, миссис Уайт не слишком веселая компания, — улыбнулась я. — Приходите ко мне. Обещаю, что будет тыква-фонарик, искусственная паутина, яблочный пирог и печенье-страшилки. Так вы придете, Джон?

— Зря вы меня пригласили, Сара, — с горечью вздохнул он. — Но я не могу не принять ваше приглашение. Теперь я точно приду. А сейчас вам нужно идти домой. Немедленно!

Последние слова Джон почти выкрикнул, а в его согласии прийти мне почудилась угроза. Но он не позволил мне обдумать его ответ или что-то сказать. Он схватил меня в охапку и практически вытолкал за кладбищенские ворота. А когда я немного опомнилась, то Джон уже растворился в сгустившихся сумерках меж крестов и могил. Совершенно опустошенная и напуганная его резкостью, я медленно поплелась домой.

Дома я забралась в глубокое кресло возле камина, разожгла его, подбросив несколько полешек, заварила горячий чай с лимоном и закуталась в теплый плед. Я настолько продрогла — то ли от холодного ветра, то ли от внезапной резкости Джона, что долго не могла согреться, несмотря на окружавшее меня тепло. Меня продолжало морозить после случившегося. И только сейчас я осознала, что мы не условились о новой встрече. Джон лишь обещал прийти ко мне в гости на празднование Хэллоуина. Меня охватило сильнейшее нервное возбуждение, страх, что я, возможно, больше никогда его не увижу. И только огромным усилием воли я запретила себе возвращаться обратно на кладбище. Мне оставалось одно — верить, что Джон сдержит свое обещание.

*** *** ***

До Хэллоуина оставалась неделя, и я каждый день ходила на кладбище, чтобы увидеть его. Вернее, даже дважды в день — в обеденный перерыв и вечером. Но всё тщетно. Кроме миссис Уайт и редких посетителей я не встречала никого. Наконец, за два дня до Хэллоуина я решилась и подошла к миссис Уайт, когда старушка, побывав на родной своему сердцу могиле, выходила в кладбищенские ворота.

— Здравствуйте! Простите, что беспокою вас, но вы бы не могли передать вашему квартиранту, что я искала его….

Миссис Уайт удивленно приподняла свои тонкие брови.

— Ты, наверное, что-то путаешь, девочка! У меня нет никаких квартирантов. И до этого не было.

— Но как же? Его зовут Джон. Фамилию я не знаю, к сожалению. Мы познакомились с ним здесь, на кладбище, и он рассказал мне, что недавно вернулся издалека на свою родину, остановился у вас в доме и навещает могилу своей безвременно ушедшей жены, которая покончила жизнь самоубийством….

Я похолодела, следя за выражением лица миссис Уайт. По мере моего рассказа, она всё сильнее бледнела. И вот уже ее сухая рука теребит какой-то защитный амулет, спрятанный под воротом старого выцветшего пальто.

— А как он выглядел, Сара?

— Высокий, довольно красивый. Со светлыми голубыми глазами, каштановыми волосами. В немного старомодной одежде — сером длинном пальто и высокой шляпе….

— Пресвятая Дева Мария! — ахнула миссис Уайт, и даже чуть-чуть отступила от меня, словно только что выяснила, что у меня грипп. — Надеюсь, ты не пригласила его к себе на предстоящий праздник?

Я красноречиво промолчала, опустив глаза.

— Ох, Сара, Сара, что же ты натворила?! — продолжила причитать миссис Уайт, заламывая руки в потертых кожаных перчатках.

— Да объясните же мне, в чем дело! — внезапно разозлилась я, стряхнув с себя липкую паутину страха и оцепенения.

— Когда я была совсем еще девчонкой, — заговорила миссис Уайт, понизив голос до полушепота, — в нашей деревне произошла трагедия. Погибла молодая девушка — Каролина. Она повстречала красивого мужчину на кладбище, навещавшего свою почившую жену. Каролина влюбилась в него и пригласила к себе в дом на Хэллоуин. Девушка, как и ты, жила одна. После той страшной ночи в ее доме обнаружили полнейший хаос, а саму Каролину нашли мертвой, ее тело уже остыло. Незнакомца так никто и не нашел, сколько не искали.

— И причем здесь Джон? — спросила я, тоже переходя на шепот.

— Притом, что это он и был. Вернее, его неупокоенный дух.

Услышав такое, я подумала, что миссис Уайт немного повредилась рассудком после смерти супруга. И хоть и нервно, но улыбнулась.

— Я не верю в глупые суеверия. Тем более в столетний, или сколько там прошло времени, призрак.

— Тебе придется поверить, Сара, — зловеще произнесла миссис Уайт.

— Во что?! В призраков?! — перебила я ее. — Что за оккультная чушь? Я никогда в это не поверю! Я касалась его руки, разговаривала с ним, как сейчас с вами! Он живой человек — из плоти и крови. Миссис Уайт, простите меня, но вам будет лучше показаться психиатру.

— Сара, если ты во что-то не веришь, не означает, что этого не существует. И когда он придет за тобой, ты в этом убедишься, но будет поздно убегать. Ты уже в его власти. Сейчас наступило темное время перехода, потому всё бесплотное обрело плоть, всё бескровное наполнилось жизнью….

— Это неправда, чушь, суеверие! — отчаянно замотала я головой, отступая от миссис Уайт, и вспоминая, что похожие слова говорил мне Джон.

— Днем у призрака нет силы. Но с наступлением ночи он становится опасен. Сара, не впускай его в дом, гони прочь. Не оставайся с ним рядом после того, как зайдет солнце и призрак обретет полную силу. Используй соль или сухую лаванду в качестве защитного оберега, посыпав ими порог своего жилища. Говорят, он не сможет переступить через такую преграду….

Не в состоянии больше слушать ее бред, я кинулась бежать вглубь кладбища, не разбирая дороги. Опомнилась я, лишь очутившись в незнакомой мне части, где ветви деревьев перевешивались через ограду, а вокруг могил, а иногда и прямо на них, росла высокая, запущенная трава. Чтобы отдышаться, я присела на замшелое каменное надгробие и на мгновение прикрыла глаза. А когда снова их открыла, то увидела далеко впереди высокую фигуру Джона в сером старомодном пальто, маячившую среди могил. Он не заметил меня, скорее всего из-за высокой травы, за которой я сидела. Я осторожно поднялась на ноги и медленно пошла за ним следом.

Но вскоре мне пришлось ускорить шаг, чтобы не потерять его из виду. Джон скрылся в сером каменном склепе, наполовину заросшем зеленым мхом и бурым лишайником. Высокая резная створка двери бесшумно закрылась за ним. Так вот где покоится его жена! Должно быть, он решил похоронить ее в старинном семейном склепе. Значит, Джон любит ее до сих пор, коли так предан ее могиле. Я разозлилась на себя за незнакомый мне до встречи с ним острый укол в области сердца, бывший, несомненно, не чем иным, как ревностью. Я решила подождать Джона, чтобы вместе с ним посмеяться над мистическими россказнями миссис Уайт. Но он всё не выходил и не выходил из склепа. Что же там можно делать столько времени? Когда прошло не менее часа, я решительно подошла к серой громаде и толкнула резную деревянную дверь. Она отворилась с громким противным скрипом, словно сюда заходили десятки лет назад, а не только что передо мной. Я вздрогнула от этой мысли. Внутри было оглушительно тихо и пусто. Мурашки побежали по моим рукам и спине.

— Джон, — тихонько окликнула я, хоть и знала, что мне никто не ответит.

Здесь же нет другого выхода? Я прошла чуть дальше, окинув взглядом каменные надгробия. Их было четыре. В полумраке склепа надписи на двух из них были практически неразличимы. Сохранилась лишь полустертая фамилия — Бертран. А вот на двух других надгробиях, находившихся совсем рядом друг с другом, я прочла имена — Алисия Бертран и Джон Бертран. Оба умерли в один и тот же год с разницей в пару месяцев — одна тысяча девятьсот второй. Мурашки на моем теле переросли в крупную дрожь.

«Это всего лишь совпадение, — сказала я себе. — Здесь покоятся предки МОЕГО Джона, а его жена похоронена где-то в другом месте. А я всего лишь суеверная идиотка, поддавшаяся влиянию миссис Уайт».

Я пыталась не обращать внимания на другие, менее реалистичные мысли, роящиеся в моем подсознании, а главный вопрос, куда же делся Джон, вошедший сюда и буквально растворившийся в воздухе, выбивал меня из колеи. Я не обнаружила в склепе запасного выхода. Внезапно я почувствовала, как меня обдало нездешним холодом с такой силой, что волосы на моей голове зашевелились. А еще пришло осознание того, что мне здесь не рады. Какой-то невидимой, но мощной волной, меня выбросило прочь из склепа, и я даже не поняла, сама ли затворила дверь или она захлопнулась прямо перед моим носом. Ничего подобного я не испытывала ранее во время моих прогулок по кладбищу. Не в силах совладать с первобытным страхом, завладевшим самыми потаенными уголками моей души, я бросилась бежать и остановилась только далеко за кладбищенской оградой, когда мимо меня проехал автомобиль. Я присела на корточки и долго хватала ртом воздух, стараясь успокоиться и вернуться в реальность. Но домой я вернулась словно другим человеком. Вся моя вера в рациональное восприятие окружающего мира пошатнулась как столетний дуб, оказавшийся пустым внутри, под первыми порывами ветра.

На другой день я взяла отгул на работе, сославшись на недомогание, и отправилась в архивный отдел нашей деревни, захватив с собой бутерброд, шоколадку и термос с черным чаем. Сотрудница архива, моя хорошая знакомая, предоставила в мое распоряжение все имеющиеся материалы за одна тысяча девятьсот второй год. Я боялась начать с апреля месяца, когда умерла Алисия Бертран, поэтому добросовестно просматривала архивные документы и старые, пожелтевшие газеты за все предшествующие месяцы, но ничего интересного там не нашла. И вот, на первой полосе апрельского номера местной хроники, жирный заголовок гласил, что мистер Джон Бертран убил свою молодую жену Алисию, с которой обвенчался в прошлом сентябре. В припадке ревности он толкнул ее, и несчастная упала, ударившись головой о каминную решетку. Острый штырь вонзился ей в висок, было много крови…. Мистера Бертрана не заключили под стражу до суда, по официальной версии из-за того, что он не осознавал, что делает и находился в состоянии аффекта после того, как открылась правда об измене его жены с другим мужчиной. А злые языки судачили, что судье была дана огромная взятка….

Трясущимися руками я отыскала июньский номер этой же газеты и вскоре мне на глаза попалась статья о самоубийстве самого мистера Бертрана, не пожелавшего ждать суда и, по словам автора статьи, не выдержавшего мук совести. К статье прилагалась фотография Джона Бертрана. С бешено колотившимся сердцем я смотрела на красивого мужчину с немного резкими чертами лица, облаченного в темно-серое пальто и черный цилиндр. Его прищуренные светлые глаза с вызовом смотрели на меня сквозь прошедшее столетие, как и на всех, читавших эту статью и осуждавших его поступок.

Мои ладони вспотели от ужаса, глаза отказывались верить увиденному, ведь на меня смотрел мой незнакомец с кладбища. Нет, этого не может быть. Видимо, передо мной предок Джона, его прадедушка, и он просто очень сильно на него похож. Ведь иначе окажется, что миссис Уайт во всем права, а Джон не только призрак, но и лгал мне обо всем. Выходит, он сам убил свою жену, а после покончил с собой.

«Потому что я не любил ее», — эхом отозвались в моей голове слова Джона об его покойной жене.

Дрожащими руками я перевернула еще целую кипу газет и журналов, но нашла лишь похожие статьи и еще одно такое же фото мистера Бертрана. Пошатываясь словно пьяная, я брела домой, спотыкаясь на каждом шагу о несуществующие препятствия, а в моем мозгу всё прочнее укреплялась единственно верная истина: я разговаривала с призраком Джона Бертрана, на руках которого кровь его собственной жены, несчастной девушки Каролины и его собственная. Он покончил с собой, выстрелив себе в голову из револьвера. Я повстречала призрак мужчины, умершего больше сотни лет назад, и влюбилась в него с первого взгляда, почувствовав в нем родственную душу. И этот призрак придет ко мне в гости в хэллоуинскую ночь, чтобы забрать мою душу с собой.

Но разве я могла трусливо сбежать теперь, так и не докопавшись до истины? Ведь от самой себя не убежишь.

Весь день я готовилась к Хэллоуину. Сделала светящиеся фонарики из больших оранжевых тыкв, развесила по углам искусственную паутину, испекла яблочный пирог и сдобное печенье со страшными мордочками. Всё, как обещала Джону. За праздничными хлопотами я как-то отвлеклась от своих жутких мыслей, из-за которых мне казалось, что я медленно схожу с ума. Я сервировала небольшой круглый столик возле весело пылающего камина, надела ярко-желтый свитер и черную длинную юбку. Нарезав яблочный пирог аккуратными ломтиками, я почувствовала, как по моему лицу бегут слезы. Я так долго ждала этого вечера, так мечтала о приятной беседе с Джоном. Представляла, как буду угощать его чаем, и его голубые глаза будут искриться теплом, а на щеках появятся красивые ямочки от улыбки…. Сердито вытерев мокрое лицо, я подошла к зеркалу, расчесала свои кудрявые рыжеватые волосы, накрасила глаза сливовыми тенями и черной тушью, отчего их серо-зеленый цвет стал выглядеть ярче. Ну, вот я и готова к праздничной ночи. Хотя еще не совсем. Осталось самое главное….

Достав банку с солью из кухонного шкафчика, я щедро насыпала ее возле входной двери, у самого порога. Получилась непрерывная сплошная полоса-препятствие. После всех манипуляций я уселась в глубокое кресло, закуталась в мягкий плед, так как меня начало знобить, и стала ждать. Наверное, я всё-таки задремала, потому что вздрогнула всем телом, подскочив в кресле так, что даже плед свалился с моих плеч на пол. Виной всему послужил тихий, едва различимый стук в дверь. Потом еще и еще, с каждым разом все громче и нетерпеливее. Стрелка на часах приближалась к полуночи. Вмиг онемевшей рукой я взяла со стола мобильник, намереваясь позвонить местному шерифу.

Но телефон выпал из моей руки, когда деревянная дверь содрогнулась от мощного удара нечеловеческой силы. Я вскочила на ноги как раз в тот момент, когда ключ в замочной скважине начал вращаться сам собой в безумном круговороте, а затем дверь резко распахнулась. На пороге стоял Джон. Его лицо под черной шляпой показалось мне белее обычного, а голубые глаза сверкали злобой. Он сделал шаг через порог, но тут же отшатнулся назад, словно его оттолкнули неведомые силы. Его губы скривились от боли, издав странный шипящий звук. Я же была вне себя от радости и облегчения, поняв, что совет миссис Уайт оказался действенным.

— Зачем же ты пригласила меня, Сара, коль теперь не впускаешь в свой дом и держишь на пороге, словно незваного гостя?

Его голос изменился, став из нежного и глубокого, глухим и прерывистым, как будто раздающимся из-под земли.

— Зачем же ты врал мне, Джон? — дрожащим голосом ответила я, не двигаясь с места. — На твоих руках кровь твоей жены Алисии, бедной Каролины, а сам ты покончил с собой больше века назад! Ты даже не человек!

— Значит, ты всё знаешь! — холодно улыбнулся он. — Так даже интереснее!

— Убирайся прочь из моего дома! Я не Каролина и сумею постоять за себя! Ты не сможешь войти и убить меня! И я тебя не боюсь!

— Как же ты ошибаешься, дитя!

Его улыбка превратилась в обманчиво-манящую, а у себя за спиной я услышала грохот. Испуганно обернувшись, я увидела, что мои книжные полочки, висевшие над камином, разлетелись в разные стороны вместе с книгами, будто невесомые пушинки одуванчика.

— Я могу в любой момент убить тебя, Сара, даже не входя в твой дом.

Теперь его голос стал спокоен, из глаз исчезла дикая злоба, но он не отводил их от моего лица. А прямо перед собой я увидела парящий в воздухе кухонный нож, которым я нарезала яблочный пирог. Острое лезвие было нацелено прямо мне в шею. Я застыла на месте, уже ощущая, как нож впивается в мою кожу, перерезая трепещущую жилку на горле.

— Но я не сделаю этого, — продолжил Джон тем же спокойным, отрешенным голосом. — Потому что я не убивал и Каролину. Я всего лишь хотел поделиться с тобой тем, что мучает меня так много времени, полагая, что, наконец, нашел родственную душу, что ты меня понимаешь, и что я тебе стал небезразличен, что, даже узнав, кто я, ты не отвернешься…. Увы, я жестоко ошибся….

Нож с глухим стуком упал на ковер.

— Прости, что испугал тебя, Сара. Я искренне не хотел этого. Увидев запертые двери, а затем и защитную полосу, я разозлился. А мне очень сложно контролировать свою ярость…. Даже когда я был человеком, было трудно, а теперь и подавно, после того, кем я стал…. Я не причиню тебе вреда, клянусь. Прощай, милая Сара….

Он подарил мне теплую улыбку, а в его посветлевших глазах застыло столько невыразимой печали и нечеловеческой тоски, что у меня заныло сердце. Джон повернулся ко мне спиной и медленно пошел прочь. Не помня своего недавнего ужаса, не помня себя самой, я бегом кинулась к дверям, упала на колени перед порогом и прямо рукавами свитера в пару секунд разметала защитную соляную полосу. Затем вскочила на ноги и, держась рукой за дверной косяк, крикнула прерывающимся голосом вслед удаляющемуся Джону:

— Не уходи, прошу тебя. Я приглашаю тебя разделить со мной эту хэллоуинскую ночь. И прошу простить за такой прием. Я верю тебе, Джон! Я тебе верю, клянусь!

Он оказался рядом слишком быстро, будто бы и не уходил от дверей на приличное расстояние по подъездной дорожке. Я закрыла за ним дверь и сделала приглашающий жест к столу. Джон неторопливо снял с себя пальто, повесив его на вешалку, затем цилиндр, положив его на диван. Он остался в черном приталенном костюме тройке и белоснежной рубашке с кружевными манжетами и жабо. Из кармана жилета свисала золотая цепочка от карманных часов. Он сел в кресло напротив меня и учтиво склонил свою темноволосую голову.

— Благодарю тебя, Сара. Очень надеюсь, что мы оба не пожалеем о твоем приглашении.

Я молча кивнула. Налила ему остывшего чаю в красивую чашку с золотым ободком и подвинула тарелочку с куском яблочного пирога. Он поднял на меня погрустневшие глаза.

— К сожалению, я не смогу по достоинству оценить твоего гостеприимства, дорогая Сара. Прости.

— Кто же ты такой, черт возьми?! — мне было совсем не до приличий.

Подойдя к нему вплотную, я бесцеремонно взяла его за руку, заметив, как он вздрогнул от моего неожиданного прикосновения. Я ощущала его тело под своими пальцами, прохладную, но не ледяную кожу, видела ясные голубые глаза прямо перед собой.

— Если ты призрак и не можешь есть и пить, то почему я чувствую тебя, говорю с тобой?!

— Потому что ты особенная, Сара, — ответил он, беря мою руку в свою и целуя ее вполне теплыми губами. — Ты одинока, ты потеряла своих близких и не отпустила их в своем сердце. Ты чувствуешь чужую боль. Ты живешь прошлым. А я и есть прошлое…. Но так будет не всегда. Хэллоуин — древний языческий праздник. Праздник мертвых, в это время мы можем проникнуть в мир живых и даже обрести плоть, как видишь.

— Каролина была такой же, как я?

— Да. Но ты намного смелее нее. Прошу, присядь, Сара, и я всё тебе расскажу. Впереди у нас долгая ночь.

Джон выпустил мою руку и я, обогнув стол, села в свое кресло. Даже если миссис Уайт права, а Джон лжет, и здесь лишь затем, чтобы забрать мою жизнь, свой выбор я уже сделала и назад пути нет. Отпустить его в неизвестность, не узнав истины, я не смогла. Также как и не смогла побороть свои чувства к нему, невзирая ни на что.

— Нашу свадьбу с Алисией устроили мои родители, так называемый династический брак. Мой отец был властным, жестоким человеком. Я всегда боялся, что стану им, и в итоге так и вышло. Мы с ней не любили друг друга и были чужими людьми. Возможно, если бы я проявил к ней хоть каплю нежности и доброты, всё сложилось бы по-другому. Но я не замечал ее, мне было все равно. Алисия еще до нашей свадьбы была влюблена в своего кузена. Они продолжили встречаться, и Алисия забеременела. Когда она рассказала мне об этом, я впал в бешенство. Мы ссорились, кричали, обвиняли друг друга. В порыве злости и ненависти я слишком сильно толкнул ее. Она не удержалась на ногах и упала на каминную решетку. Железный прут воткнулся несчастной прямо в висок. Алисия умерла мгновенно, я ничего не успел сделать. До сих пор ощущаю на своих руках ее горячую, липкую кровь. Там было столько крови…. А ведь мне нужно было просто отпустить ее, дать ей развод. Но для меня, как и для моего отца, фамильная честь была превыше всего. Я не ведал, что такое семейное счастье, любовь, забота…. Но, видит Бог, хоть я и виноват в гибели Алисии я не хотел этого…. Не хотел…. Она стала являться мне во сне каждую ночь, мои родители отвернулись от меня. Родители Алисии прокляли меня. Я остался совсем один. А еще меня ожидал суд. Я не мог оказаться на скамье подсудимых. Поэтому сделал то, что заслужил. Пустил пулю себе в висок, думая, что мои мучения на этом закончатся. Как же я ошибался.

— Ты помнишь, что произошло потом? — еле слышно спросила я.

— Всё как в тумане. Большинство времени я скитаюсь в плотном, нескончаемом тумане, не испытывая никаких чувств, желаний, эмоций — ни жажды, ни голода, ни жары, ни холода. Но помню всё, что со мной случилось. А потом что-то происходит, словно яркая вспышка или молния, и я оказываюсь в мире людей. Я могу ходить среди них, разговаривать с некоторыми, узнавать какие изменения и прогрессы произошли за время моего скитания в небытии. Возвращаться обратно в туман невыносимо больно, и я не знаю, как это прекратить. Мир так сильно изменился за эти годы, но люди, люди остались прежними….

Джон надолго замолчал, глядя на свои вытянутые ладони, словно на них всё еще можно было разглядеть кровь Алисии. На секунду оторвав взгляд от его лица, я вдруг увидела, что искусственная паутина, развешенная мной по углам дома, превратилась в настоящую. Фонарик-тыква зловеще подмигивал вырезанными глазницами и скалил зубы в кривом, жутком оскале. Чай в чашке Джона покрылся ледяной коркой, а пирог — тленом. Я сделала глубокий вдох и снова сосредоточилась на мужском лице, искаженном мукой.

— А Каролина? Что произошло с ней?

— С Каролиной я повстречался на кладбище, так же как и с тобой. Для меня беседы с ней стали временным спасением из моей вечной темницы. Но она не знала, кто я до самой последней минуты, когда я сам признался ей в этом. В такую же темную хэллоуинскую ночь. Каролина смертельно побледнела, ее губы стали синими, она умерла мгновенно, даже не успев подняться из кресла, в котором сидела. Таким сильным был ее испуг. Позже я нашел на полке сердечное лекарство. У Каролины было больное сердце. Я снова погубил невинную душу, хоть и не хотел этого. И сейчас я повторяю тоже самое с тобой, Сара. Ты видишь, кто я такой…. Что я такое…. Чудовище, злобное, бездушное чудовище, мятущееся в вечности.

— Миссис Уайт сказала, что в доме Каролины обнаружили полнейший беспорядок. Это сделал ты?

— Скорее всего. Когда я понял, что она мертва, я уже не мог контролировать свои эмоции….

— Джон, ты должен успокоиться, — тихо попросила я. — Посмотри вокруг….

Он окинул комнату удивленным взглядом. Сброшенные с полок книги парили в воздухе, трепеща раскрытыми страницами, старенький комод тоже приподнялся в воздух, как и этажерка с цветочным кашпо. Лишь вокруг нашего столика было относительно спокойно.

— О, прости меня, Сара, прости во имя Господа! Что я творю….

Предметы с громким стуком попадали на пол, а Джон закрыл лицо дрожащими ладонями. Стараясь не обращать внимания на царящий вокруг хаос, я поднялась со своего места и подошла вплотную к его креслу, отняла руки Джона от его лица, сжала их в своих руках, и горячо зашептала:

— Послушай меня, пожалуйста, Джон. Я не боюсь тебя. Я здесь, с тобой. Я не умерла и не рассыпалась на тысячу мелких кусочков. И вот, что я скажу тебе. Ты не чудовище. Ты несчастный, запутавшийся человек, которому никто не протянул руку помощи в сложный период. Да, Алисия погибла от твоей руки, но ты этого не хотел. Это вышло случайно! Ты достаточно наказал себя за ее смерть. Ты умер, чтобы не чувствовать этой боли. И в гибели Каролины ты не виноват, ты не мог знать про ее больное сердце…. Умоляю тебя, прости себя, наконец. И я уверена твоя пытка, твои скитания во тьме закончатся. Довольно страдать, ты сполна расплатился за свои ошибки. Никто такого не заслуживает.

Он слушал меня с выражением отчаянной надежды на лице. А потом вдруг отнял свои руки, обхватил ими мое лицо и, приблизив его к себе, коснулся моих губ своими прохладными губами. Не знаю, целовал меня призрак или мужчина, но тот поцелуй был воплощением нежности, нерастраченной любви и страсти. И я ощутила его каждой клеточкой своего тела. Мне показалось, Джон целовал меня целую вечность, а его ладони скользили по моим плечам и спине, успокаивая и лаская.

Когда же он отпрянул от меня, всё его лицо преобразилось. Исчезли холодность и суровость, резкие черты стали мягче, голубые глаза сияли, а на губах появилась теплая улыбка.

— Благодарю тебя, Сара. Я всё понял. Я не мог уйти, не зная этого чувства. Не умея любить и прощать. Я не мог увидеть света. Теперь я его вижу. Ты мой свет, Сара. Наконец, я обрету долгожданный покой….

— Нет, нет, нет! Джон, не уходи, прошу тебя! Я не хочу оставаться без тебя! Я люблю тебя…. Неужели покой для тебя означает наше расставание навеки? Тогда, когда мы только обрели друг друга?

— Милая Сара, я не принадлежу этому миру. И прошу, не тоскуй обо мне. Ты не должна жить прошлым. Ты сделала для меня намного больше, чем я того заслуживаю. Помогла ощутить себя тем человеком, кем я никогда не был при жизни. Прощай, моя смелая, прекрасная Сара! Моя любимая Сара….

Его последние слова прозвучали уже откуда-то издалека. Черты лица исказились и расплылись, будто я смотрела на него сквозь призму калейдоскопа. Руки перестали обнимать меня, медленно растворяясь в воздухе, удаляясь от меня в неизвестные дали…. Громкий хлопок заставил содрогнуться весь дом, перевернул стол с хэллоуинским ужином, выбил стекла в окнах. Оглушенная, испуганная, рыдающая, я зажала уши руками, а затем мое сознание погрузилось в благословенную тьму.

— Джон, вернись ко мне, прошу тебя, — шептала я, глотая слезы, гладя дрожащими пальцами дорогое имя, высеченное на каменном надгробии. — Я приму тебя в любом обличье, только не бросай меня…. Прошу….

Наутро миссис Уайт нашла меня без сознания среди перевернутой мебели и разбитого стекла. Но я была жива и невредима. Рассказав шерифу какую-то невразумительную историю про грабителя, ворвавшегося в мой дом, я сразу сбежала на кладбище. Я так отчаянно надеялась, что увижу его здесь, что он ждет меня, что он не растворился этой ночью в своем обретенном покое. Но в склепе меня встретила мертвая тишина, да старое пыльное надгробие, сообщавшее мне, что моего любимого нет в живых уже больше сотни лет. За что мне выпала такая жестокая пытка: встретить свою родственную душу, своего единственного и тут же потерять, потому что между нами целый век времени и пространства, а его кости давно сгнили под этим каменным надгробием? Так не должно было случиться, не должно!

Дверь склепа со скрипом отворилась, но это была всего лишь миссис Уайт, запыхавшаяся и растрепанная. Она подняла меня с каменных плит и повела к выходу из склепа.

— Не плачь, моя девочка, не плачь. Так суждено, так должно быть. Он не забрал твою душу, значит, ты должна жить и радоваться каждому дню! Зло не смогло навредить тебе, значит, у тебя чистая душа….

— Вы ничего не знаете, — прорыдала я. — Он сказал мне на прощание, что я его свет….

— Господь Всемогущий! — миссис Уайт торопливо перекрестилась. — Выходит, ты помогла проклятой душе обрести покой. Так чего же ты плачешь, глупенькая? Ты радоваться должна, что и сама жива осталась, и что он больше никогда не вернется в наш мир….

Я ничего не ответила, продолжая беззвучно плакать и покорно плестись за миссис Уайт. Но всё моё существо противилось страшной мысли, что я должна жить без него и в этом мире, а что еще хуже и в ТОМ, если мне придется вечность бродить в тумане без него. Потому что я знала…. была уверена, что СВОЙ покой никогда не обрету без него.