Давыдов голец
Я проснулся около семи часов утра. Сергей ещё спал. Ночью брызнул лёгкий дождь, капли просвечивали через оранжевый тент. Конденсат покрывал палатку изнутри. Надеюсь, снаружи небо голубое, дождь сегодня нежелателен. Птички лениво чирикали, ветер лениво колыхал верхушки деревьев, их шум убаюкивал. Но пора вставать, не отлёживаться пришли.
Снаружи нас встретило голубое небо, но капли на палатке недвусмысленно намекали, что растащило совсем недавно. Стол, стул, посуда и котелок – всё было мокрым. Да и трава, по которой мы ходили, тоже. Хорошо, что вчера посуху вытоптали. Легкая прохлада бодрила, но что было самым приятным – всеобволакивающая свежесть! Словно кто-то увеличил подачу кислорода на несколько процентов. Занимался новый день, интересный и открывающий новые возможности.
Верхушки деревьев озолотило осенним светом, и из долины Дощаной начало медленно появляться солнце. Хорошо, что палатку сегодня не собирать, сама высохнет. А то ведь в горных ущельях солнце может появиться поздно, приходится мокрые вещи запихивать в рюкзак. Палатку покинул и Сергей, ёжась от сырости. На вопрос, как спалось, ответил «Нормально» и отвернулся. У реки опускались последние лохмотья тумана, а нам пора на завтрак.
Костёр не разводили, вскипятили воду на газе, заварили невкусную кашу. С одной каши энергии не наберёшься, поэтому добавили калорийной пищи – сыр, колбасу, хлеб. Воду предусмотрительно принесли ещё с вечера, посему никто не вымок в береговых зарослях. Пока завтракали, солнце поднялось над деревьями. Мы убрались и начали собираться в путь-дорогу.
Солнце взошло, немного подсушило лес, теперь готовы выдвигаться! План на день таков: оставляем палатку, коврики, спальники на этой полянке, с собой берём еду, пару ножей, верёвки, аптечку и воду. И вот так налегке пытаемся взойти на Давыдов голец. А так – как уж пойдёт, но стараться мы будем изо всех сил. Итак, в путь!
Дорога мимо полянки уводила дальше на север. Это хорошо. Метров через двести нам попался старый мостик из брёвен через один из притоков Дощаной. Вообще в этом месте сливаются сразу три речки – нам идти вдоль средней. Мостик покрыт землёй, травой, полуразрушен, кое-где обвалился. За мостиком дорога упёрлась в мыс и раздваивалась. Тут же на дереве доживал свой век старый лабаз. Ну, или ящик для провизии. В общем, что-то рукотворное и разрушающееся.
Посовещавшись, решили подниматься в лоб по мысу. Уж слишком соблазнителен был подъём. Рано или поздно всё равно придётся набирать эту высоту. Я всегда за то, чтобы набрать максимальную высоту со свежими силами. А потом наслаждаться видами. Серёга меня поддержал. Поначалу подъём не представлял трудностей – этим он нас и подкупил. Но постепенно начались кусты и лёгкий бурелом. Но тем не менее, мы набирали высоту. Постепенно пропал и шум Дощаной.
Чем дальше в лес, грибов тем меньше, а больше страшных злобных рож, и здесь важнее не корзинка, а нож тем сложнее становился путь. Когда-то хвойный лес на этом гребне сгорел, а что не сгорело – упало, теперь нам мешало идти. На гари нарос лиственный лес, путавший нам ноги. В общем, забрались мы в глушь. Образцово-показательный бурелом. Не самый худший из встреченных, кстати. Так что потихоньку-помаленьку продираемся.
И конечно же, появился стланик! Он всегда появляется, когда тяжело идти, словно показывая, что на самом деле было не так тяжело; теперь, мол, попробуйте. Сергей рассказывал, как по такому же бурелому ему приходилось пробираться на пути к Хурхагу – высшей точки Улан-Бургасов. Но так не дошёл в тот раз. Не переживай, настойчивый турист, закроем мы и твой гештальт!
По гребню идти становилось всё невозможнее, скорость упала. А попробуем мы пойти по склону! Логично же, что самый сложный путь там, где больше всего растительности. Вектор движения изменился, взяли правее. И правда, спустившись немного, вышли из этих безобразных завалов. На пути стояли сухие больные лиственницы, отдельные кусты, но главное – легче идти.
Идём мы, значит, идём и смотрим – сереет что-то меж кустов. Курумы! Славно! Если не считать опасность «живых» камней, то можно бежать. Ещё легче идти. Живые камни – такие, которые не лежат твёрдо на всей груде. Наступишь на них – покачнутся. Тут риск упасть, оступиться, получить травму. Поэтому на курумах нужно быть аккуратным.
Потоки курумов чередовались с зарослями из небольших сосенок и берёзы. Пройдя их, вышли на марсианский пейзаж – высушенный косогор. Редко росшие деревья сгорели много лет назад, а новые так и не появились. Лишь жёсткая трава да отдельные кусты пробивались через камни. Суровый и непригодный для растениеводства край.
Справа зеленела долина Дощаной. Я периодически пытался разглядеть дорогу вдоль русла, чтобы понять, не прогадали ли мы, решив идти по горам. Честно говоря, изо всех-то сил не разглядывал, чтобы случайно не увидеть и не расстроиться. Пару раз бросил взгляд, ничего не увидел, да и негде дороге там лежать, ибо слишком крутые склоны к руслу. Обрадовавшись, пошёл дальше.
На вершине гребня, вроде бы, закончились заросли, поэтому поднимаемся на него. А поднявшись, увидели по направлению движения Давыдов голец. Вот он, второй раз вижу эту тупую вершину. Преобладающая высота. Я уже подходил к ней настолько близко, только вот не вышло взойти. И сейчас голец снова стоял предо мной. Путь отчётливо просматривался – нужно идти зигзагом, чтобы не терять высоту, окунаясь в заросли. Через кусты всё равно придётся идти – Давыдов голец выстроил труднопроходимый заслон на подходах.
Я рассчитывал время, чтобы найти точку поворота. Учитывая нашу скорость, расстояние до вершины и сложный путь, выходило, что в случае успеха, в лагерь придётся возвращаться тёмной теменью. Вот какого-то хрена вышли опять поздно! Каждый раз думаю, что можно выходить раньше. Но что-то не очень выходит. Сергей успокоил, сказал, что всё будет нормально. За сим и двинулись дальше.
Хочешь-не хочешь, а придётся немного сбросить высоту. Сразу же нас окружили жёлтые молодые берёзы, выросшие на пепелище, а словно из-под земли, подобно грабоидам, выползли сухие остатки некогда сгоревшего стланика. Шли косогором, чтобы кратчайшим путём миновать эту подкову.
Но самое интересное началось, когда миновали-таки косогор и вышли на седловину. Масса сухих древесных скелетов на квадратный метр существенно возросла. Иногда и живой стланик может быть не самым худшим вариантом – его хотя бы можно отогнуть, наступить на него, а он, спружинив, ещё и перекинет через что-нибудь. Сухой же нужно только обходить. Или ломать, если тонкий. Прогнуть не получится.
Эту часть хребта с массивом Давыдова гольца соединяла седловина – наиболее низкая часть. И наиболее заросшая. Скелеты разлеглись совсем уж широко; в этой локации нужно не напирать, а маневрировать, ибо можно проткнуть ногу. Да ещё кусты цепляют, мешаются. Опять упала скорость. В который раз смотрю на часы – отстаём от графика. Опять возникает вопрос, что же делать, пытаться прорываться дальше или поворачивать обратно и вернуться засветло.
С каждым шагом всё сильнее крепнет уверенность в принятом решении. Уж слишком долго я мечтал взойти на высшую точку Морского хребта. Слишком много сил и времени потрачено. Никогда цель не была так осязаема. Будет в лагерь возвращаться хоть за полночь, но к триангопункту прикоснёмся. Серёга согласен с принятым решением, мол, силы есть, время ещё есть, погода хорошая, ведь для этого и приехали.
Седловина закончилась, начался подъём. И по мере подъёма заросли скелета всё редели и редели. Кажется, природа поддерживает наш выбор.
Эта самая природа расписывала мрачные гольцы изо всех сил. Янтарные берёзовые листья с робкими зелёными мазками кустов, вечнозелёная хвоя и серый-серый высохший стланик. Прелесть можно найти и в этих с первого взгляда непривлекательных горах. Под ногами уже выше вызревала черника. Или её пропустили, или же некому было есть, но мы наткнулись на кусты с тёмно-синими ягодами, и эта находка ещё на какое-то время замедлила нас.
Я шёл выше, но чуть позади, а Серёга ниже, но впереди. Внезапно он встал столбом и уставился в русло Давыдовки. Я подошёл к нему. Его била крупная дрожь, он не мигая смотрел на подножье гольца.
- Что случилось?
- Там кто-то камни двигает…
Почти от вершины пролегало русло реки Давыдовки, которое мы сейчас по дуге и обходили. Прекрасно видели эту балку, поскольку русло начиналось также выше границы зоны леса. Отчётливо слышался шум воды. Но даже он не мог перекрыть звук перемещения камней. Кто-то большой и сильный двигал камни. Нас этот сильный не видел.
Я положил руку на плечо Серёги, дрожь сразу же прошла. Мы принимаем решение идти дальше, обходя Давыдовку. Ну и правда, не отступать же за километр до цели!
Чуть погодя на склоне Давыдова гольца мелькнула фигура оленя. В отличие от предыдущего животного, этот нас отлично слышал и видел, поэтому ушёл косогором в сторону Байкала. Мы обогнули русло Давыдовки и вышли на последний подъём. До вершины оставалось около полукилометра. Небольшой стланик рос на пути. Видимо, его пожар пощадил. Оглядываясь назад, я понимал, что если бы много лет назад тут не прошёл огонь, то продраться через сплошные заросли кедрового стланика на седловине мы за такое время вряд ли смогли бы.
За стлаником началось выполаживание, а нас встретил можжевельник, разраставшийся во все стороны. Небольшой колючий кустарник никакой проблемы не представлял. На востоке высилась соседняя голова гольца, на юге синели Улан-Бургасы, а где-то между ними стояла гора Бычья. Год назад я с Бычьей смотрел на Давыдов голец и знал, что когда-то окажусь здесь.
Выполаживание заканчивалось. Привычная для сибирских гольцов плоская вершина растягивалась во все стороны. На такие подняться проще, чем найти высшую точку. Зачастую разница в высоте по всей площади – менее метра. Но вот на западе над последними хвойными кустами появилось нетипичное для природы сооружение. И чем ближе к нему подходил, тем выше оно появлялось.
Июль 2019 год – мы вчетвером зашли по лесовозной колее вдоль безымянной речки в жуткие стланиковые заросли, в глушь Морского хребта. Оказалось, что голец далеко.
Июнь 2022 года – попали в циклон, пережидали в зимовье сильный дождь, но лишь немного углубились в долину безымянной реки.
Июль 2022 года – через атаку медведицы, горельник, стланик, пески и кусты максимально близко подошли к вершине, но на финишной прямой закончились силы, да уже не было времени.
Апрель 2023 года – провели разведку по берегу Байкала до устья реки Болдакова, углубились на полтора километра в лес, оценили весеннюю природу, полюбовались на белоснежные гольцы.
Май 2024 года – попытались взойти на голец с востока. По нехоженным местам забрались в снегопад и буреломище. Где и застряли благополучно.
И вот сейчас, с шестого раза, спустя пять лет, цели я достиг. Передо мной высился триангуляционный пункт высшей точки Морского хребта. Я стоял на вершине Давыдова гольца.
Мы отставали от графика. Понимали, что к палатке вернёмся в темноте, так что не принципиально, сколько времени выделим на исследование вершины. В первую очередь Сергей исследовал сам триангопункт. В глубинах каменной насыпи была найдена алюминиевая табличка проверки сооружения от 1979 года. 45 лет тут не было официальных экспедиций. Ветхое сооружение выглядело так, что вот-вот обвалится. НА отдалённых гольцах они все выглядят так, пока в один момент не рухнут.
Удивило и нахождение записки на упаковке от пластыря. Спустя три недели после нашей самой изматывающей попытки взойти на Давыдов голец, сюда впервые за долгое время всё-таки попала группа иркутян, поднимались по реке Болдакова, потом траверсом по склону. Один из поднявшихся оставил свою визитку и два номера телефона.
Придётся ли ещё раз тут побывать – кто знает. Вроде бы, ничего примечательного, а иррационально стараемся задержаться подольше на вершине. С погодой повезло, жара прошла, на финише шли под облаками, но дождь так и не пошёл. А сейчас вообще растянуло, и голубизна неба украшала бледную на разнообразие красок вершину.
На западе голубел Байкал во всю его ширину. Перед ним лежали горы, в которые мы заходили за эти пять лет. Я видел все те горы, которые мы уже проходили. И речные долины, в которые заходили. Отсюда совсем близким казалось и побережье, камни которого мы истоптали два года назад.
Помимо жесткой травы и низкого стланика на плоском поле гольца в избытке камней – от совсем небольших, до многотонных. Некоторые гольцы представляют вершины с каким-то полупеском, через который только и могут пробиться лишайники (например, Осиновка). Некоторые – царство стланика (например, Бильчир). Но таких, где самым распространённым компонентом являются камни, я не встречал пока.
Я видел свой прошлый путь. На западе высился голец с песчаным полем. Вспоминал, как от него пытались взойти. Оказывается, были-то совсем рядом. Вот они, знакомые локации. Вот и седловины между вершинами; с виду обычные и безопасные, но едва ступишь, как попадёшь в царство самого противного бурелома. Я видел мартшрут, которым мы возвращались назад. А вдалеке темнел распадок, где мы чуть было не ощутили на себе когти и зубы медведицы.
В воздухе чувствовалось наступление вечера. Сколько не гуляй, а возвращаться придётся. Перед возвращением решили пополнить запас сил путём поглощения остатков провизии. Благо, взяли её достаточно. По пути перекусывали орехами, козинаками и шоколадом, помятуя о печальном опыте голодных восхождений.
Такая неприступная и долгожданная вершина покорена. Кто меня упрекнёт в таком речевом обороте? Как бы голец не сопротивлялся, а моё упрямство взяло верх. Морской хребет стал третьим, на высшую точку которого я поднялся. То, что так редко сюда поднимаются люди, придаёт особый необъяснимый лоск горе. Пришла пора покидать эти суровые пейзажи.
Как можно заблудиться в открытом пространстве, когда всё видно? Да проще простого! Вот мы пошли вниз с вершины, да не в тот низ. Несколько сот метров – и вышли в какую-то высокогорную степь. Выжженная трава напоминала родные степи. Но склон был явно не тот. Я сверился с навигатором – мы отклонились к северу. Придётся выравниваться.
В очередной раз напоминаю себе прописную истину – нельзя в горах расслабляться и терять ориентир, таких ошибок природа не прощает. Хорошо, что сразу поняли, что идём не тута – вот что значит опыт (не хвастаюсь, просто констатация). Свернули на юг и вышли к знакомым пейзажам.
Пройдя опять же по широкой дуге, вышли на склон соседней вершины, с которой слышали медведя. Сверху рассмотрели, что можно не идти по седловине. По самому краю её, на косогоре, стланика, скелетов и зарослей гораздо меньше. Так почему бы обратно не идти по спускающемуся к Дощаной склону. Глядишь – выгадаем что-нибудь по времени.
Солнце опускалось за горы, вокруг темнело. Мы траверсировали склон, идя по границе леса. Бывшее пожарище медленно зарастало травой и кустарником, но несгоревшие деревья мачтами тянулись вверх. Попадались и оазисы. Зелёный кондовый лес избежал выгорания в долинах ручьёв. Видимо, сырая почва препятствовала распространению пожара. В одном из таких оазисов снова пришлось взбодриться. Сергей, шедший впереди меня, внезапно остановился и посмотрел вглубь чернеющих зарослей. Я шёл в капюшоне, чтобы листья не падали за шиворот, поэтому ничего не слышал. На мой немой вопрос Сергей медленно поднял руку, указал пальцем в темноту и поведал мне, что слышал, как кто-то когтями рвёт кору.
Темнота дышала жуткой тишиной, но на нас никто не нападал. Неразумно ждать встречи с обладателями столь мощных когтей, поэтому мы пошли дальше, стараясь не переходить на бег. Не у всех из нас это получалось, поэтому вскоре я отстал.
Почему-то на склоне обугленных деревьев оказалось больше. В условиях сухой погоды сажа чуть ли не витала в воздухе, оседая на коже и одежде. Странно, что она ещё тут, никуда не исчезла за многие годы. Серёга меня вёл через выгоревший холм. Пока пробирались, вымазались.
За холмом взору предстала долина реки Дощаной. Как же ещё далеко идти. А ведь там дальше склон становился круче и покрывался лесом. Ждут ли нас там новые звуки, издаваемые большими и сильными животными, никто не скажет. Отдыхали мы на камнях, на павших стволах, не снимая рюкзаки. Издалека проще запомнить маршрут, чем мы и занимались, пока не стемнело.
Когда идёшь по косогору в хребте, сложно не встретить кулуар. А тут он представлял собой огромную широченную каменную реку. Конечно же живых камней избежать шансов не было. При таком-то каменном изобилии. Через камни пробирались осторожно, но всё же пара валунов недовольно качались.
Сразу за каменной рекой начались густые заросли леса на крутом склоне. Наросшая трава скрывала мелкие камни и бурелом. Скорость движения замедлилась, а на тайгу опустились сумерки. Чем дальше, тем гуще становился лес. Серёга предлагал подниматься в бурелом, по котором мы шли утром, а я звал вниз, к реке. Но так ни о чём не договорившись, шли прямо. Когда я тропил, то незаметно забирал вниз, но в какой-то момент раздавались возмущения, приходилось выравнивать вектор.
Так бы и лезли по деревьям и зарослям, если бы не наткнулись на пенёк. Да, тут человек пилил деревья. А это значит, поблизости есть дорога, вот бы выйти на неё! Только где она? Сергей по-прежнему сопротивлялся, когда я увлекал его к реке. Но после совсем уж непроходимых дебрей поддался на уговоры. Спускаться пришлось дольше, чем я ожидал. Шли с фонарями. Внезапно мы вывалились на дорогу. Старую, давно не используемую, заросшую, но вполне себе отчётливую дорогу.
Несколько раз путь преграждали упавшие деревья, приходилось ползти под ними. Давно тут не колесил транспорт и не гусеничал бульдозер. Несколько километров мы так и шли. Однажды из темноты вылетела птица, похожая на сову, и взбодрила нас, чтобы не забывали, где мы. Как и ожидалось, к своей палатке мы вышли совсем уж затемно. Непрошенные гости за время отсутствия не тревожили лагерь.
Цель достигнута. Пять лет назад я начал это восхождение, сегодня я его закончил. Сомневаюсь, что один, без Серёги, я смог бы взойти ныне на Давыдов голец. Эта удивительная способность идти быстро, беря на себя бремя прокладывания тропы по бурелому, восхищает. Спасибо за помощь в закрытии гештальта! Теперь самое приятное – поздний ужин. Больше никуда не торопимся, отдыхаем и немножко почиваем на лаврах.
Второй день нашего сентябрьского путешествия окончен. Сегодня без просвещения, засыпаем молча и сразу. Спокойной ночи, Морской хребет, спокойной ночи, река Дощаная, приятных снов, Давыдов голец!