Брылёв Олег Александрович. Интервью, часть 1.

Знакомство

— Здравствуйте, Олег Александрович. Спасибо, что согласились дать нам интервью. Мы подготовили множество интересных вопросов. Надеемся, с помощью них мы «сорвём покровы». Итак, начнём.

Мы знаем, что Вы заканчивали ФНМ. Расскажите, почему Вы выбрали именно ФНМ?

Я поступил на ФНМ (тогда он назывался ВКНМ – Высший Колледж Наук о Материалах) в 1993 году. Определяющее влияние на мой выбор оказала статья «Альма Материала» в журнале “Химия и жизнь”(ссылка – прим.ред.), в которой рассказывалось о нашем факультете. Тогда была другая процедура поступления: сначала заочный тур, а по его результатам приглашали на очный, причём очный проходил в середине мая. Сегодня 16 мая – как раз ровно 27 лет назад я приехал в Москву и сдал документы, 17 мая был уже первый экзамен, математика. Мы сдавали 4 письменных экзамена за 6 дней: математику, химию, физику и сочинение. И уже в воскресенье нам объявили результаты, то есть еще до выпускных экзаменов в школе и получения аттестата. Потом эту идею досрочных вступительных экзаменов подхватили и другие факультеты МГУ, но ФНМ в этом плане был первым.

— Чем Вам запомнилась студенческая пора на ФНМ?

Пора была интересная, предметы были такие же, как и у вас, учиться было тяжело. Тогда на ФНМ не было бакалавриата и магистратуры, только специалитет, мы учились 5,5 лет (Сейчас 4 Бак + 2 Маг – прим. ред.). Было только два факультета МГУ, которые учились 5,5 лет – это мы и Физфак. Преподаватели были интересные – как тогда, так и сейчас. Научная работа у нас была тоже с первого курса. Тогда первый декан и основатель нашего факультета академик Юрий Дмитриевич Третьяков лично беседовал с каждым студентом, распределял их по лабораториям. Он был всегда доступен для студентов. В субботу к нему мог прийти любой студент со своими проблемами, поговорить. Юрий Дмитриевич никогда не отказывал во встрече, всегда старался студентам помочь и хотел, чтобы они чувствовали себя комфортно. Но вот чего он не терпел, так это того, что студенты прогуливали, не выполняли то, что говорили преподаватели. И всегда сожалел о том, что он знает всех двоечников, но не знает отличников. Потому что двоечников вызывали на административный совет, некоторых неоднократно, и их все знали, а вот отличников не вызывали.

— Вы вступали в какие-нибудь студенческие организации?

В наше время мы особенно о них и не слышали. Наверное, они существовали. Но девяностые годы – очень нелёгкое время. Поэтому я даже о них (о студенческих организация – прим.ред.) тогда особо и не слышал.

Что ещё вспоминается: сейчас у нас критикуют Сороса (Джордж Со́рос, американский трейдер – прим. ред.) – наверное, слышали такую фамилию, да? – но в наше время Джордж Сорос нам здорово помог. Фонд Сороса активно работал в России в девяностые годы. Он учредил такое звание: “Соросовский студент”. Чтобы его получить, надо было подать минимум документов, иметь хорошие оценки. То есть были не очень жёсткие требования. При первом объявлении мало кто знал об этом конкурсе, но на ФНМ знали, и практически все, кто подал документы, получили (звание Соровского студента – прим.ред.). Сумма по тем временам была немаленькая – 750 долларов в год. Если вы примите во внимание, что в 1994-1995 году рубль был не самой стабильной валютой, на студенческую стипендию прожить была нельзя, а многим родителям не платили зарплату месяцами, то станет понятно, что это была очень существенная поддержка. Я помню, что моим родителям и родителям других студентов приходилось часто кооперироваться: кому-то, например, заплатили зарплату сегодня – значит, помогли этому студенту; потом заплатили зарплату другим родителям – помогли другому студенту. Выжить в те времена было довольно сложно, и фонд Сорос тогда сильно помог, ничего не требуя взамен. Аналогичный конкурс был и среди аспирантов, доцентов, профессоров. Это довольно многим помогло в те времена.

— Расскажите, пожалуйста, о каких-нибудь запоминающихся моментах вашего обучения.

Если вспоминать экзамены, то экзамены – это борьба. На втором курсе, я помню, по математике мне несколько раз хотели ставить четвёрки, но я как-то смог отвоевать: просил дополнительный вопрос, пересдавал, и в итоге мне удалось сдать на пятерки. Бывало, что экзамен длился долго. Математику на 1 курсе у нас вёл Александр Исаакович Штерн, очень интересный преподаватель. Чтобы вы представляли масштаб личности: он один вёл всю (!) математику на 2 курсах ФНМ. Вообще всю – все разделы, начиная от матана и кончая уравнениями математической физики! Вёл одновременно на двух курсах, всё читал без бумажки. Экзаменатором был жёстким. Экзамен в первом семестре начался в 9 утра, я ушёл в 5 вечера. Я был, по-моему, 3-им, кто ушёл. Преподаватель он, конечно, был совершенно гениальный, но своеобразный, в том плане, что он мог опоздать минут на 20 на лекцию (20 минут ещё хорошо, бывало иногда и на час). Мобильных телефонов тогда не было. Лекции у него часто были по субботам, когда учебная часть была закрыта, предупредить некому, и вот мы сидели и ждали.

Вы уже столкнулись и ещё столкнетесь с преподавателями, которые преподавали ещё у меня. Собственно, Любовь Павловна (Ерёмина, преподаватель физической культуры на ФНМ – прим. ред.), у нас вела на втором курсе. Вот она с 1994 года преподает на ФНМ. Евгений Павлович Скипетров и Владимир Васильевич Ржевский, преподаватели физики, вы с ними столкнетесь через 2 года, они тоже у меня преподавали.

— Вы говорите, были сложные экзамены по матанализу, но, наверное, с ними Вы справились. У Вас диплом с отличием?

Да.

— И никогда не теряли стипендию?

Нет, стипендии не терял. Я вам скажу больше: я её раздавал. Дело в том, что я был старостой. Тогда банковских карточек у студентов еще не было. Я получал стипендию на весь курс в бухгалтерии и потом раздавал. По ведомости, естественно, студенты расписывались. Кому не везло, обычно последним, те получали мелочью. В бухгалтерии выдавался набор купюр и монет, естественно, всем хотелось получить купюрами, и когда они заканчивались, последние получали то, что осталось.

— Вы все 4 года были старостой?

Я был старостой до тех пор, пока не уехал на 4 курсе на год учится во Францию. Тогда старостой стал другой студент, а вот первые три года был я.

— В итоге помог ли вам ФНМ в достижении целей после выпуска?

Конечно, помог, потому что я, когда был уже на третьем курсе, благодаря факультету получил стипендию президента Российской Федерации для обучения за рубежом, смог год проучиться во Франции и получить французский диплом. Потом это получило развитие в совместной русско-французской аспирантуре. Полтора года в общей сложности я провёл во Франции и полтора года в России, защитил диссертацию во Франции и в России. Конечно, это благодаря факультету произошло.

— Сейчас Вы доцент ФНМ МГУ и ведёте различные учебные курсы. Мы хотели бы узнать: что для Вас преподавание?

Мне это нравится, доставляет удовольствие. Сначала факультет вкладывал в меня, теперь я стараюсь это вернуть. В этом плане полная внутренняя гармония.

— Хотели бы Вы получить опыт преподавания в других учебных заведениях?

Конечно, преподавание в других учебных заведениях – это всегда дополнительный опыт, но для этого надо ещё иметь время. Преподавание на ФНМ в Шэньчжэне (город в Китае, где расположен совместный университет МГУ-ППИ – прим.ред.) идёт практически безостановочно. Начинаются лекции по общей химии и химии элементов на 2 курсе, они заканчиваются – начинаются лекции по курсу «Материалы: прошлое, настоящее, будущее». Это осенний семестр. В весеннем семестре опять продолжаются лекции по химии элементов. Они заканчиваются – начинается “курс декана”: введение в специальность на первом курсе. Сейчас эти лекции идут в Китае дистанционно. Поэтому преподавать в других заведениях пока не складывалось.

Но, правда, в Шэньчжэне я прочитал часть курса “Основы современного естествознания” для филологов. Вы же понимаете, что филологи-переводчики какой-то минимум из естественных наук должны знать, чтобы не появлялось ляпов, как у нас иногда появляются. “Газ хлорин”, “в метеорите много силикона” – имеется ввиду кремний, но журналистам-то что? Они увидели знакомое слово латиницей и… Собственно, “Силиконовая долина” – она же не силиконовая, а Кремниевая.

О поступлении на ФНМ МГУ

— Раньше процедура поступления сильно отличалась от нашей?

Экзаменационные задания всегда составлялись и составляются предметной комиссией по соответствующему предмету. А процедура поступления менялась довольно часто. В 1993 году, как я уже сказал, у нас было 4 экзамена, каждый экзамен оценивался в 10 баллов, а по сочинению был зачет/незачёт. В начале 2000-ных было время, когда абитуриенты могли выбирать, что сдавать: химию или физику. Поэтому бывало, что студенты 1 курса не очень хорошо знали химию. Но они обычно шли в подгруппу по химии к Юрию Михайловичу Кореневу, и он уже делал из них настоящих химиков.

— Значит ли это, что при выборе предмета большинство абитуриентов ФНМ останавливалось на физике?

Точно сказать процент не могу, но кажется, что чаще всё-таки химию.

— Поделитесь, пожалуйста, своими мыслями о том, каким Вы видите набор в 2020 году?

К сожалению, ситуация так быстро меняется, что пока всё совершенно непонятно, а качество и количество абитуриентов от этого зависит. Был единственный год, 2009, когда не было ДВИ, поступали только по баллам ЕГЭ, и документы стало можно присылать по почте. Вот тогда конкурс на факультет был больше 6 человек на место. Это был самый большой конкурс за последние 10 лет. Потом, в 2010, когда появилось ДВИ, конкурс резко упал, причем на всех факультетах, потом опять начал расти. С другой стороны, мы выбираемся из демографической ямы, сейчас будут поступать абитуриенты 2002-2003 годов рождения, их больше, чем в предыдущие годы, поэтому можно думать, что конкурс возрастёт. Но с учетом нынешних правил приема и ограничений передвижения по стране, непонятно, что будет с ДВИ, поэтому, к сожалению, ничего не могу сказать.

— Скажите, а как в 2009 году отсутствие ДВИ повлияло на качество студентов

ДВИ не было, но был большой конкурс. Поэтому поступили абитуриенты с высокими баллами ЕГЭ. Наверное, не связано с отсутствием ДВИ, но на курсе 2009 года (я как раз был его куратором) после выпуска осталось больше девочек, чем мальчиков, такое на ФНМ было впервые. Но курс был сильный. Конечно, кого-то отчислили, так бывает всегда. Тогда правила отчисления были намного жёстче, чем сейчас.

— То есть набор 2009 отличался от остальных годов довольно сильно?

Да, отличался. Есть среди них те, кто уже кандидатские диссертации защитил, кто-то уехал за границу в аспирантуру.

— А как изменился уровень подготовки абитуриентов за время вашей работы в приемной комиссии (ПК)?

На мой взгляд плохо, что все готовятся именно к сдаче ЕГЭ. Из-за такого тестового режима людям, когда они уже поступают, какие-то творческие задачи тяжелее решать. Сейчас конкурс растёт. Я последний раз неорганическую химию преподавал в 2017, уровень меня вполне устраивал. Развить способности решать творческие задачи помогает олимпиада по нанотехнологиям, которая проводится с 2007 года. Это, конечно, олимпиада Московского университета, но именно ФНМ вкладывает в нее очень много сил. Евгений Алексеевич (Гудилин – прим. ред.) и другие непосредственные организаторы – они именно с ФНМ. Хотя, конечно, задачи составляются и проверяются силами преподавателей разных факультетов МГУ. Наноолимпиада всегда нам помогала, потому что позволяла во время проведения поработать с участниками, агитировать их поступать на ФНМ.

— Значит, благодаря олимпиадам всё-таки уровень нешаблонного мышления у наших студентов достаточно высокий?

Да, творческие люди на ФНМ всегда были, есть и будут, что не может не радовать.

— Правда ли, что люди с более высокими баллами как правило сильнее, или это миф?

Бывают разные случаи. Я могу сказать так: если у человека низкий суммарный балл ЕГЭ, это о нём не очень хорошо говорит. Но если у него высокий балл, то это не значит, что он хороший. Потому что бывает, что люди с высоким баллом ЕГЭ плохо пишут ДВИ. Так бывает нечасто, но и не очень редко.

— Олимпиада – это в любом случае показатель?

Олимпиаду надо всё-таки подтвердить, набрать 75 баллов. У нас бывали случаи неоднократно, когда люди получили по ЕГЭ по данному предмету 74 балла и не могли использовать свою льготу.

Немного о магистратуре ФНМ

— Расскажите, пожалуйста, о центре коллективного пользования. Что это такое и почему им гордится ФНМ?

Современные научные исследования в пробирке или в колбе уже не сделаешь, нужно современное оборудование. И Третьяков (Юрий Дмитриевич – прим. ред.) при любой возможности пытался получить деньги на покупку научного оборудования. Постепенно его накопилось довольно много. Оборудовали, в частности, 579 комнату на Химическом факультете. Там стоят рамановский спектрометр, спектрометр атомно-эмиссионный с индуктивно-связанной плазмой, анализатор размера частиц, импедансметр и т.д. Была идея собрать все приборы в одном месте, чтобы могли пользоваться студенты, аспиранты, руководители. За каждый прибор назначен ответственный, и если человек хочет на нём что-то измерить, то он идёт к этому ответственному, договаривается, возможно, какое-то обучение проходит и снимает. Если речь об очень дорогих приборах, как, например, электронные микроскопы, то там, конечно, работает, как правило, оператор. В магистратуре ФНМ есть очень хорошая вещь, называется “приборный практикум”. В третьем семестре магистратуры студенты учатся целенаправленно работать на конкретном приборе. Причём не только на уровне простого пользователя. Они изучают принцип метода, учатся работать как продвинутые пользователи. В конце семестра они сдают зачет и могут даже получить сертификат, подтверждающий, что они владеют навыками работы именно с этим прибором. Если это какой-то дорогой прибор – электронный микроскоп, дифрактометр, рамановский спектрометр, – то наличие этого сертификата даст преимущество при устройстве на работу в какой-нибудь компании, если она имеет дело с этими приборами.

— Студенты сами выбирают, какой прибор они хотели бы освоить?

Да, им предлагается список приборов, доступных в данный момент. Ну и мы рекомендуем студентам учитывать мнение научного руководителя.

— Работа происходит группами или индивидуально?

Обычно по 1-2 человека.

— А если у студента возникает желание освоить несколько приборов, у него есть такая возможность?

На то, чтобы досконально освоить несколько приборов, времени не хватит. Чтобы получить зачёт, требуется освоить один. Если возникает необходимость освоить другие приборы для выполнения научной работы, студенты могут сделать это в частном порядке. Действительно, обычно материалы исследуется с помощью совокупности методов, а не одним прибором. Возможности есть.

Это ещё далеко не всё! В следующей части мы поговорим с Олегом Александровичем об учёбе на ФНМ, совместном университете МГУ-ППИ в Шэньчжэне, перспективах после выпуска и стажировках. Не пропустите!