Неожиданная дорога
17 июня 1961 года.
Пилот 138 ОАО ВСТУ ГВФ произвел взлет в а/п Улан-Удэ в 03:35 мск для доставки груза (книги весом 290 кг) в Нижнеангарск. Полетный вес и центровка самолета не превышали установленные нормы.
Прогноз погоды по маршруту Улан-Удэ – Баргузин (первый пункт посадки) с 03:30 до 08:30 предусматривал: передняя часть антициклона, облачность 4-7 баллов, слоисто-кучевая, кучево-дождевая высотой 1000-1500 м от уровня а/д Улан-Удэ, 5-10 баллов верхняя, средняя, видимость более 10 км, горы открыты.
Прогноз погоды по пункту посадки Баргузин с 04:30 до 05:30 предусматривал: облачность 3-6 баллов слоисто-кучевая, мощно-кучевая высотой 1000-1500 м, 5-10 баллов верхняя, средняя, видимость более 10 км, ветер 270° 5-8 м/с. Впереди тем же маршрутом следовали самолеты Ан-2 №32650 и Як-12 №22212, взлетевшие раньше соответственно на 7 и 5 минут. До н.п. Нестерово (70 км от Улан-Удэ) полет происходил в предусмотренных прогнозом погоды условиях на высоте 900 м относительно а/д Улан-Удэ.
От Нестерово погода ухудшилась из-за понижения кучево-дождевой облачности до высоты 700 м. Видимость из-за дождя снизилась до 4 км. Вершины гор хребта Улан-Бургасы, проходящего справа от маршрута, были закрыты облаками. Пилот, имевший очень маленький практический опыт в самостоятельных полетах, из-за обхода облачности, имевшейся на маршруте полета, и пассивного самолетовождения (держал курс 30° при сносе вправо до +12° при ЗМПУ=23° уклонился вправо от установленной линии пути на 15 км в сторону гор, имевшийся линейный ориентир (тракт) не использовал.
В 04:25 мск (09:25 местного времени), в 12,5 км восточнее н.п. Хаим Прибайкальского района Бурятской АССР, на высоте 670 м относительно уровня а/д Улан-Удэ самолет столкнулся с деревьями на склоне горы хребта Улан-Бургасы высотой 1200 м над уровнем моря. При первом ударе о кедр была разрушена левая плоскость. Затем через 25 м в перевернутом полете ударом о группу деревьев была отбита и правая плоскость. Пролетев 20 м, фактически без крыла, в перевернутом полете над деревьями, самолет резко перешел на снижение под углом около 30° к горизонту. Сбив несколько деревьев, он упал на землю на высоте 690 м, на расстоянии 70 м от места первого удара о кедр, и загорелся. Пилот погиб (источник: http://www.airdisaster.ru/database.php?id=2785).
Смотришь ночью в окно зимовья – кромешная тьма. И кажется, что там, в тайге, невообразимые чудовища, голодные медведи со спадающей с клыков пеной и прочие мезозойские чудовища. Утром же окошко так дружелюбно светится и приветливо манит наружу коричневыми стволами, зелёной хвоёй и голубым небом, что диву даёшься, как такие крамольные мысли с вечера рождались.
Спали мы опять столько, сколько хотели и могли. Поутру позавтракали и начали собираться обратно.
В домике убрались, собрали весь свой мусор. Пока убирались, нашли ещё одну дохлую мышь, прямо под тем местом, где спал Зорик. Выкинули её. Нелинейный порядок превратили в линейный, теперь каждая вещь знала своё место. Стало уютнее, чище и ухоженнее. Хозяину зимовья или следующим посетителям будет приятно зайти.
На третий день нашего нахождения в зимовье мне наконец-то представилась возможность исследовать второй этаж. Попасть туда можно, встав на нары. Этаж не достроен, но задумка автора понятна – небольшая комната с мансардой. Пиломатериал лежал тут же. На втором этаже могло разместиться ещё человек 6-7, что делало данное зимовьё особенно ценным.
Прихожая и дровник покрыты листами, свисающими с крыши, и всевозможными старыми, плотными плакатами. Тут же на столбе висел термометр, по нему мы все три дня и определяли температуру.
Наконец собрались. Собрали рюкзаки, надели самую походную одежду. Ясное голубое небо давало надежду на хорошую погоду. Нам нужно-то часов 6, не планировали идти дольше. Сегодня пойдём по треку, так кстати обнаруженному Зориком. Запись трека я прогрузил на своём телефоне, буду периодически сверяться.
В обратный путь мы отправились в 11 часов утра. Следы вездехода уходили вниз в долину реки Малая Кафтанчикова, мы шли перпендикулярно им по тропе, коей вчера вышли к речке для набора воды. На берегу реки лежало много серых пихтовых брёвен. Тут, видимо, планировалось построить баню, да вот что-то не срослось. Так эти брёвна и остались иссыхать.
За рекой какое-то время шли через подсохшие болота, придерживаясь трека. Если здесь и была тропа, то она давно заросла. Выбирали звериные, шли по ним. На косогоре то тут, то там бежали ручейки, по их берегам почва качалась под ногами, приходилось аккуратнее идти.
Шли мы тем же косогором, что и два дня назад. То поднимаясь, то спускаясь по нему, шли к перевалу. Бурелома было мало, местами попадался стланик, но в целом это был хороший путь. Постепенно наклон выравнивался, и лес редел. Деревья расступились, мы вышли на перевал. Тот самый, который так ждали два дня назад.
При свете дня разглядели местность вокруг. Отсюда в разные стороны сбегали ручейки, поэтому нет ничего удивительного, что местность заболочена. Тут в изобилии росла порыжевшая карликовая берёзка. Высокогорное болото с трёх сторон окружал хвойный лес. А четвёртая сторона нас приглашала идти в нужном нам направлении.
Едва мы ступили на перевал, метрах в трёхстах от нас кто-то дёрнулся и помчался. Буквально на секунду меж кустов мелькнул гуран и исчез в лесу.
Мы шли через берёзку, но довольно скоро обнаружили рядом колею. Это была та самая, которая вели мимо зимовья. Спустившись в долину, она вывернула на перевал и теперь вела в нужном нам направлении. Решили идти по ней, хотя бы берёзка ноги не путает. Пока колея проложена в нужном нам направлении, идём по ней.
Колея тянулась недалеко от леса. Кое-где пересекала ручейки. Куда-то ехал этот транспорт. Может быть тем треком, который предоставил Зорик, кто-то очень проходимый уже воспользовался, облегчив нам задачу. Местность вокруг буквально кричала о том, что наступает осень, хотя температура держалась почти летняя.
По правую сторону на деревьях несколько раз видели какие-то явно рукотворные предметы, которые не могли идентифицировать. А потом один из таких попался на колее. Пластиковая катушка с каким-то оптоволокном. Что это такое, никто не знал. Может быть, кто-то тянул связь в зимовьё, но поломал. В дальнейшем такие катушки попадались несколько раз.
Перевал обрывался в долину левого притока Манжеевки, наша импровизированная дорога повернула в лес и потянулась вдоль русла. Самые крупные деревья, которые не мог продавить вездеход, распилены. По пути, как водится, попадались ручейки, грязь, камни и свежий бурелом. Так и шли, пока впереди не мелькнула избушка.
Небольшое зимовьё неизвестный строитель поставил в таком месте, что, не будь дороги, ни за что не нашли бы. Покатая крыша, маленькое окно, где вместо стекла натянута плёнка в два слоя. Ржавая труба, а над входом – прохудившийся навес. Тут решили отдохнуть и перекусить.
Внутри земляной пол, двое нар с шубой, а между ними, у окна, маленький стол на одной ножке. На столе бутылки, соль, сахар и прочие необходимые для зимовья предметы. По стенам на полках консервы (уже просроченные), чай и банки с неизвестным содержимым. Справа от входа старая буржуйка с закопчёнными котелками. Зимовьё выглядело достаточно уютным. Я бы тут остановился на ночь.
Зимовье стояло немного в стороне от дороги. Следуя по ней, дошли до переправы через реку. Хрустальные воды перекатывались по камням. Просто так не перепрыгнуть. Переправляться пришлось аккуратно, дабы не поскользнуться на мокром мху. Пополнив запасы воды, пошли дальше.
Дорога пошла в гору. Вездеход содрал верхний слой почвы, местами обнажив камни. Мы шагали вверх мимо стланика и лиственниц. Катушек тут было достаточно. Кто и зачем их тут разбросал – одна из тех загадок, которые возникают в путешествиях и чаще всего остаются без ответа. Незаметно достигли перевала. Посмотреть бы трек, но мы доверились дороге.
На спуск шли уже по курумам. Тут путь также проложила тяжелая техника, некоторые камни раздавлены. Без труда угадывалось направление. Однажды посреди камней встретили кострище. Постепенно каменная река расширялась, уловить колею уже не могли. И только тут решили свериться с треком. Оказалось, что идём ниже на 700 метров, спускаясь к правой Прорве. Наверное, Евгений Федотов этот путь и имел ввиду, когда объяснял Зорику.
Трек тянулся по гребню, но мы решили не подниматься к нему, а идти далее своим путём. Спустившись достаточно, пошли параллельно Прорве. Тут были и камни, и сухостой, и горельник, и бурелом. В общем, полный набор. Решили ориентироваться на нашу переправу двое суток назад. Там, какая-никакая, тропа, ходили уже.
Постепенно косогором спускались к руслу. Где-то деревьев не было, где-то курумы образовывали ступеньки, но к конце-концов, спуск закончился. Вдоль реки увидели старую тропинку, конечно же уже заросшую и заваленную, но старые выпилы явно рассказывали историю тропостроения.
Скорее всего, когда-то чистили дорогу для квадроциклов или снегоходов. Но уже давно никто не ездил. Интересно, а колея вездехода в какой момент потерялась.
Слева шумела Прорва. Переправиться можно в любом месте, благо деревьев с берега на берег навалено немало.
Джунгли Улан-Бургасов вдоль реки словно и не знали о существовании осени. Зелень благоухала, мошки лезли в глаза, травы густым ковром покрывали склоны. Говорят, где-то там Прорва уходит под землю, а где выходит на поверхность, никто не знает. Искать это место сегодня у нас нет времени, пора возвращаться домой; но сюда ещё вернёмся.
Переправившись на левый берег, вышли на знакомую тропу. За два дня она стала какой-то скользкой. Оставалось совсем немного до подъёма. Я посмотрел время – идём менее шести часов. Если ещё раз придётся идти на Бычью гору, то есть уже знакомый путь. Самое главное – соединить эту тропинку с дорогой по верхам хребта.
Как ни ждали выход на дорогу, а появился он всё равно внезапно. Дошли до начала дороги, где немного передохнули. А после отдыха начался марш вниз до машины. Идти по ровной дороге без препятствий было одно удовольствие! Довольно быстро мы дошли до машины. Наш трёхдневный переход закончился.
А потом на берегу Кики мы развели костёр и завершали летний сезон путешествий. В следующий поход пойдём уже по снегу.
По берегам реки осень окрашивала деревья в багровые цвета. В этом прекрасном месте за кружкой чая, уже не торопясь, наслаждались последними тёплыми днями сентября.
