Мастер, который слышит больше: история настройщика Сергея Суднева

Сергей Суднев – не только талантливый музыкант, но один из немногих в Пензе мастеров, владеющих искусством настройки фортепиано

Многие из нас замирают, когда на сцене концертного зала пианист касается клавиш. Но мало кто задумывается: чтобы звук был ясным и чистым, надо, чтобы над инструментом «поколдовал» человек с чутким слухом и набором странных инструментов.

Как устроена музыка

Для начала небольшой ликбез. Слово «фортепиано» означает не отдельный инструмент, а целую «семью», в которую входят и простое пианино, и сценический рояль. Сергей Юрьевич может найти подход ко всем «подопечным».

Пианист, преподаватель Пензенского музыкального колледжа им. А.А. Архангельского (это основная его работа) настраивает клавишные в родном учебном заведении и в ПГУ. Все началось с любопытства.

– С детства я обожал разбирать игрушки, – смеется Суднев. – Собрать обратно, правда, получалось не всегда. Но этот азарт – понять, как все устроено, я пронес через всю жизнь. Вот однажды и решил изучить «начинку» своего пианино.

Первые шаги были непрос­тыми. Теория познакомила с азами редкой профессии, но практика оказалась куда сложнее. Свой первый инструмент Сергей Юрьевич настраивал... девять часов.

В одной из книг он прочитал: «Только когда настроите 100 инструментов, можете считать себя начинающим мастером». Но это его не испугало.

Судневу повезло с наставницей. Ею стала легендарная Капитолина Дмитриевна Якунина (увы, ее уже нет в живых). Она когда-то работала на пензенской фабрике пианино.

– Мы вместе ездили по школам, реставрировали инструменты, готовили рояли к серьезным конкурсам. Она стояла рядом и поправляла: «Ключ держишь не так. Тут давишь слишком сильно». Это как в работе токаря или слесаря: чтобы научиться, нужно видеть руки мастера.

Капитолина Дмитриевна щедро делилась нюансами, о которых молчали учебники. Теперь, когда фабрика пианино стала историей, Сергей Юрьевич – один из немногих хранителей этих уникальных знаний…

Мелодия и физика

– Труд настройщика непрост, – признается наш собеседник. – Чтобы «подлечить» механику рояля, его нужно разобрать. А детали тяжелые. Проверяем звук. Опять не то? Снова все вытаскиваем! С собой приходится возить чемодан с инструментами, мотки струн. Не каждому такая нагрузка по силам.

Увы, романсы «поют» не только вылеченные мастерами инструменты, но и финансы. Обычно настройщиков музыкальные школы и другие учреждения в штате не держат. Приходится браться за разовые заказы, работать с частными клиентами. Можно сказать, настройщиков в профессии удерживает любовь к своему делу.

Кстати, мастерам не обязательно быть музыкантами, главное – чувствовать гармонию. Они в какой-то мере физики – им надо различать едва заметную пульсацию звука.

История одного пианино

За годы практики у Сергея Юрьевича накопилось немало историй. Одна из них произошла в Башмаково. Семья забрала из клуба списанное пианино «Пенза» для дочки, которая пошла в музыкальную школу.

– Когда я стал нажимать на клавиши, ужаснулся, – вспоминает Суднев. – Ни одной чистой ноты! Открыл крышку и замер: внутри все было черное от вековой пыли и паутины, молоточки стояли «сикось-накось», пружинки лопнули.

Мастер честно предложил «похоронить пианино с почес­тями», но семья пришла в отчаяние: другое им было не по карману. Вздохнув, настройщик принялся за работу. Возился два дня. И реанимировал инструмент!

«Несите гвозди!»

Иногда мастеру приходится становиться настоящим изобретателем. В одной из воскресных школ Сергей Юрьевич столкнулся с безнадежной поломкой: треснул басовый штег (деталь, передающая вибрацию струн на деку). Ее надо было менять целиком, но такой возможности тогда не было.

– Сидел, думал и в итоге сказал: «Несите гвозди!» С помощью кусачек их регулировали по длине и вбивали прямо в дерево, чтобы закрепить конструкцию, – вспоминает настройщик. – Казалось бы, кустарщина! Смешно! Но спустя пять лет я заехал к ним снова: гвозди на месте, штег держится, пианино работает.

Мастер признается, что ему жаль старые инструменты.

– Хочется спасти их, как врачу – безнадежного больного. И вот ты делаешь все возможное, затем берешь аккорд и понимаешь: «Живо пианино!» – улыбается Суднев.

Кто подхватит ключ?

Парадокс: в музыкальных школах дети по-прежнему разучивают гаммы, в филармониях дают концерты. А профессия настройщика умирает. Сергею Юрьевичу некому передать свое искусство. Вся его семья – музыкальная, но нужен еще технический склад ума…

Сегодня в Москве организуют краткосрочные курсы, где за неделю обещают обучить азам профессии. Суднев относится к этому скептически. Можно научиться не рвать струны и подклеивать войлок, но вряд ли за такой срок ты сможешь «почувствовать» инструмент. На это обычно уходят годы.

Мастер мечтает организовать в музыкальном колледже факультатив, чтобы передать молодым музыкантам базовые навыки настройки. Может, кто-то влюбится в это дело и продолжит традицию?

Суднев убежден: его профессия – не механическое действие, а служение.

– На расстроенном инструменте невозможно сыграть Шопена или Брамса так, чтобы каждый звук был подарком для слушателя, – подводит итог Сергей Юрьевич. – Ты даешь фортепиано возможность высказаться, а музыканту – передать красоту мелодии. Когда в конце работы я сам сажусь за клавиши, чтобы проверить инструмент, понимаю: это стоило каждой потраченной минуты.

Автор: Анна Китаева, «Пензенская правда» (№20, 20.05.2026)