Транссиб
Вместе с Мастерской Брусникина 21 июля и 24 августа показываем «Транссиб» — роуд-муви по транссибирской магистрали. В ожидании показов поговорили с актерами о самом ярком впечатлении от их поездки.
Мария Лапшина
Пока мы ехали до Владивостока, всю неделю я с кем-то разговаривала, у меня было порядка восьми-девяти героев: с кем-то я разговаривала четыре дня, пока они не выходили на своей станции, с кем-то хватало одного двухчасового разговора, чтоб получился классный материал. Но я понимала, что все же не нашла своего героя, ради которого ехала. И вот мы доехали до Владивостока, вышли на вокзал и сидели там около часа, пока наши педагоги решали, куда нам держать путь. Появилась сеть, все подоставали свои айфоны, засели в них, а я в свой айпэд.
Но мне пришлось прерваться, когда женщина, сидящая слева от меня спросила: «Откуда вы приехали? Из Москвы? Ох как долго вы тряслись. Это с вами Брусникин ходит? Конечно я его узнала. Но глаза-то не будешь пялить как у того рака, некрасиво же. Это, конечно, удивительно: Владивосток, темнота, ночь, Брусникин. Называется, смотришь и не веришь своим глазам. А вы истории собираете, да?»
Ну и так далее. И дальше был ее непрерывающийся монолог минут на 40, где она рассказала про маму, которую утопили старшие сёстры: бросили в речку с обрыва, потому что тяжело втроём с такой маленькой скитаться, но она выжила и нашла их.
И после этого разговора я подбежала к Брусникину (а мне всегда было очень страшно подойти к Брусникину, но тут я осмелилась) и сказала: «Дмитрий Владимирович, я наконец-то нашла своего героя! Проехала до Владивостока и здесь ее нашла!»
Никита Ковтунов
Мороз в Новосибирске. -35 градусов.
В 7 утра Вика Собченко попросила меня встретить бутерброды, которые любезно передали из местного театра.
До конца стоянки оставалось 10 минут и нужно было быстро метнуться за ними с перрона в здание вокзала. Времени мало, спящие люди сунули босые ноги в шлепки и побежали… Утренний мороз ошпарил ноги и добавил скорости.
Полина Повтарь
В поездке у меня появилась подруга Лена. По знаку зодиака она, как и я, рыбы, на том и сошлись.
Мы каждый день сидели, разговаривали о жизни, пили вместе какой -то растворимый кофе, который я купила во Владивостоке, ели всякие шоколадки с водорослями и солью.
И, в общем, она мне сливала информацию о том, кто из новых пришел в поезд, к кому подойти, с кем она уже пообщалась и у кого можно взять интересную историю.
Однажды она мне слила информацию об одной семье, которая украла мальчика. То есть, бабушка то ли по маминой, то ли по папиной линии забрала у родителей ребенка и повезла на поезде в Москву. Он спал на верхней полке и вообще не слезал оттуда. Но я не стала брать у них вербатим, там уже была очередь.
В самый последний день я сказала: «Лен, а давай я у тебя историю возьму». Это был первый человек за всю поездку, который сразу понимал, что его ждет. Она сама положила телефон себе на коленку и стала рассказывать.
К сожалению, самая интересная часть записи была утеряна.
А еще мы с Сашей Белоглазовой хотели сойти на какой-то станции с девчонкой и поехать к ней в деревню. Брусникин не пустил, мы расстроились.
Хорошо, что он нас никуда не пустил.
Ясмина Омерович
Я пришла в вагон-ресторан под вечер, а там сидел мужчина и пил пиво. Я села за соседний столик, вообще не собиралась брать интервью у мужчины, не хотела ни с кем разговаривать, но он ко мне повернулся и стал рассказывать ужасно больную историю для него самого: пил свое пиво, просто всасывал в себя это все, параллельно рассказывал и плакал. Потом сказал, что выходит на следующей остановке.
Тут я поняла, что у меня уже столько всего накопилось и мне необходимо все выговорить. Я понимаю, что вижу этого человека в первый и последний раз, он сейчас уйдет и всё.
Я тоже поделилась с ним своей очень личной историей, которая на тот момент созрела как прыщ, и ее нужно было выдавить.
Так получилось, что мы просто в какой-то момент сидим вместе и плачем: он, такой взрослый мужчина, и я, такая маленькая девочка. Мы сидим и ревем напротив друг друга.
Потом на следующей остановке он действительно сошел.
Я поняла, что будто бы иногда нужно просто выговориться человеку, если это взаимно. От этого как-то становится легче.