«Даже у Бога есть чувство юмора. Взять хотя бы утконоса»

Эвтаназия как способ предотвращения Армагеддона, отсутствие свободы воли и гениталий как главные проблемы ангелов и другие идеи и образы фильма Кевина Смита «Догма»

«Догма», уникальная в своем роде религиозная комедия, появилась на фоне бесконечной чередытупых и мрачных фильмов о конце света и предложила зрителям куда более позитивный вариант решения проблемы Апокалипсиса. Вера вместо отрицания, смех вместо прямолинейного фанатизма и следования бессмысленным ритуалам. Чтобы создать «Догму», режиссер Кевин Смит распотрошил кучу киножанров. Получился авангардный коктейль: антиполиткоректная сатира + религиозный комикс + фантастическое роад-муви + мистический боевик + клерикальное моралите. «Плюс» во всем перечисленном стал единственной постоянной, единственным знаком, подтверждающим серьезность намерений автора. «Я сделал „Догму“, — объяснял режиссер, — потому что я примерный католик. Но что еще важнее, я примерный христианин. Этот фильм — торжество моей веры и духовности, пусть и с некоторым количеством шуток ниже пояса… Если вы собираетесь проповедовать в течение двух часов, лучше это делать с юмором»1.

1. Чувство юмора Бога: утконос

Фильм предваряет целая череда пародийных эпиграфов, которыми авторы фильма, по их собственному выражению, хотят «прикрыть задницу»: «Считать сюжет провокационным значит упустить самую суть и вынести неправедное суждение; а ведь право судить принадлежит Богу и только Богу!». Обезопасив себя, Кевин Смит начинает высмеивать все подряд, касаясь тем, к которым бояться притрагиваться куда более одаренные и серьезные кинематографисты: церковь и атеистов, расовые предрассудки и борьбу против расовых предрассудков, борцов против абортов и проблему эвтаназии, сексизм и сексуальные табу, голливудские штампы и фильмы о конце света. «Для вас, католиков, — заявляет в фильме один из персонажей, — вера не праздник, а угрюмый подвиг». Центральная установка «Догмы» заключается в том, что у Бога потрясающее чувство юмора: в качестве примера приводится утконос, после чего следует «острожное» извинение перед всеми любителями утконосов.

2. «Догма»: атака не на веру, а на религиозные догматы

Религиозные фанатики, гнев которых вызвала «Догма», не заметили за ее шутками главного: авторы фильма не ставили под сомнение саму веру в Бога, они смеялись только над религиозными догматами, которые давно превратившиеся в заштампованные клише и окостенелые постные ритуалы. «Догма» не несет нигилистического запала. Фильм разрушает в созидательных целях, чтобы вернуть библейским идеалам, давно превращенным в рекламную упаковку, их первозданную ценность и со второй попытки построить-таки свободный от предрассудков христианский мир».

3. Бог на Земле: игрок в домино

На фоне основной фабулы фильма можно упустить из виду, что на самом деле «Догма» рассказывает не о проклятых ангелах, которые хотят вернуться домой на небеса, а о беспамятстве Бога (в буквальном смысле) — божественной амнезии. Вся история становится возможна только благодаря тому, что трое инфернальных подростков на роликовых коньках забили до полусмерти хоккейными клюшками одного старичка. А тот оказался Богом в земном обличии, который спустился с небес поиграть в домино и впал в кому.

4. Новый образ Христа: «Catholicism WOW!»

Ради увеличения популярности религии американский идиот-кардинал начинает компанию «Католицизм это круто», проводит редизайн образа Спасителя и избавляется от распятия, вызывающего печальные мысли. Как ни странно, с точки зрения католических догм он все делает правильно. Канонический образ (икона) для католика — не персона, а всего лишь богослужебный декор или почтенный раритет (иконы в католических соборах встречаются гораздо реже крестов и статуй святых). Осанка важнее лица, вера и разум делают человека Верующим Человеком.

5. Локи и Бартлби: скандинавские боги на службе у христианского Бога

Локи, персонаж скандинавской мифологии (самый криминальный герой Старшей Эдды, хитроумный лжец, предатель, интриган, бог огня и отец волка Фенрира, грозящего порвать мир в час Рагнерек), выступает в «Догме» в качестве бывшего Бича Божьего (flagellum dei). По признанию самого Локи, он в ответе за разрушение Содома и Гомморы, а также избиение вифлeемских младенцев. Имя его приятеля Бартлби, ангела, сосланного с ним за компанию в Висконсин до Страшного Суда, на первый взгляд — транскрипция библейского имени Варфоломей, но ангел Варфоломей теологам неизвестен. Зато известно, что в Эдде Локи убивает прекрасного Бальдра, сияющего бога весны и света. Откуда взялась скандинавская парочка в христианском контексте? В качестве причины можно сослаться на подразумеваемую «Догмой» божественную амнезию или пассаж философа Ницше «Бог умер», после которого в мистической истории ХХ века воскресли боги германо-скандинавской мифологии.

6. Основополагающий догмат: «Бог подчинится решению церкви»

Бартлби жонглирует основополагающими католическими догматами, как ловкий адвокат — законами. Индульгенция (в «Догме» под этим термином понимают полное отпущение грехов), объявленная католической церковью, становится для двух проклятых ангелов уловкой, которая позволит им попасть обратно на небеса. «Но это затея церкви, а вовсе не божественное откровение, — возражает Локи. — Законы не безупречны, их пишут люди». «Бог подчинится решению церкви», — отвечает Бартлби и в качестве доказательства приводит слова Христа, сказанные первому Папе Римскому — апостолу Петру: «И что разрешите на земле, то будет разрешено на небе» (Матвей 16:19).

7. Забегаловка «Touch N Go»: религиозный «фаст-фуд»

Во время диалога ангелов в аэропорту на заднем плане можно увидеть странное заведение с названием «Touch N Go». Судя по всему, это религиозный «фаст-фуд», в котором можно исповедаться на скорую руку в ожидании рейса: еще одна антиклерикальная шутка от Кевина Смита.

8. Шрифт Exocet Light: догматическое крючкотворство

Шрифт Exocet Light, стилизованный под кельтские руны, создан специально для титров «Догмы». Крест в круге — прозрачный намек на оптический прицел и дырку в католическом догмате, сквозь которую возможно несанкционированное проникновение на Небеса.

9. Служба в церкви: «Бога нет»

В тот момент, когда пастор в церкви объявляет о сборе средств для помощи «Неизвестному из Джерси» (Богу в обличии избитого старика), камера показывает прихожан: кто-то спит, кто читает комиксы, кто-то слушает плеер. Получается, что простым смертным в прямом смысле нет дела до Бога, которому призывает помочь священник. Впрочем, они не виноваты: в церкви Бога нет (потому что Он в это время находится в больнице).

10. Bифания: самая одинокая женщина на свете

Главная героиня фильм, по меркам церкви, самая настоящая грешница: католичка, работающая в абортарии. В отличие от падших ангелов, которые точно знают, чего они хотят, Вифания не знает и не понимает, к чему ей стремиться: из-за бесплодия она неспособна дать новую жизнь.

11. Азраил: ангел смерти

Главный злодей «Догмы» — еще один гость из нехристианских религий. Буквальный перевод его имени — «Кому Бог помогает» (подразумевается: помогает умереть). В Библии он не упоминается и присутствует только в исламе и иудаизме как ангел смерти.

12. Meтaтpoн: англичанин в пальто Hugo Boss

Метатрон, «Глас Божий», также не упоминается в христианских источниках и фигурирует исключительно в еврейской Аггаде как страж мира и причина Богоявления. По совместительству он вождь небесных ратей, аналог христианского Архангела Михаила. Но помнить это совершенно необязательно, на что жалуется сам Метатрон: «Вот народ, — упрекает он Вифанию, — про что не снято кино, то и знать не надо». Согласно замыслу Кевина Смита, образ верховного ангела должен был отражать «изысканную усталостью от вечной жизни», «самообладание и знание своей цены», поэтому на эту роль он пригласил английского актера Алана Рикмэна: «Глас Божий просто обязан был быть голосом англичанина, вот и все». Облик ангелов, которые в фильме носят укороченные пальто Hugo Boss и свитера с капюшонами, по утверждению художника картин, содержит отсылки к живописи XIV–XV столетия.

13. Фундаментальные проблемы ангелов: отсутствие свободы воли и гениталий

«Дoгма» развивается как магическая проповедь с некоторыми натуралистическими издержками. Две самые обсуждаемые ангелами проблемы (судя по всему, взаимосвязанные): отсутствие свободы воли и пениса.

14. Пpоpоки: Джей и Молчаливый Боб

Редкий случай, когда сквозные персонажи творчества Кевина Смита — Джей и Молчаливый Боб (раздолбаи-укурки, сексуально-озабоченные переростки-киноманы, две половинки стэндап-дуэта, расплющенного между страниц комикса с оборванной обложкой) — идеально соответствуют ситуации. Как и положено настоящим пророкам, один из них все время молчит, второй — все время что-то говорит. Кинематографические источники пророческого вдохновения — от Уильяма Филдсаи Братьев Маркс до телевизионного шоу Saturday Night Live.

15. Город Шермер: Обетованная Земля Кевина Смита

Вымышленный город Шермер, рынок анаши которого едут завоевывать Джей и Молчаливый Боб, — постоянное место действия фильмов Джона Хьюза, лучшего постановщика американских молодежных комедий 80-х годов и любимого режиссера Кевина Смита.

16. Pyфyc: первая жертва христианской сегрегации

Тринадцатый апостол, клоун-правдоруб, который падает с неба, утверждает, что не прописан в Новом Завете из-за своего темного цвета кожи. Первая жертва христианской сегрегации! Это заявление не так уж далеко от истины: всего в Новом завете упомянуто 72 апостола (в том числе 12 верховых), которые были посланы на проповедь лично Христом. Воскресение проповедовали уже более 500 учеников, многие из которых знали Христа лично. Был ли среди них негр по имени Руфус? Вполне возможно: этого требует современная политкорректность.

17. Резня в Mooby: ревизия американской мечты

Перед тем как попасть в Нью-Джерси, Локи и Бартлби решают сделать необязательную остановку ради выполнения профессионального долга. Ангелы врываются в капище Золотого тельца (офис вымышленной компании Mooby, чья деятельность — прозрачный намек на будни студии Уолта Диснея) и именем Первой заповеди Христа устраивают резню жрецам тамошнего культа. Под нож идет почти весь совет директоров, состоящий из подлецов, извращенцев и педофилов. С точки зрения ангелов, культ успеха, экономического процветания и во всем согласная с ним протестантская этиканепосредственно связаны с идолопоклонничеством. Причем оно в буквальном смысле принимает формы сексуального насилия над несовершеннолетними. Беспрецедентная ревизия американской мечты. Терапевтическое зрелище.

18. Серендипити: мyза кинематографа

Серендипити — звезда стриптиза, инженю, дочь Зевса и Гармонии, состоящая на службе христианского Бога, одна из девяти древнегреческих муз. Которая? Судя по тому, что она хвастается причастностью к созданию девятнадцати самых кассовых фильмов за всю историю кино, ее настоящее имя либо Каллиопа (муза эпической поэзии), либо Талия (муза комедии). Двадцатый самый успешный фильм, ужасный «Один дома», по ее словам, на совести человека, продавшего душу дьяволу.

19. Фекалоид: коллективный кошмар общества потребления

Ходячая куча экскрементов, адский демон, питающийся предсмертными испражнениями висельников. Профессиональный убийца, образец дьявольского аскетизма и подлинного демократизма. Коллективный кошмар общества потребления.

20. Диалог Вифании и Бартлби: сеанс психоанализа

Главная коллизия фильма — утрата и обретение веры в Бога теми, кому это нелегко дается. Встреча Вифании и Бартлби напоминает психоаналитический сеанс: ангел мучает женщину вопросом, почему она утратила веру? И получает ответ: узнав о бесплодии, мать объяснила Вифании ее беду Промыслом Божьим. С этой точки зрения Метатрон, пославший женщину на «дело», абсолютно укладывается в образ маминой веры: ему нужна не сама Вифания, а ее убивающая вера! Получается, что заработать «для себя немного веры» она может только ценой крови падшего ангела.

21. «Безбилетники!»: аллюзия на «Индиану Джонса»

Молчаливый Боб выкидывает падших ангелов из поезда и объясняет испуганному пассажиру: «Безбилетники!». Это аллюзия на сцену из фильма «Индиана Джонс и последний крестовый поход», где главный герой выбрасывал нацистов за борт цеппелина.

22. Бунт ангела против Бога: старая песня

После разговора с Вифанией Бартелби слетает с катушек. Наиболее возмущение у него вызывает то, что люди в отличие от ангелов обладают свободой воли: могут верить в Бога, а могут и не верить! Могут помнить о Боге, а могут и забыть! В истории проступают ветхозаветные мотивы, и появляется хорошо известная фигура — восставший ангел.

23. Заговор церкви: правда о Христе

«Догма» поминает не только старые религиозные ереси, но и новые — конспирологические теории. В отличие от самого популярного современного автора этого жанра, писателя Дэна Брауна, Кевин Смит ни на чем не настаивает и просто сообщает: Иисус — черный, Бог — женщина. Возможно, все дело в том, что каждый из персонажей видит Бога по-своему. Чернокожему апостолу Иисус предстает черным. Вифания и Серендепити видят Бога в образе женщины.

24. Кардинал Глиг: «Religion is Bullshit»

Кардинала-реформатора, которого не интересует ничего, кроме популярности и денег, сыграл Джордж Карлин, американский комик разговорного жанра, известный своей ненавистью к религии и монологом «Religion is Bullshit». «Именно его точка зрения на весь мир вдохновила меня снять этот фильм», — признавался Кевин Смит. Контекстная шутка из фильма: «Больше всего Иисус обижается на вас за гнусь, творимую его именем: войны, фанатизм и телепроповеди».

25. Бен Аффлек и Мэтт Деймон: «В ожидании Годо», в ожидании Бога

Значительная часть обаяния «Догмы» держится на дуэте Бена Аффлека (Бартлби) и Мэтта Деймона (Локки): по отдельности они мало что собой представляют, но в дуэте отлично дополняют друг друга. Роли в «Догме», сыгранные друзьями Кевина Смита, настолько же условны, несколько бессвязны сами персонажи, осколки «Догмы»: полулюди (бесплодная женщина Вифания, асоциальные Джей и Молчаливый Боб), полуангелы (Руфус), полуспасенные, полупогибшие. Почти все они ходят парами: не затем, чтобы было с кем поговорить, а чтобы было кому послушать. Одна половинка «толкает речугу», другая поддерживает ее гримасами и подмигиваньями…* В такой манере ангелы «проповедуют», пророки «исповедуются», небожители «славословят», а «праотцы» наставляют, образуя композиционный лимб вокруг бессловесной работницы абортария:

26. Проблема Азраила: артист, который не хотел выбирать

Проблема Азраила (по сюжету — бывшей музы), который во время войны на небесах отказался выбрать сторону, ждал появления победителя и в конечном итоге поплатился за это, довольно типична для истории XX века. В похожую ситуацию попали во время оккупации страны многие представители французской творческой интеллигенции, которых после окончания Второй мировой войны обвинили в коллаборационизме (например, актера и писателя Саша Гитри).

27. Ангел превращается в смертного: будут ли гениталии?

Единственный вопрос, который Кевин Смит оставляет без ответа: появляются ли у ангелов гениталии после того, как они теряют крылья и становятся смертными?

28. Эвтаназия для «Неизвестного из Джерси»: рецепт по спасению мира

Спасительный подвиг сотрудницы абортария Вифании в конечном итоге тоже сводится к прерыванию жизни: в последний момент женщина отключает аппараты, поддерживающие жизнь «Неизвестного из Джерси», и в буквальном смысле возвращает Бога на небеса. Рецепт спасения мира по «Догме», поданный на наглядном примере: человек должен вернуть Бога на Его законное место.

29. Гибель, воскрешение и непорочное зачатие: протокольные мероприятия

Как и положено Спасителю, в конце истории Вифания погибает от мистической раны в боку — точно такой же, какую получил Христов от копья римского легионера, когда висел на кресте. Спустя минуту она воскресает и получает благодать непорочного зачатия. «Это наш задел на будущее», — возвещает Метатрон. Армагеддон больше никому не грозит, чудеса продолжаются, а благодать по-прежнему изливается в мир2.

42. Главный вопрос: зачем мы здесь?

Что бы ни думала Вифания о своей «миссии», она приняла то, что не чаяла, но ради чего верила. Получив дар чадородия (как дар благодати в акте персонального Воскресения) Вифания приближается к Богу (женщине, не матери, ребенку) с самым детским вопросом: зачем мы здесь? В сокращенной версии «Догмы», показанной в кинотеатрах России, Бог ничего не отвечал и только прикасался к ее лицу. За этим следовал заключительный символический жест: спасительница Вифания, она же бывший «неверующий Фома», трогает сама себя за нос своей божественной рукой и восстанавливает Церковь в собственном лице. В версии Кевина Смита, показанной на Каннском фестивале, был другой ответ - более нетривиальный и многозначительный: «Пластик» (Plastics).

Статья взята с сайта:
http://www.distantlight.tv