Дионисий Лёвин: «Подкаст позволяет мне оставаться самим собой»

Православный священник Дионисий Лёвин вот уже несколько месяцев ведёт свой подкаст «После отбоя», в котором беседует с подростками на волнующие их темы. Мы поговорили с батюшкой о том, почему он запустил свой подкаст, с какими трудностями столкнулся и что думает об этом церковь.

— Спасибо, что согласились на нашу беседу! Как обычно реагируют люди, когда понимают, что перед ними священник и ведущий подкаста?

— Священник сегодня — это человек, не закрытый от медийного пространства, у большинства есть социальные сети и свои площадки для трансляции идей. Это каналы в Telegram и на YouTube, Instagram-блоги. Поэтому, когда мы с кем-то встречаемся впервые и я говорю, что я священник, это не вызывает удивления. А вот когда разговор заходит о подкастах — да, я часто вижу на лицах эту эмоцию. Но мои собеседники удивляются не потому, что я священник и у меня есть подкаст, а потому, что не знают, что это такое.

Всё-таки подкасты — слабо освоенная ниша в России. Многие, кого я приглашаю к себе на запись, просят пояснить, чем такие аудиопередачи отличаются от остальных форм массмедиа. И это, кстати, касается разных возрастов: так реагируют и подростки, и взрослые. «Ребята, придёте на подкаст?» — «А что это такое, мы никогда не видели и не слышали», — типичная история.

— Отец Дионисий, почему вы решили запустить свой подкаст? Как он сочетается с вашей работой и духовным саном?

— Я не первый священник, который ведёт подкаст. На моё решение повлияла пандемия и самоизоляция. Хотя я живу в Самаре и в полной мере карантин, конечно, не почувствовал: у нас всё было не так строго, как в Москве. Наш храм не закрывали, он работал. Однако самоизоляция подтолкнула меня к тому, чтобы ярче заявить о себе в интернете.

Я давно веду страницы в VK и Instagram, но хотелось найти какую-то новую площадку. В подкасте увидел возможность органично совместить два важных направления и развиваться как священник и педагог. С 2013 года я активно работаю в образовании: преподавал и школе, и в духовной семинарии, последние шесть лет возглавляю центр дополнительного образования, мне нравится педагогика, и я хочу расти в этом направлении. Подкаст позволяет мне оставаться самим собой и не жертвовать ни педагогикой, ни служением.

— Почему именно аудиоформат, а не, скажем, канал на YouTube?

— YouTube требует от священника определённых жертв. Там столько всего, что, даже создав отдельный канал, всё равно не можешь уйти от общего фона, рекламы и стороннего контента. Подкаст, наоборот, позволяет от всего этого абстрагироваться. Когда создаю группу ВКонтакте, я наполняю её только тем, что хочу показать пользователям. Я не противник YouTube, наоборот, люблю эту площадку и пользуюсь ей активно. Но самому заходить на неё с авторским проектом мне не хотелось.

— Не считается ли грехом у священнослужителей вести подкаст, аккаунт в Instagram, заниматься их продвижением?

— Нет, конечно! Это не грех. Церковь абсолютно адекватно относится к технологиям, СМИ, прогрессу.

Я люблю приводить такой пример: ни в машине, ни в холодильнике, ни в телевизоре нет греха. Грех начинается тогда, когда ты используешь вещи во зло. Если смотришь по телевизору гадости, страдаешь обжорством и так далее.

В соцсетях, подкастах и YouTube нет ничего греховного. Но если в интернете ты забываешь, что ты священник, и начинаешь себя неправильно позиционировать, это в корне неверно. Плохо, когда ты с прихожанами один, а с подписчиками другой. Нужно сохранять целостность. Если ты в жизни православный христианин, священник, ты и в интернете должен оставаться таким же. Это касается, кстати, любого человека.

— Вы активно ведёте соцсети, можно сказать, что вы блогер?

— Есть молодой батюшка по имени Николай Бабкин, вот яркий пример активного священника-блогера. Я себя блогером не считаю и веду соцсети не для подписчиков, а по настроению. Страницы храма и центра при нём мы ведём с командой: есть фотограф, контент-план, определённая политика. В конце концов, это страницы юридических лиц. В моих личных аккаунтах всё проще. Так что нет, я не блогер.

— Можно ли упоминать свой подкаст в проповеди или разговорах с прихожанами?

— В проповеди про подкаст я, конечно, никогда не говорю, она о Христе и Евангелии, в ней нет места подкастам. «После отбоя» — это моё увлечение, так что я говорю с прихожанами о подкастах в личных разговорах с ними. Если слушали, спрашиваю, какое впечатление и что посоветуют. Мне интересно узнавать их мнения и совершенствоваться.

— Что для вас было самым сложным при запуске подкаста?

— Пожалуй, самым сложным было сделать два первых шага. Я не консерватор, но чтобы начать что-то новое, мне нужно решиться. Так что первой трудностью для меня было взять и записаться на курсы подкастинга. Я учился на курсе по подкастам для начинающих от NextMedia Education у Эльнары Петровой, помню, как несколько раз набирал ей сообщение, стирал, потом набирал заново. Это было действительно сложным решением: мне не хотелось записаться, а потом передумать. Я понимал, что надо будет довести учёбу до конца, потому что я пытаюсь заняться этим всерьёз, а не от скуки или нечего делать. Рад, что так всё и получилось: у меня выходят эпизоды, есть чёткий план спикеров на будущее и две студии, с которыми я сотрудничаю.

— Кто, кстати, занимается монтажом подкаста? Студии?

— Нет, я сам, но мне кажется, это сложно назвать монтажом. Конечный выпуск длится 20 минут, с гостем я записываю минут 40, а потом просто чищу нашу беседу в Audacity, режу по смыслу, добавляю заставку, и всё. Я раньше никогда не монтировал аудио, на это уходит колоссальное количество времени. Но это то время, в которое я получаю большое и чистое удовольствие. Примитивный монтаж даёт много положительных эмоций: здорово, когда удаётся склеить кусочек так, чтобы мысль звучала классно.

По большому счёту, подкаст каждый делает для себя. Это как книгу писать: ты находишь возможность высказать свои мысли, идеи, взгляды, а будет она полезна и интересна читателям или нет — вопрос времени.

Подкаст — это творчество. Последний выпуск, кстати, монтировал 6 часов, в течение которых не вставал из-за столика в кафе. Официанты уже смотрели на меня подозрительно.

Вот вы, кстати, спросили про студии. Ещё одним сдерживающим фактором для запуска было то, что в Самаре не оказалось специальных мест для записи подкастов. У нас есть только вокальные студии. Это немного другое. И когда я спрашивал про подкаст, они делали круглые глаза и уточняли: «Что вы хотите записать у нас? Повторите, пожалуйста». Потом на помощь пришли радиостанции.

— У вас есть любимый выпуск «После отбоя»?

— Пожалуй, это выпуск с дочерью священника о том, как она смотрит на мир вокруг. Мы разговаривали 1,5 часа, выпуск вышел на 40 минут. Я резал и плакал. С её разрешения я показал отцу всю необработанную запись. Он слушал файл ночью и в конце концов отправил только четыре слова: «Я пока в эмоциях…» Позже мы обсудили этот разговор, и он объяснил, что для него запись стала сеансом самопознания. Его — отца, священника и опытного психолога, понимающего детей, — удивили многие вещи, которые он услышал. То есть слова его же дочери стали для него огромным откровением. Мне было важно получить поддержку именно от него. Он так и сказал: «Большое спасибо тебе за этот сеанс самопознания».

— Вы сказали, что было два сложных шага. Расскажите, пожалуйста, про второй.

— Начни я сразу выпускать подкаст — весной, в процессе учёбы, — у меня не было бы сложностей, мучений и терзаний. Но летние месяцы сбили меня с толку. Пришлось заново настраиваться, брать себя в руки, чтобы найти первого спикера, студию, фотографа, продумывать ход беседы, монтировать. Я получил огромное удовольствие, когда залил первый эпизод. Дальше всё пошло легко.

— Приходится ли что-то согласовывать с гостями после записи? Вы меняете их имена?

— Я не меняю имён подросткам, ничего не согласовываю до или после выпуска. Но мы пока и не разговаривали с ними на какие-то очень сложные темы. Конечно, если в эфире будет деликатный вопрос, я согласую этот момент. Пока почти все гости в подкасте были из моего круга общения, так что я не спрашивал у родителей письменного разрешения на то, чтобы записать беседу с несовершеннолетним подростком. Вполне возможно, что дальше мне понадобится это делать.

— Как вы уговариваете подростков приходить в программу и делиться своими историями?

— В основном всё происходит так: рождается идея, я понимаю, что надо поднять вот эту тему, и пытаюсь сообразить, кто же мне об этом может хорошо рассказать. А иногда смотришь на подростка и думаешь: «Так вот какая тема, вот о чём надо поговорить!»

Было два случая, когда подростки сами попросились в подкаст: мне написали мальчик из Латвии и девочка из Самары, с которой мы не были знакомы раньше. Они объяснили, что у них есть о чём поговорить со мной, и спросили, как попасть в подкаст. Я никогда не уговаривал прийти в эфир, такого нет и не будет. Даже если мне кажется, что беседа может получиться очень интересной. Это было бы странно, ведь идея подкаста — дать подростку высказаться. Если подросток не идёт, значит, он не хочет говорить. Так что я предлагаю прийти на запись и, если человек сразу не говорит, что он готов, уже не приглашаю его повторно. Если захочет — в дальнейшем сам напишет.

— А родители просят взять их ребёнка в подкаст?

— Родители ещё ни разу не подходили с подобной просьбой. Но был такой случай. Я предложил одной девочке прийти в подкаст, она поддержала мою идею, но записаться мы так и не смогли — у неё был серьёзный график: учёба, кружки, секции. У меня три работы и два ребёнка, но она выглядела куда более загруженной. В общем, к сожалению, так и не записались. Не прогуливать же урок, чтобы записать подкаст (смеётся). Хотя я бы, наверное, мог.

С автором пообщалась Анастасия Жигач, создательница подкаста «Большой Папа».