За Три Ягоды
Майские праздники в последние годы стали очень заманчивым временем, чтобы отправиться куда-то. Да и вообще начало мая имеет своеобразный шлейф. Ушла зима, земля освобождается от белого покрывала, вот-вот проснётся жизнь. Ещё пожухлые прошлогодние травы и голые стебли кустарника венчают берега рек, но где-то в воздухе витают нотки скорой зелени и буйства красок. Скоро придёт жара, прольются дожди. Бурый мир останется позади. И мало кто знает, что в это же время высоко среди оставшихся снегов зелень никуда не уходила. Меж курумов, в стланике дождалась-таки плюсовой температуры вечнозелёная флора.
Круговерть возможностей и обстоятельств вынесла нас в село Мостовка Прибайкальского района. Ваня давно предлагал мне посетить его родные горы, и вот теперь мы стоим на опушке леса недалеко от села Мостовка, близ речки Мостовка. Где-то за Селенгой синеют южные склоны Морского хребта, удивительно неразбитая весенняя дорога начинает подсыхать. А перед входом в лес нас встречал старый выцветший плакат.
Мы заходили в Хамар-Дабан. Заходили с севера. Ваня рассказывал, как в детстве собирал дикоросы на северных склонах. Аналогичным образом называются и местности, которые нам нужно пройти – Первая Ягода, Вторая Ягода и Третья Ягода. Ваня говорил, что путь к ним отыщет и с закрытыми глазами.
План был таков. Первое – идём вдоль реки Мостовки до зимовья, после чего начинается крутой подъём вверх, а там уже более плавный набор высоты в сторону середины хребта. Второе – проходим все три Ягоды, идём по гребню. Далее переходим водораздел и спускаемся к реке Халюта. Наконец, выходим к селу Красноярово, откуда и выезжаем обратно в Улан-Удэ. Первая часть путешествия показала нам неширокую, спокойную и удивительно чистую для весны реку.
Вышли на широкое поле. Я представляю, как в августе тут будут стоять стога сена, а редкий забредший скот от души полакомится. Двое местных жителей нам рассказали немного про местные горы (оказалось, что знают они больше Вани). Один сказал, что через Три ягоды раньше проходили до Иволги. Правда, там нет дороги. Второй рассказал, что вот прям сейчас на гольцах снега по пояс и пройти не удастся. То, что Северный Хамар-Дабан весь в снегу, я не сомневался. Да и сам видел. Но уж по снегу как-нибудь пройдём.
За поляной дорога повернула налево и испортилась – появилась грязь и вода. А ещё пошёл дождь – маленький, едва моросящий, какой-то робкий. Но казалось, что не туча пришла, а мы вошли в зону осадков. Впрочем, через какое-то время он закончился. Если до этого дня небо было практически безоблачным, то сейчас везде висели тучи.
Слегка отдалившись от реки, мы поднялись на холм. Тут же нас окружили берёзы. Сразу вспомнились рощи среднего Хамар-Дабана с расстройством зрения – когда вокруг одни берёзы, всё белое, невозможно увидеть что-то иное. Однако, тут деревья были пореже, а свет разбавлял замечательный рододендрон даурский. Словно лепестками роз выстланная прошлогодней листвой дорога приглашала нас глубже в лес.
Мы уже прошли порядка десяти километров. Спрашиваю Ваню, где же обещанное зимовьё? В ответ – не знаю, должно быть. Смотрю по карте – дорога, уводящая на гольцы высотой 1400+, бродит реку прям здесь. Однако брод такой, что только на высокой машине переезжать, иначе никак. Вновь спрашиваю, как будем перебираться на ту сторону? Ваня не знает, не помнит, говорит, на Ягоды никаких бродов не было. Что делать с рекой – не ясно. Проходим дальше и наконец видим какие-то ржавые развалины.
На берегу реки стоит ржавый вагончик. Вернее, то, что от него осталось. «Вот это и есть зимовьё!». Какое-то странное зимовьё. Я ожидал бревенчатый домик на склоне близ ручейка, но не кунг в низине. Ваня рассказал, что он когда-то тут ночевал. Сейчас же крыша обвалилась, а некогда пригодное для эксплуатации внутреннее убранство завалено мусором. Стёкол давно уж нет.
Рядом и испещрённым древними письменами вагончиком протекает Мостовка – как она не похожа на ту спокойную реку из начальной локации нашего пути. Широкая, бурная, опасная, просто так не перебредёшь. Да и точно не в начале мая. Впрочем, вода по-прежнему чистая. Уставшие первой усталостью, мы решили сделать привал в этом месте и напились ледяной воды.
Единственная часть вагончика с не обвалившейся крышей -по всей видимости, прихожая, - имела стол и иссохшие чурки вместо стульев. Тут и разместились. Перекусив, попробовали дозвониться местным охотникам, но безуспешно. Пока я предполагал, как же нам перебираться через реку, Ваня вспомнил, что нужно идти в другую сторону – подниматься на хребёт по дороге, круто уходившей на противоположной сторону полянки.
Вот это поворот! Я и не думал, что придётся идти по восточному хребту реки Мостовки. Теперь, чтобы выйти на господствующую вершину 1472, нужно давать огромный крюк. Или идти мимо гольцов. Ладно, наверху разберёмся. А пока перед началом подъёма нас встречает красивый плакат с огнегривым конём.
Сразу за плакатом начался крутой подъём. Заработали лёгкие и ноги, организм вспоминал восхождения и подстраивался под двадцатикилограммовый рюкзак. Карта рисовала серьёзный подъём. По мне так лучше сразу круто набрать высоту, чем уставать на дистанции в несколько километров. Сколько не шли, подъём не заканчивался. Неужели сразу несколько сот метров? Или это с непривычки?
Жарко и душно – несмотря на тучи, ни малейшего дуновения ветерка. Как справа по склону (где темнела чаща), так и слева на спуск (где над верхушками тонких деревьев просматривались далёкие дали) рос, в основном, лиственный лес с редкими хвойными деревьями. Транспорт тут бывает редко, дорога достаточно спокойная, без оврагов. Кое-где попадаются камни.
Приходилось периодически останавливаться на отдых. Мне, конечно же, не Ване. Тот мог бежать в гору со своим грузом, не уставая, ещё и песни распевая. Таких испанская инквизиция в средневековье сжигала. Выше восьмисот метров встретился первый снег. Я умыл им лицо, немного освежившись; подниматься стало легче. Чуть выше ещё снег.
Вскоре подъём стал положе, местами дорога даже выравнивалась, кружась зигзагом. Ваня говорил, что вот-вот должна появиться Первая Ягода. Но где именно она, Ваня не помнил, поскольку последний раз тут был в 2008 году. Интересные подробности компетентности проводника узнаём в 15-и километрах от деревни. Пока высматривали Первую Ягоду, нашли муравейник. Большой, но лишённый крыши конуса. А это значило только одно – его кто-то разворошил. Вариантов тоже не много.
Проводник местность не узнавал. В юности он уже блуждал здесь. Мне казалось невозможным заблудиться на гребне, но никакая наука не изучила всех возможностей человека. Однако дорога идёт вверх, а это именно то, что нам нужно. Наконец впереди забрезжило выполаживание. И одновременно Ваня произнёс: «Ва-а-ау!», после чего повернул налево и пошёл вглубь леса. Пройдя несколько десятков метров, причину его восхищения увидел и я. Посреди тайги высилось огромное деревянное сооружение.
Эта триангуляционная вышка – самая большая, из когда-либо мной виденных. Метров на 20, наверное, поднималась она несколькими этажами. Кое-где брёвна упали, по сама структура и площадки уверенно стояли меж деревьев. Это чудо какое-то, что вышка уцелела до сих пор, не сгнила, не упала, не сгорела в лесном массиве. Я посмотрел карту – мы находились на высоте 994 метра. Это значит, набрали без малого полкилометра высоты. Дальше будет значительно менее крутой подъём.
В сем чудесном месте решили сделать второй привал. Всё-таки пока поднимались вверх, устали, пора восстанавливать силы и энергию. Чай из прекрасно держащего тепло термоса до сих пор обжигал, но придавал сил. Сейчас почувствовали изменение температуры. Уже не было ни жары, ни духоты, хоть и свежестью не несло.
Ваня сказал, что тут он не был ни разу, но про сооружение слышал. Называется оно у местных «Маяк», местные уверены, что с него должен подаваться какой-то сигнал. Видимо, Рохану. Отдохнув, я решил проверить триангуляционную вышку на прочность. Но выше первой площадки подняться не удалось – опорное бревно сгнило с одного конца и висело в воздухе.
Дорога плавно поднималась вверх. Очень плавно. Никаких завалов и буреломов практически не встречалось. Зато пятна снега попадались то там, то тут. Многие из них имели отпечатки медвежьих лап; ходили тут как взрослые особи, так и медвежата. Пару раз встретили странные знаки на земле. Их словно кто-то специально рисовал, причём совсем недавно. Словно символы из хорроров. Природа их осталась непонятой.
Уверенная дорога тянулась по хребту. Как же контрастировала зелень тысячи метров над уровнем моря с пожухлой серостью долины реки! Бадан и хвоя раскрашивали тайгу в весенние цвета, а редкие белые пятна лишь оттеняли яркость. Чистят ли эту дорогу, сложно сказать, но завалы отсутствовали.
Несколько раз встретились охотничьи ловушки. Я не охотник, не знаю, каков их механизм действия, но представляли из себя небольшие шалашики под навесом. Некоторые уже обвалились. Возможно, там ставятся капканы и кладётся прикормка. Кто знает – отпишитесь, буду признателен.
Пока шли и любовались природой, не заметили, как появился снег. Не просто во всю ширину дороги, а уходящий краями вглубь леса. Не обойти. И в глубину оказался по колено. Скорость упала сразу же, благо, что ненадолго, скоро этот пласт закончился. Конечно же, он имел следы медведей, довольно свежие.
За пластом дорога пошла на спуск. Вскоре вышли к поваленным деревьям. Тут решили перекусить в третий раз в тайге. На тот момент шли почти пять часов. Пиленные деревья по обочинам свидетельствовали о том, что прежде тут уже чистили путь, но было это достаточно давно. Сверились с картой – неплохой темп. Часа три ещё точно можно идти, потом стемнеет.
За привалом вновь начался подъём. Своевременный приём пищи – кстати, первый по-настоящему существенный перекус – придал сил. Всё чаще попадались сугробы, через которые пригодилось прокладывать путь. А ведь мы ещё не поднялись даже до 1100 метров.
Дальше по гребню нашли следы людской деятельности. Да ещё какой деятельности! На ровной полянке вкопаны стол со скамейками. Это, наверное, орехи добывают. Дорога для этого же. Рядом кострище. Тут бы палатку поставить! Но ещё рано, рано. Картину портил лишь мусор. Пластик даже не удосужились сжечь. А ржавые банки показывали, насколько давно он оставлен.
За полянкой последовал подъём со снегом. Видимо, не спешит таять на северных склонах. А поднявшись, вышли к природному кругу из камней. А может быть и не совсем природному, словно кто-то выложил для ритуала. И тут же встретили неизменного спутника хребтов – стланик. Здравствуй, давно не виделись. Дорога пошла на спуск, тем самым явив синие горы впереди.
Спуск длился недолго, но, выровнявшись, дорога занырнула под очередной сугроб. И не вынырнула. Теперь вокруг лежал снег беспросветно. Придётся тропить. Я надеялся, что на высоте менее 1300 метров его не будет, а нет, смотрите, лежит. Он таял прямо сейчас, но его было настолько много, что не скоро весь испарится.
Весенний снег в горах при плюсовой температуре самый противный. Впервые всю прелесть ощутили на Велесовой горе. Его невозможно пробить прямым движением вперёд – слишком плотный и тяжёлый. Невозможно и идти по нему. Наступаешь, но промять не можешь. Кажется – вот она, ступенька. Переносишь вес тела на ногу и проваливаешься до земли. Идти тяжело, скорость падает до сотен метров в час. Именно на такой снег мы попали. Но не поворачивать же обратно, когда ещё сутки впереди. Да и снег-то возможно закончится после вершины, какая бы они ни была.
Тем не менее, мы шли по дороге. Она угадывалась просекой меж деревьев. Несколько раз пытались повернуть в лес, но путь не облегчили. Настолько тяжело и медленно шли, что Ваня предложил попробовать стелить гать. Кидаем на снег найденное павшее дерево, тем самым увеличивая площадь опоры, идём по нему. Далее передвигаем лесину дальше. Какое-то расстояние прошли таким образом. Но наконец и от него отказались.
Идти по дороге стало совсем невозможно. Снег по пояс, движемся очень медленно, а часики-то тикают. Да не просто тикают, а бью в набат: «быстрее!». Не хватало застрять тут. Заснеженный лес выглядел тихо и спокойно. Лишь метровое белое покрывало мешало наслаждаться природой. Ваня тропил. Я предложил его поменять, даже какое-то время сам шёл впереди, но он быстро снова вырвался вперёд и на правах более лёгкого шёл через лес, не уставая. Испанская инквизиция сожгла бы второй раз.
Я шёл за Ваней по его следам. Не всегда он проваливался на всю глубину сугроба, но, вставая в его след, я проминал снег настолько, пока не оказывался сидящем на нём, словно в седле. Да ещё и ногу не вытянешь, иногда приходилось выкапывать её из-под метровой толщи. Ну, вот как тут путешествовать по 50 км по горам в мае!
Вечерело. Я сверился с картой – прошли-то мы всего ничего с момента начала последнего подъёма. Ох, уж эти обманчиво-синие горы!
Когда стараешься пройти побольше, обязательно время промчится стрелой. Так и случилось на этот раз. Сумерки опустились на тайгу. Пора разбивать лагерь. Да только где? Кругом метровые сугробы. Попытались разбросать снег – под ним на лесной подстилке вода. Как интересно получается. Не было ни волнения, ни досады, ни страха. Просто интересно, какой же выход мы найдём. Будто наблюдаю со стороны. Когда я иду с Ваней, всегда спокойно. Если не я, то уж он точно что-то придумает.
Готовы ли мы идти всю ночь? В принципе, да. Но очень не хочется. Не видно ведь, а зачастую именно просветы впереди помогают найти дорогу. Да ещё и один из нас забыл фонарик. Приняли решение возвращаться на дорогу, там всяко ровнее, может, что-то и найдём. С косогора на неё продирались ещё около получаса, но наконец вышли. А дальше что? Ну, пройдём вперёд, что ж делать-то.
Вокруг темнеет, идущий впереди Ваня едва заметен. Внезапно он остановился и посмотрел направо.
– Тут идеальная полянка! – прокричал он и сошёл с дороги. Когда я добрался до обозначенного места, то глазам предстало чудо. Посреди метрового снега в лесной глуши неведомая сила для нас расчистила ровную полянку. Не зря говорят, что удача - спутник смелого! Впервые за 4 часа я сделал несколько шагов по твёрдой земле.
Как так вышло, что в самый нужный момент мы вышли именно в это место – единственную на километры вокруг свободную от снега полянку, я не могу объяснить до сих пор. А ещё недалеко от этого места росла сосна с сухими нижними ветвями. Мы наготовили дров, поставили палатку и разожгли костёр. Теперь оставалось лишь заняться тем, что мы умеем делать прекрасно.
Я скинул насквозь мокрую обувь, уселся перед огнём и начал отогревать онемевшие ноги. С тупой болью вернулась чувствительность. Параллельно я жарил сало и кипятил на газе воду. Ваня, переобувшись в сухую обувь, варил суп. Темнота густела, но от нашего костра блики оранжевыми полотнами ложились на сугробы.
Сварив суп и ожидая кипятка, Ваня лежал на спине и считал звёзды. Так всегда – сначала он выполняет огромный объём тяжёлой работы, а потом лежит не шевелясь, как ленивый кот. Без него я до этой полянки точно не добрался бы. Завтра предстоит не меньший объём работы. Сегодня по снегу мы пробирались 4 часа.
После ужина наконец-то наступило время сна. Наша уютная палатка ярким оранжевым пятном выделялась среди сугробов. На улице свежо, но не холодно. Едва мы забрались внутрь, пошёл дождь. В непроницаемости тента я был уверен, поэтому не волновался. Пора набираться сил, завтра рано вставать.
Несколько часов назад я просил Ваню показать, где же эти все три Ягоды. Ваня так и не понял, но к ночи мы уж точно прошли за все Три Ягоды. Иван вообще был только на Первой Ягоде.
Через несколько дней я узнал, что триангуляционная вышка стоит на Третьей Ягоде.