Моностой
Невысокий и небольшой по площади хребет в ста километрах на юго-западе от Улан-Удэ. Тут мы ещё не были. По всей видимости, ничего интересного там не было, никакой информации и природных достопримечательностях найти не удалось. Но так как это целый хребет, решили всё-таки туда идти. Чтобы был в коллекции.
В середине ноября всё дольше и неохотнее по утрам отступала темнота, и всё раньше по вечерам опускалась на город. Чтобы успеть в тот укорачивающийся световой промежуток выбраться из исследуемого незнакомого хребта, выехали из Улан-Удэ в утренних сумерках.
За время в пути рассвело. Сегодня в путешествие отправились вдвоём. Когда мы вышли недалеко от села Средний Убукун, над нами висело серое унылое облачное утро. На западе неровной стеной тянулся покрытый снегом Хамар-Дабан. Полоса бледно-рыжей степи упиралась в реку Убукун, за которой и начинались возвышения хребта. Но путь лежал совершенно в противоположную сторону.
Сразу за федералкой вдоль небольшого притока Убукуна через заросли в сторону села тянулась взбитая копытами дорога. Ничего примечательного в ней не было. Но она нас привела в Средний Убукун.
Небольшая деревня, казалось, спала. Пока шли через неё, не встретился ни один человек, лишь вяло, словно из-под палки, гавкнули несколько собак. Казалось, весь Средний Убукун живёт в атмосфере индифферентного уныния, усугубляемого маревом алкоголизма.
Шли мы тут только потому, что лежал он по пути. Отсюда местность постепенно поднималась на восток, очерчиваясь холмами. Но чуть дальше, по мере движения, из-за холмов появились тёмно-синие отроги Моностоя.
Дорога тянулась через степь. Местами её пересекали прочие дороги. Кое-где обе колеи лежали свободными от снега, а кое-где приходилось идти, разбивая небольшие наносы. Забравшись на холм, она спускалась прямо к подножью гор. На холме взъерошился сосновый пяточёк. Степь из жёлтой становилась бурой, горы – темнели.
Когда подошли к развилке, пошёл снег. Нашей целью являлась высшая точка хребта. Дороги огибали её с двух сторон. Чтобы меньше идти через целину до вершины, выбрали левую дорогу.
Подъём начинался сразу – горы словно вырастали из земли. Снег лежал глубже, но всё же недавно тут ехал транспорт. Насколько резко начался подъём, настолько же вокруг встал лес. Если внизу росли берёзы, то по мере подъёма всё чаще встречались сосны. Зелёный цвет хвои немного скрашивал блеклую палитру ноября.
Дорога привела к зимовью и тут же закончилась. Бревенчатая невысокая избушка имела одно окно и одну подпёртую снаружи дверь. Строилась добротно, хотя соединения брёвен в углах ссохлись. Рядом под навесом стояли стол и скамьи. Времени исследовать охотничье зимовьё не было. Шли по графику.
Поскольку дорога закончилась, я определил место нахождения и пошёл по азимуту к вершине.
Хвойный лес редел; берёзы же достаточно вольготно разрастались по склону. Местами по намеченному пути росли так часто, что скорость падала на порядок: приходилось выпутываться из прутьев и обходить непролазные чащи.
А ещё выше встретились камни – признак близости вершины. Среди берёз лежало широкое каменное поле. Идти через него опасно, шанс поскользнуться и травмироваться велик; каменное поле пришлось обойти. Зато после него подъём стал положе и без мелкого кустарника.
Через лес тянулось много звериных тропинок. В основной заячьих. В буреломе и непролазной чаще зверь выбирал наиболее простой путь. Оставалось только идти вдоль него. Звериные тропы петляли, расходились во все стороны, но хаотичными не выглядели.
Одна из таких тропинок вывела Таню на каменный взгорок, природную смотровую площадку, откуда виднелся и Хамар-Дабан, и степь, и Гусиное озеро.
Местами в лесу встречались монолиты, словно вручную вытесанные в далёкие годы.
Первой на высшую точку хребта Моностой поднялась Таня. До неё когда-то тут уже бывали люди. О геологах напоминали рухнувший триангуляционный пункт, табличка и металлический кол, а об отдыхающих/туристах/охотниках – старые спинки панцирной кровати, сгнившая скамья и кострище. Судя по всему, люди тут были давно. Металл, однозначно, завозили. С тех пор дорога исчезла. Снежный рельеф ни малейшим образом её не выделял.
Снег тут лежал гораздо глубже. Температура ниже. Угрюмый окружающий лес предстояло сделать чуть уютнее. Используя найденные предметы, камни, поправили кострище, соорудили сиденья и разожгли костёр. Снова мы в своей стихии – сидя около костра в заснеженных горах.
Как и во всех невысоких горах, явно выделяющейся вершины вблизи не было. Безымянная высота представляла собой поляну смешанного леса с молодыми берёзами и осинами и более старыми соснами. Что означало наличие серьёзного пожара несколько десятков лет назад. То здесь, то там лежали камни, небольшими полянками.
В разных метах обнаружили ржавый металлический кол, залитый бетонный столб и табличку, гласившую об охране государством геодезического пункта. Когда-то эта вершина находилась под защитой могущественного Советского Союза. Сегодня, кроме нас, никому горные вершины оказались не нужны. Прежде рядом с табличкой стоял деревянный триангуляционный пункт, который давно уже рухнул и превратился в груду обгорелых брёвен.
Закипела вода в котелке, пришло время обеда. С чаем, теплом от костра, горячими продуктами и минимальной природной инфраструктурой удалось-таки организовать прекрасный привал. И даже вечный вершинный ветер нисколько не портил впечатления и ощущения, благо, морозы в этих кроях ещё не ударили.
Мы впервые находились в высшей точке горного хребта. Пусть и небольшого, но отдельно стоящего. Ради этого шли сюда. Надо заметить, что подъём нельзя назвать сложным. Самый подходящий, учитывая, насколько медленнее приходится идти по снежной целине.
Обратно решили идти немного иным путём, который разведала Таня. Сначала это был переходящий из соснового в березовый лес с пронзаемым каменными зубьями белым полотном. Далее лес становился реже, камней – больше, и мы вышли на каменный взгорок. Небо начало растаскивать, тучи отступали и в серый день врывались голубые небесные цвета. Отсюда вновь видели и Хамар-Дабан, и степи и водоёмы.
Спустившись ещё немного, вышли на дорогу. Не ту, по которой начинали подниматься, но спускающуюся вниз.
Вскоре вышли из леса к развилке. Теперь за пару часов оставалось лишь дойти до трассы. Тучи совсем спрятались, отступили к горам. А мы постепенно шли обратно. Усталости не было. Даже сухая щетина травы как-то веселее торчала из-под снега.
Через пару часов ещё засветло, задолго до заката, вышли к финишной точке. Моностой наш!
