Станичный хребет
В Бурятии много гор и хребтов и только единицы из них пользуются популярностью у туристов. Большинство мест не привлекают никого. О некоторых хребтах даже и не знают. Один из таких мы и надумали посетить. Имя ему – Станичный.
Машина скрылась вдали, и мы остались втроём в пшеничном поле. Зерно собрали, теперь на золотой щетине лежали параллельные друг другу валки соломы. Растянулось поле почти до гор в западном направлении, пронизанное просёлочными дорогами.
По одной из таких мы пошли навстречу лесу. На примятой траве шуршал иней. С погодой угадали. Конец октября выдался тёплым, а в этой местности – ещё и безветренным. Как это часто бывает, дороги соединялись и расходились. Впереди высились постройки, одна из дорог вела к ним, поэтому выбрали другую. Очень скоро стало понятно, что идём не туда, поэтому через перепаханное поле повернули на север, к лесу.
Шли по гугл-картам, на них лучше отражались всевозможные пути. Перейдя через пашню, двинулись вдоль перелеска. Через какое-то время обнаружили «Ниву», стремительно приближавшуюся к нам.
«Нива» остановилась, впереди сидели двое мужчин.
Я предположил, что это егеря, поскольку чуть раньше нам встретилась табличка о том, что охота разрешена только по разрешению и ведётся видеонаблюдение.
Но у нас не было оружия, да и внешний вид показывал, что мы не намерены убивать зверушек. Поэтому диалог вышел мирным и приветливым.
- Вы туристы? – водитель вышел из машины.
- Да. Идём на Станичный хребет.
- Ну и несёт же вас нелёгкая! Только вы неправильно идёте, так крюк дадите. Надо обратно возвращаться и вдоль моей деляны идти по горе.
Возвращаться не хотелось. Да и не объяснять же, что мы решили посетить и высшую точку этой местности с отмеченным на карте триангопунктом. Поэтому, перекинувшись ещё парой фраз, попрощались с егерями, поблагодарили за совет, заверив, что на местности ориентируемся, и свернули в лес.
Полоса частого молодого леса разделяла поле и дорогу, которая, в свою очередь, шла вдоль старого леса. Кое-где в тени лежал снег. Под ногами разлеглась высохшая трава, а далее – скудная растительность и медленно перегнивающая хвоя, усыпанная сосновыми шишками. Лес молчал, пока не слышалось ни единого звука.
Какое-то время мы шли по дороге, потом, видя, что буреломов тут нет, свернули вправо, решив пройти через лес к параллельной дороге. Она должна была пройти в непосредственной близости от вершины. Редкие поваленные тонкие стволы движение не замедляли, шли почти обычной скоростью. Периодически внезапно появлялись лесные дороги и тропы и также неожиданно исчезали. От самого поля шли вверх, потом. Выйдя на гребень, двинулись по нему.
Вскоре вышли из леса. Вернее, перед нами поросшая молодой берёзой гора резко уходила вниз. Кроме берёзовой поросли нам встретились какие-то мелкие кусты и спутанная высокая трава. По всей видимости (и судя по карте), внизу лежала искомая дорога. За лощиной волнами поднимались горы, заканчиваясь самой высокой – мы туда и идём. Чтобы не терять высоту, пошли в ней параллельно дороге по дуге.
Выше в гору обнаружили небольшое углубление с россыпью камней с одной стороны. Приглядевшись получше, понял, что это углубление было когда-то землянкой, а камни образовывали печку. Остатки каменной трубы до сих пор выходили около границы оврага из земли. Отверстие ничем не засыпало. Конечно, соорудить землянку могли и охотники, но мне на ум сразу пришла партизанская землянка столетней давности времён гражданской войны. О таких землянках в родных краях я и слышал от старожилов, и читал в книгах.
Дальше идти стало сложнее – мы вошли в частые берёзовые заросли. Ветки хлестали по лицу, путали ноги, в некоторых местах пройти вообще не могли. Под ногами лежал редкий снег. Но и он грозил намочить обувь. За зарослями выше по склону стояли казавшиеся сейчас могучими сосны, на них и ориентировались. Сверился с картой – перпендикулярно вектору движения тянулась дорога, которая тоже привела бы нас к вершине. Путаясь в молодняке, медленно пробираясь, мы двигались к ней.
Наконец берёзовые заросли закончились, вышли к траве по пояс, за которой ожидаемо нашли дорогу. Она вела по гребню в сторону вершины. Карта нам сообщала, что дорога ведёт мимо вершины. Чуть дальше начался лес, и усыпанная шишками, она круче задралась вверх. Вела она и в необходимом нам в дальнейшем западном направлении и терялась где-то в сопках.
Добравшись до пика своей возможности, дорога начала спускаться. А мы по едва заметной просеке начали кратчайшим путём подниматься дальше к горе. Судя по отметке, тут должен стоять триангуляционный пункт. Подъём был невысокий, лёгкий, не очень крутой. Как почти всегда бывает, перед вершиной попалась россыпь камней. А чуть дальше увидели развалины триангопункта.
Триангуляционный пункт выглядел совсем старым и рухнул, по всей видимости давным-давно. Но всё же до сих пор поражал размерами. Ничуть не меньше гильберийского. Всё ещё угадывались одряхлевшая лестница, спилы, ступени по ребру пункта. Попадались древние кованные гвозди (таковые часто встречаются на отдалённых вершинах). Под пунктом из земли поднимался кусок бетона с забитым в него знаком, а чуть поодаль высился серый тур.
Восхождение к первой цели (наверное, самоё простое из всех моих восхождений) решили ознаменовать кофепитием около развалин. Что примечательно, ветер совсем не чувствовался. Несмотря на давно перевалившую за экватор осень, погода стояла достаточно тёплая. Земля ещё не остыла, к тому же, на ней уверенным слоем лежали павшие листья и иссохшая трава. В общем, условия отдыха были почти идеальными. По времени укладывались. Даже шли с небольшим опережением графика.
Дальнейший путь на запад к следующей отметке лежал по склону. Впрочем, вскоре встретилась дорога. Пока она обходила все ложбины и вела относительно в нужном направлении, двигались по ней. Перед очередной горой она закончилась, еле заметным отростком уходя на север, поэтому пришлось снова двигаться по бездорожью. И, судя по карте, почти весь оставшийся путь. Надеемся, что завалов, бурелома и прочих препятствий мы избежим – пока таковые нам не встречались.
Дорога в финальной её части густо поросла травой. Тут, видимо, уже осенью по пожелтевшей растительности проезжал транспорт и примял её.
В гору мы шли уже через кусты и небольшой бурелом. Всё это вкупе немного сбавило скорость. Тут деревья росли уже плотнее, запутаннее. Никаких дорог в этих местах сроду не водилось. Конечно, прошли бы мы намного быстрее, но не у всех имелись необходимые физическая форма и опыт длительного передвижения по лесу. Но подниматься пришлось не долго. Подъём и лес закончились почти сразу. Через молодой березняк и сухостой по каскаду из холмов мы вышли на свободное открытое место.
И вот отсюда наконец-то смогли увидеть конечную цель нашего нынешнего путешествия. Дугой, словно охраняя место слияния Хилка и Селенги, с восточной их стороны разлёгся Станичный хребет. Подкова невысоких гор имеет длину около 15 км с двумя триангуляционными пунктами. На склонах имелись бледно-коричневые проплешины. За Станичным синел Моностой, а ещё дальше монументально голубел Хамар-Дабан.
До необходимой нам вершины, словно в помощь нам, тянулась разноуровневая седловина. Несколько километров через горельник, бурелом и высокую сухую траву. Редкие деревца идти почти не мешали. На север и на юг от седловины долины опускались в лощины. Благодаря мосту из возвышенностей нам не пришлось сильно уж терять высоту.
Даже несмотря на разный походный уровень шли, укладываясь по времени. Эта радовало.
Вообще, седловина – это понижение между двумя горами, наиболее приемлемый путь от одной ко второй. Хоть это и понижение, однако, путь по седловинам выбирают за его минимальное расстояние и наименьшие потери высот. Наш фарватер лежал не по классической седловине. Меж двух гор с триангопунктами лежали последовательные холмы с незначительным общим понижением. Их можно было назвать местным водоразделом – на юг сбегал приток реки Косолапова, на север – реки Шерстянихи.
Водораздел закончился, снова начался подъём, под ногами участился валежник, а прямо по ходу движения вставал хвойный лес. Мы начали подъём на Станичный хребет. Подниматься пришлось недолго, нетяжело и невысоко. Деревья росли редко, под ногами ничего не мешалось, хотя лесная путаная растительность по мере углубления вступала в свои права. Выше начали появляться камни и отдельными пятнами смерзшийся снег.
Ещё несколько десятков метров вверх – и мы на вершине. На одной из самых высоких гор этого хребта. На вершине из-под почвы вырастали камни, из которых, в свою очередь, торчали обгорелые остатки остова триангуляционного пункта. Больше никаких следов геодезической отметки найти не удалось. В западную сторону хребет обрывался под углом около 45 градусов.
А дальше за долиной открывался самый красивый пейзаж нашего сегодняшнего путешествия. Перед нами Хилок впадал в Селенгу. Две серебристых ленты соединялись прямо напротив нашей вершины. Южнее места слияния, не давая рекам соединиться раньше, лежал совсем невысокий хребет Урда-Хада. Урда-Хада уже давно является одной из моих целей. Наверное, это самый низкий из известных мне в Забайкалье хребтов, однако его местонахождение очень привлекательно. За Селенгой по холмам и меж холмов расползлась степь, упираясь в дальние горы.
В такое время должен был лежать снег, однако нынче природа что-то не благоволила с этим. Но мы с собой взяли и воду, и котелок, поэтому не развести костёр просто не могли. Тщательно выбирали место, поскольку вокруг всё сухо; малейшая искра – заполыхает. Нашли место в камнях, окопали, обложили ещё большим количеством камней и снегом. С дровами проблем не было никаких. Сухой сосновый лес – лучшее место для сбора дров.
Как это бывает всегда, достигнув цели, устроили обед. И как всегда – простая пища, приправляемая свежим воздухом, оказалась несравненно вкуснее после многих километров перехода.
Перекусив, убрались за собой, собрали весь мусор и потушили костёр.
На обратном пути я и не ожидал никаких ярких впечатлений. Так ведь всегда бывает - по мере движения открываются незнакомые пейзажи всё красивее и красивее, а потом, на вершине, самое красивое. Когда идёшь назад, уже больше ориентирован на то, как бы лучше (быстрее, легче, удобнее) вернуться. На и пейзажи уже не перекроют впечатление от того, что видел с вершины. Ну, если, конечно, ты не в глубине Хамар-Дабана.
Обратный путь начался с леса, потом продолжился через поле, далее – опять лес. Шли постоянно вниз. Решили не возвращаться тем же путём, коим и шли сюда, пусть он уже и знакомый. Во-первых, другим путём могли бы выйти на что-нибудь интересное. Во-вторых, южнее водораздела лежала дорога, которая вдоль реки Косолапова вела прямиком к точке встречи с транспортом. Спустившись, нашли хорошо наезженную дорогу, по которой и пошли на юг.
Дорога лежала в кустах, что означало наличие ручья. Карта подтверждала, что тут имеется пересыхающий ручей. Возможно, он бежал под землёй. По этой причине тут такая густая растительность. Дорога постоянно спускалась. Мы вышли из кустов, потом попали в березняк, но всё время шли на юг.
Ещё издалека на примерном месте поворота на восток увидела постройки. На подходе собачий лай известил нас о том, что кордон жилой. Несколько срубовых построек огорожены забором. Внутри имеются недостроенные объекты. Сеновал, по всей видимости, и сарай. Из металлических предметов за забором виднелись вагончик, спутниковая тарелка и несколько бочек. Что нас удивило, рядом с этой фермой и внутри неё бегали кролики. Домашние.
Дорога круто повернула на восток и теперь мы шли уже почти всё время в небольшой подъём вдоль русла реки. Сама река, имевшая ширину до 4-х метров, уже была покрыта льдом. Унылая осенняя природа придавала лёгкий оттенок грусти, да ещё и вечер наступал. Местами дорога пересекала буераки, по которым в своё время сбегает вода к реке имени Косолапова.
А дальше мы встретили пасеку. Небольшое зимовьё с местами упавшим забором и примятой травой (странно, почему не выкошенной). Рядом стоял автомобиль. А чуть поодаль ровными рядами выстроились ульи. Как и с кроличьей фермой, тут никого не увидели, никто навстречу не выходил. И не вылетал с жужжанием, что очень хорошо.
Тем временем вечерело. Дорога начала расходиться в разные стороны. И если сначала это были просто ответвления, то потом она разделилась надвое – одна повела на север, а другая на юг. И непонятно, какая из них, в итоге, поведёт к деревне. Тут уже больше ориентировались по компасу. А когда перевалили на очередной местный водораздел, стало темнее, прохладнее.
Внезапно лес кончился, перед нами разлеглось то поле, которое мы пересекали утром. За полем виднелась деляна нашего утрешнего знакомого. Впереди лежала пройденная дорога. Теперь оставалось лишь преодолеть около двух километров.
К деревне мы подходили уже в глубоких сумерках. Но фонари ещё не включали. Впереди тускло светились окна домов. Подмораживало. Во время остановки необходимо теплее одеться. Как оказалось, машина за нами даже не выезжала. И будет только через час. Поэтому решили подождать, что ж ещё-то делать! Благо, и чай, и кофе оставались. И даже кое-какие припасы.
В деревню возили солому, на повороте немало соломы нападало на обочину. Я и Ваня собрали солому, набросали на бугорок. Усевшись на неё, я был приятно удивлён, насколько же тепло и комфортно. Одновременно с этим надел куртку, тёплую шапку и сверху накинул китель «горки». Из походного режима, когда одежды минимум для того, чтобы не замерзнуть в движении, перешёл в режим укутанного ожидания. Теперь у меня мерзли исключительно пальцы, когда я распаковывал рюкзак и держал кружку.
К сожалению, не всем так же комфортно и тепло ждалось. Поэтому Ваня предложил идти навстречу машине, в сторону Улан-Удэ. Пока мы шли, нас несколько раз обгоняли машины. Значительно меньше с севера. Становилось темнее, впереди светились лишь огни заправочной станции и Большая Медведица.
Километра через два возле нас остановился «Краун». Путешествие закончилось.