Трёхглавая
Ставший уже традиционным январский выезд в горы находился под большим вопросом. Как по самому его осуществлению, так и по количеству участников. Множество обстоятельств складывались не в его пользу. В основном это касалось работы, профессиональной деятельности. Да и с местом до конца не определялись. Но всё же самая схоженная компания – я, Ваня, Таня – в начале января, едва мир вкатился в 2026-й год, отправилась в Аршан.
Было три варианта. Именно Аршан в итоге победил. Опять полдня едем, уже в ранних сумерках въезжаем в курортный посёлок. Тут, как обычно, на новогодние праздники очень много людей, в основном, из Иркутска. Поскольку выбор на Аршан пал в последний момент, заранее жильё не бронировали (что очень несвойственно и осуждаемо), решили, как многие рассказывали, приехать и на месте найти. Но всё же из Байкальска позвонили по найденному в «Авито» номеру. Номер оказался с сюрпризом, но по приезде ничего лучше не нашли, оказалось, всё занято. Ну, да ладно, отдельная комната на трёх человек, есть вода, электричество и тёплое спальное место. Остальное не так важно, переночуем.
Учитывая прошлогоднее восхождение на близлежащий пик Галина, решаем выйти пораньше, чтобы вернуться в приемлемое вечернее время. Ночь спали хорошо, но вот подъём в 5 утра бодрости не придал. За окном тьма и холод, голова гудит от раннего пробуждения. В первую очередь многократно кипятим отживающий свой век чайник – термосов у нас аж 4 штуки. Одновременно готовим завтрак. Из соседних комнат глухо раздаются разномастные храпы.
Наконец, поев, экипируемся.
Аршанская ночная тишина встретила нас двадцатиградусным морозом. Ну, как, «морозом»; неудобно температуру в -20 градусов по Цельсию называть морозом. Но всё же нас в походной одежде холод подгонял вперёд. Путь начался в 06.30. Посёлок спал глубоким алкогольным сном. Небо ясное, луна светила достаточно ярко. Звёзды мелькали над нами, а горы высились могучими тёмными исполинами.
Привычными тропами мы вышли на поляну перед дацаном – знаковое место, где многие оставляют машины перед дальнейшими однодневными восхождениями. Вдали от светового загрязнения широкое открытое пространство заливалось лунным светом, выплёскивая его за края. Стальная ночь обнимала нас, от открывшегося взору волшебства перехватывало дух. Справа деревянное строение тускло освещалось, почти не выделяясь на фоне космического ледяного сияния.
За поляной чёрной стеной вставал лес, в который безвозвратно уходила дорога. Я чуть ли не физически чувствовал, как расширяются зрачки при погружении в лесной мрак. Местами в просеках и прогалинах появлялась луна, слегка подчёркивая, что снег всё-таки белый. Свежих следов не видно. Дорога достаточно наезжена. И тут я допускаю ошибку новичка – не смотрю на карту, доверяя дороге и прислушиваясь к собственным ощущениям. Словно недоверие этой дороге покажется кощунственным.
Шли мы достаточно быстро и удивительно долго. Нам ведь нужна была долина Бухоты, а до неё от поляны рукой подать. Дорога и ориентиры были совсем иные. И тут я наконец решил свериться с картой. Оказывается, нужную долину мы прошли давно и теперь подходили к Бугатаю. Прописные истины – каким бы опытным ты не был, постоянно сверяйся с картой, компасом и навигатором. И на старуху бывает проруха. Плоды моей беспечности пожинали прямо сейчас.
Развернувшись, пошли обратно. Так тщательно оберегаемое время потрачено бездарно. Как позже выяснилось, пока любовались ночной природой, не заметили отворот, вот и прошли мимо. Смешная ошибка, но упущенного не воротишь. Прибавили шаг. Пройдя высохшее русло Бухоты, обнаружили первую просеку в сторону нужной нам долины. Прямо по целине (не возвращаться же к поляне и развилке) пошли через лес. Тут уж пришлось столкнуться и с тропёжкой, и с буреломом. Мои попутчики шли почти молча, изредка порыкивая на невинные деревья.
Потеряв час-полтора, всё же вышли на тропу. Она хорошо протоптана, отчётливо видна. А тут и светать начало. Я пригляделся и заметил следы людей, прошедших буквально перед нами. Может быть, кто-то думал, какая незадача, что мы нынче не первые, но я-то знал – это хорошо, что не первые, пусть тропят. Тем более накануне из телеграмного чата иркутских душнил я узнал, что к намеченной нами цели тропа не проложена.
Я всё надеялся, что увидим проложенную по руслу тропу, чтобы не обходить прижимы и разного рода не нужные перепады высот. Однако, в отличие от прошлого года, тропа тянулась только одна – классическая по правому берегу. Снег на льду не утоптан. Так и дошли до разлива – достаточно широкого места, где берега чуть расступались, а тропа спускалась к реке. Как и в прошлом году, вода чернела в незамерзающих полыньях.
Вернувшись на правый берег, тропа довела нас до скамьи, поставленной на развилке двух направлений – на пик Галина и на Трёхглавую. Тут устроили первый отдых буквально несколько минут. На Галину тропа более натоптана и начинает круто забираться вверх, а дальнейшая Бухота – Terra incognita. Немного отдохнув, пошли.
Тропа за развилкой представляла собой цепочку следов по притоптанному снегу. Кое-где проваливались в сугробы. Река постепенно поднималась вверх, над деревьями уже выглядывались первые вершины. По следам понятно, что кто-то прошёл перед нами. Это подтвердил и встреченный иркутянин, рассказавший, что несколько человек идут впереди, но ему стало плохо, он повернул обратно.
Чем дальше шли, тем светлее становилось. Чувствовалось послевкусие неверно выбранной во тьме дороги, но новые картины и приближающиеся пики понемногу нивелировали это неприятное ощущение. На пути выросла морена. Если начались камни, значит, уже скоро выходим в поднебесные выси. А пока смотрим на эту груду породы, перенесенную некогда ледником.
Следы вели в обход каменной гряды, и далее – поднимались на неё. Местами ноги проваливались в пустые пространства меж камнями, но довольно резво несли нас к неизведанным пространствам.
Забравшись на морену, мы увидели умопомрачительный пейзаж – Тункинская долина полностью была укрыта пуховым одеялом. Такую картину можно лицезреть в иллюминаторе самолёта; на земле пасмурно, а с высоты белое одеяло выглядит, как взбитые сливки. Так же и сейчас, хотя мы и поднялись невысоко, Аршан в тумане, а выше – чистая синь неба.
Поверх морены лежал плотный панцирь снега, видимо, утрамбованный саянскими ветрами. Следы вели через него. И тут, наконец-то, нас осветило солнце, хватит прятаться в сумраке! На горизонте угадывался гребень – очевидно, в тех краях берёт своё начало Бухота. По бокам высились мощные осыпные склоны, куда без необходимости соваться не рекомендуется, если не хочешь сойти в составе каменного потока обратно.
Мы покидали границу зоны леса, всё реже встречались деревья. С «подушки» из-за линии горизонта поднялась Трёхглавая. Вот она, наша цель! Могучая Центральная и нужная нам Южная Башня. Именно последняя должна нами быть взята сегодня. Можно было уходить сразу налево и через пик Галина подниматься – так ходят, – но мы выбрали классический вариант восхождения.
Классический маршрут на Южную Башню лежал по гребню. Там уже двигались люди, ушедшие раньше нас; благодаря яркой одежде, мы могли их рассмотреть. Они растянулись по гребню и шевелились в сторону Трёхглавой. В принципе, маршрут понятен, но несколько участков вызывали вопросы, как проходить. Однако, ходят же люди зимой, значит, и мы пройдём. Не сомневаюсь, что в летнее время цирк верховий Бухоты являет собой суровую альпийскую картину, но сейчас снег смягчал его.
Подъём на гребень выглядел достаточно опасным. В условиях зимы скатиться по снегу можно в любой момент. Неизвестно, насколько надёжны камни. Хотя, с другой стороны, тут прошли тысячи ног, наверняка всё, что могло сползти вниз, уже сползло. Будь такой подъём на перевал, я бы оценил его категорией 1А. Таня убежала вперёд, словно преследуя более ранних туристов. Навстречу спускался очередной человек, который пояснил, что на подъёме стало плохо, поэтому оставил мечту взойти на Трёхглавую.
На гребне нас встретили последние из хвойного мира – сосенки, непонятно как тут оказавшиеся. В сторону Трёхглавой протроплен путь, совсем свежий. Идти не очень удобно, но лучше, чем по целине. К тому же, оказалось не так опасно, как выглядело снизу. Могучие горы всегда скрадывают расстояние, кажется, что идти и набирать высоту гораздо меньше, чем на самом деле. А на деле нас ждал набор около 700 метров.
Цирк Трёхглавой с огромной подушкой очерчен тёмным кантом породы. Тункинская долина постепенно освобождалась от пушистого покрывала, оно отползало на запад. Снега на хорде становилось всё меньше, по всей видимости, постоянно выдувался. По следам идти хоть и неудобно, но несложно, в некоторых местах они уходили глубоко под снег – видимо, человек проваливался меж камней.
Как это часто бывает, Ваня и Таня убежали далеко вперёд. Я шёл по снегу за ними, не задыхался, но расстояние между мной и ними всё увеличивалось. Зато сокращалось между нами и впереди идущими иркутянами. Новая тропинка петляла, зачастую прижимаясь к обрывам, но в целом пока приемлема. Однако, чем выше, тем края становились круче.
С каждым шагом становилось всё жарче. Помимо физнагрузки и тёплой одежды, этому способствовала достаточно тёплая погода. Более того, солнце буквально выжигало кожу, словно летом. Такую жару за пределами помещения в январе я встретил первый раз. Ещё один иркутянин спускался навстречу, говорит, слишком жарко, боялся, что даст большую нагрузку на сердце, а ему уже 60! Всем бы в таком возрасте ходить в горы.
Постепенно силы уходили. Сказывался слишком давний приём пищи. Мои напарники по горам, видимо, не ощущали такой проблемы (позднее Ваня мне признался, что тоже энергия заканчивалась в этот момент). Благо, нашлась связь, еле-еле я дозвонился, предложил остановиться на перекус. Не хотелось всё-таки переутомиться до такой степени, чтобы не было сил ногу поднять. Наконец мы снова воссоединились и перекусили.
Перекус прибавил нам сил – и вовремя! Поскольку подъём стал круче. Гребень явил нам новые препятствия. То это удивительно прочный и скользкий наст, который почти не проваливался; Тане, не сумевшей весом тела продавить его хотя бы немножко, пришлось забираться каким-то чудом (а чуть позже идущая позади нас девушка именно этот участок не смогла пройти и повернула обратно). То скалы, уровня альпинистской категорийности, которые приходилось пролезать с риском улететь вниз (без страховки, конечно же). То неимоверно крутые гребни, где держались руками за всё.
В обе стороны склон уходил на несколько сот метров. Если слева – покатись по нему – придётся двигаться до первого камня или дерева, о которое непременно размажешься, то справа зачастую скалы обрывались отвесной стеной. Перед штурмом вершины снова собрались вместе. На мой взгляд, по таким сложным/опасным участкам нужно двигаться в зависимости от скорости. Кто может быстрее – в начале. Ибо постоянные остановки рассеивают внимание. А так – выбрать площадку и ждать отстающих. Вот меня и ждали опять эти быстроходы.
Расстояние между нами и остальными людьми значительно сократилось. На финальный подъём Таня и Ваня рванули с явным желанием догнать их. Первая часть финального штурма прошла по малоснежному взлёту с выделяющимися камнями. До Трёхглавой, казалось, рукой подать. Вот она, рядом. Обман, это всё обман. Нужно немало сил потратить, чтобы забраться на неё.
Вторая часть, наоборот, представляла собой чуть менее крутой склон с наметённым снегом. Повернув направо, его нужно было траверсировать с подъёмом. Траверсом шли две тропинки. Если Таня и Ваня выбрали верхнюю, то я предпочёл нижнюю, как мне казалось, короткую.
И попал ногами в жир. Снега ниже по пояс. Видимо, тут шёл кто-то обратно, потому что решительно не представлялось возможным понять, как тропить по такому снегу в такой подъём. Я буквально зарывался, шёл очень медленно. Таня и Ваня стояли на вершине, иркутяне уже спускались обратно. А я застрял в снегу и продвигался очень медленно. Жутко хотелось пить, остатки приобретённой на энергии расходовались, словно топливо грузовика на первой скорости в подъём. Мелькнула мысль о том, что не поднимусь, резко ослабну и упаду в эти полуметровые сугробы.
На последних калориях я выполз на вершину. Не в силах даже любоваться пейзажами, с отсутствием радости восходителя, я сел напротив таблички с наименованием горы. А любоваться было на что. Ах, какие же пейзажи открывались вокруг! Совсем рядом высилась Центральная башня. Вокруг спал могучий Восточный Саян. За Тункинскими гольцами синели пологие вершины горной страны, очерченной Китойскими бельками. Полтора года назад я по-настоящему познакомился с этим хребтом, а вокруг уже знакомые места – перевалы и вершины. Можно поностальгировать о былых походах.
На вершине нас ждала необычная встреча – около таблички «Трёхглавая» лежали два щенка. Непонятно, как давно и каким образом они забрались сюда, но выглядели еле живыми. Один с тёмными пятнами, другой - с пегими. Они лежали один на другом, видимо, согреваясь, почти не двигаясь и не реагируя на внешние раздражители. По всей видимости, они забежали сюда, а спуститься не смогли, медленно угасая от голода и холода.
Прямо сейчас появлялся новый смысл нашего восхождения. Единодушно, нисколько не сомневаясь, приняли решение эвакуировать щенков с вершины. Возмутительно и грустно осознавать, что прошедшие перед нами бессердечные иркутяне бросили их на произвол судьбы. Чёрствость и безразличие возмущало. Щенки не могли стоять. При попытке поставить их на ноги, они падали без сил. Для реализации плана мы вначале накормили их хлебом – в глазах появилась жизнь, головы поднялись.
Когда щенки смогли стоять на ногах и осознано смотреть на нас, мы накормили их мясом – нашим перекусом, гарантировавшим энергию на обратный путь. Наши новые знакомые завиляли хвостами и начали перемещаться по вершине. Предположение об их боязни спускаться подтвердились – подходя к склону, они начинали скулить. Напоследок – немного фотосессии на высоте 2518 метров над уровнем моря.
На спуск пошли по верхней тропе. Пришлось немного подтолкнуть маленьких попутчиков, чтобы они начали движение. Первой шла Таня, за ней щенки, которых сзади поджимал Ваня. Этим купировался страх. Замыкал процессию я. Дойдя до малоснежья, щенки заскулили от страха. Однако, превозмогая его, доверяя человеку, спускались за Таней, подгоняемые Ваней.
Назвали мы их Чёрный и Белый – для простоты. Чёрный был сообразительнее, но больше скулил, белый храбрее, но иногда не понимал, что от него требуют. По острому гребню шли уверенно, видимо, уже поняв, что их в обиду не дадут. А в это время над вершиной Трёхглавой издав отчаянный клёкот, ушёл с круга ястреб, проклиная нас за то, что лишили его скорой добычи, оставленной ему добрыми иркутянами.
Щенки буквально зарывались в снег. Чем ниже я спускался, тем больше удивлялся – как мы тут вообще прошли! Путь казался опасным и труднопроходимым. Острые гребни с крутыми склонами. Местами маленьких друзей приходилось переносить на руках – в такие моменты раздавался пронзительный визг, провоцирующий лавины. Наконец последний сложный участок – категорийная скала – был преодолён.
На горы опускались сумерки, на восток тянулись тени. Нашей задачей являлось спуститься с гребня до наступления темноты. Ниже по гребню шли иркутяне, Таня и Ваня могли бы легко догнать их, но постоянно ждали аккуратно спускающегося и устававшего меня. Зато не ждали щенки. Как только все опасные препятствия были пройдены, они рванули вперёд и скоро потерялись среди снега.
Мы прощались с Трёхглавой. Рады, что зашли не неё. Даже несмотря на то, что утром в темноте заблудились. От пиков в сумерках уже не веет приветствием, задором и лихостью. Теперь они напоминают затаившегося в засаде хищника, становится неуютно. Нужно уметь любить сумеречные горы. Я умею.
Задачу спуститься с гребня засветло мы выполнили. По протоптанной многими ногами дорожке без особого труда спустились в долину. Если утром мне этот подъём казался опасным, то после пройденного гребня я смотрел на него, как на легко преодолимый перевал. Под гребнем перекусили, чтобы нудно и долго возвращаться вдоль Бухоты в Аршан.
Чем ниже мы спускались, тем гуще становились сумерки. Я предложил Тане и Ване идти вперёд, не ждать меня. Со мной уж точно ничего не случится на тропе. Понемногу выберусь. Думал, что они придут в домик, примут душ, приготовят ужин. А я в это время буду неспешно идти по лесу, периодически проваливаясь под наст. А потом нагряну на всё готовое. Так и шёл я, любуясь зимним таёжным вечером и медленно погружаясь в темноту.
Однако попутчики не разделяли моих мыслей, как я их не убеждал. Дойдя до развилки троп (отворот на Галину), они остановились и ждали меня. На вопрос, как долго ждут, ответили, что минут 20. Эх, знал бы я – прибавил бы ходу. Отдыхал я буквально пару минут. В это время Ваня и Таня рассказали мне, что догнали иркутян, вступили в беседу, но те оказались скучными собеседниками.
От развилки тропа стала шире, лучше. Оно и понятно – тут и восходители на Галину старательно тромбовали снег. Вместе с тем быстро идти не получалось, поскольку тропа то ныряла вниз, то забиралась на горку. Однако перед переправой через Бухоту в очередной раз догнали иркутян (я – первый раз). Далее началась не интересная, но удобная дорога до посёлка.
Я опасался, что не сможем зайти на Трёхглавую, слишком долго подниматься, но, к счастью, смогли. А будь мы чуть внимательнее утром – уже сидели бы в тепле домика. В очередной раз убеждаюсь в безумной скорости горного передвижения Вани и Тани. Эти и в обед выйдут – до заката вернутся.
Позже мы узнали, что щенки живут при дацане на поляне и частенько бегают в горы. И думается мне, что чудесное спасение не предостережёт их от повторного восхождения на Трёхглавую, а покажет, что всё возможно: вперёд, ребята, в горы!