Их не знают в лицо: посредник между музыкой и артистами

27 марта — Всемирный день театра. Огромный праздник не только для тех, кому рукоплещет зритель в зале, но и для тех, чьим трудом создаются изумительные спектакли. Праздник тех, кого не знают в лицо.

Знакомьтесь, сегодня наш герой — Андрей Шичко, концертмейстер балета Приморской сцены Мариинского театра. Мастер, который каждый день помогает танцорам балетной труппы оттачивать и доводить до идеала свои партии.

СПРАВКА

Андрей Шичко родился в Бобруйске (Беларусь). В 2013 году окончил Республиканский музыкальный колледж в Минске (класс педагога Натальи Тащилиной). В 2014 году учился в Белорусской государственной академии музыки у Натальи Тащилиной. В 2014–2018 годах обучался в Московской государственной консерватории им. П. И. Чайковского в классе профессора, народного артиста России Михаила Воскресенского. С 2018 по 2020 год — ассистент-стажёр Московской консерватории им. П. И. Чайковского.

Лауреат 2-й премии и обладатель специальных призов III Международного конкурса пианистов (Такамацу, Япония, 2014). Лауреат 1-й премии в категории «Шопен» и 1-й премии в категории «Лист» на Брестском международном конкурсе пианистов (Франция, 2015). Лауреат 1-й премии 26-го Международного конкурса пианистов и оркестров Citta di Cantu (Канту, Италия, 2016). Лауреат 1-й премии II Международного конкурса пианистов Shigeru Kawai (Токио, Япония, 2018). Выступал сольно и с оркестрами в России, Беларуси, Японии, Германии, Франции, Голландии. С июля 2023 года — концертмейстер балетной труппы Приморской сцены Мариинского театра. В январе 2025 года принимал участие в выпуске премьерного спектакля Приморской сцены — балета Игоря Стравинского «Свадебка» (16+) в качестве солиста-пианиста.

На практике всё совсем иначе

— Готовясь к интервью, я нашла такое интересное определение: «Концертмейстер балета — это посредник между музыкой и танцем». Вы с этим согласны?

— И да, и нет. Почему? Балет — это синтез музыки и танца. Трудно представить балетную музыку отдельно от движений балерины. И в то же время трудно мыслить отдельно танец в балете, отдельно от музыки. И танец, и музыка сами по себе — это языки искусства. И они, в отличие от языков, на которых говорят люди, оперируют не понятиями, а последовательностью эмоций. Артисты разбираются в эмоциональном мире внутри себя, в других людях, и делятся эмоциями. И информация поступает не в мозг, а в сердце. А уж дальше мозг дает интерпретацию, трактовку этих чувств, максимально простую, чтобы человек ощутил, в каких обстоятельствах он мог бы испытать эту эмоцию. И получается, мы с танцорами, музыканты-танцовщики, помогаем дуг другу сформулировать именно эмоционально-образный посыл, который мы хотим выразить и донести до людей. Дать им то, что они почувствуют. Во всяком случае именно так я понимаю свою задачу.

— Получается, ваша работа всегда состоит из взаимодействия с артистом, но конечная ее цель — передать то, что вы сейчас создаете с артистом балета, третьему лицу — зрителю. Верно?

— Да. Он должен получить свои эмоции. Потому что бывает: приходишь на спектакль, всё красиво, всё хорошо, а отдачи никакой нет. Даже технически бывает все идеально, а эмоции в зал не уходят. И это грустно. Когда артист зациклен на идеальной технике, это всё равно, что совершенствоваться в произношении слов иностранного языка, абсолютно не заботясь о том, что они значат.

В искусстве очень много зависит от того, приучили ли тебя отдавать часть своей души другим, жить не только для себя, делиться эмоциями и своим талантом. И это очень сильно влияет на результат.

— Интересно, что язык балета (все эти термины: батман, плие, фуэте) — французский, а язык музыки чаще итальянский. Легко было привыкать?

— Это не совсем так, во всяком случае, сегодня. На данный момент в музыке используются и французские, и немецкие термины, и русские термины. Все зависит на самом деле от композитора, который музыку писал. Александр Скрябин в последнем периоде своего творчества пользовался исключительно французской терминологией. Шуман писал на немецком…

— Потребовалось ли вам выучить, что такое батман, а что такое фуэте, когда вы стали работать с артистами балета?

— Я до сих пор это не всё ещё выучил, — улыбается Андрей Шичко. — Я ведь только второй сезон работаю концертмейстером балета (и только второй год во Владивостоке, на Приморской сцене Мариинского театра). Но скажу честно: балетным терминам пианистов, музыкантов, в Московской консерватории, которую я окончил, не учат. Нас учили больше аккомпанировать певцам, работать в связке с другими инструменталистами. Поэтому я начал с нуля во всё вникать, когда стал концертмейстером балета.

— Нужно ли сначала научиться разбираться в самом балете, а потом приступать к работе?

— Я начал с того, что приходил на репетиции, смотрел, как работают другие концертмейстеры, записывал, задавал вопросы — не стеснялся это делать, ведь мне нужно было понять, что они делают и что должен делать я, и как это работает. Но даже когда мне показалось, что теоретически я все понял и можно начинать работать, в первый же день я не раз вспомнил известную фразу: в теории практика ничем не отличается, но на практике все совсем иначе.

Работа концертмейстера — это метод проб и ошибок, это репетиции, репетиции, репетиции. В музыке у нас есть ноты и мы примерно представляем, в какой момент времени что должно произойти. В балете такого нет.

Артисты балета учатся через показ, у своих мастеров, перенимая движения. И далеко не всегда движения в балете связаны с музыкой. Иногда движение — между звуками! Это невозможно записать. Это нужно просто почувствовать.

Владивосток — не проходной двор

— А как вы вообще стали концертмейстером, как пианист, родившийся в Белоруссии, попал во Владивосток? Ведь принято считать, что когда человек выбирает стезю музыканта, то это работа в оркестре или соло, выступления, концерты… А вы пошли немного другим путем.

— Знаете, вообще я никогда не подозревал, что меня жизнь занесёт и в профессию концертмейстера, и во Владивосток. Ещё когда учился в Минске, в Москве, был нацелен на сольную карьеру. Участвовал в конкурсах, побеждал. Меня приглашали в разные страны выступать, и соло, и с оркестрами, и так жизнь шла. А потом случилась пандемия. Все приглашения отодвинулись на неопределённый срок, жизнь начала круто меняться. В какой-то момент, когда с деньгами стало совсем трудно, потому что концертов не было, я стал думать, как вообще себя кормить-то. И пошёл работать курьером. Были частные ученики, были подработки. Потом устроился концертмейстером в музыкальную школу. Подыгрывал хору, вокалистам… И знаете, что? Я понял, что это приносило мне опыт, новые знания. И в целом я просто люблю музыку, я готов на многое, чтобы лучше её понять, познать и стать лучшим музыкантом. И поэтому, собственно, не брезговал работать ни с профессионалами, ни с любителями. Везде видел для себя потенциальную возможность познать что-то новое. Так или иначе вырасти.

Но жить в Москве было непросто. Очень непросто. И однажды я встретил знакомого музыканта, скрипача, который рассказал, что устроился работать во Владивосток, в оркестр Приморской сцены Мариинского театра. И он сказал: а нам нужны концертмейстеры, не хочешь попробовать?

Думал я, думал… Да, с одной стороны, не каждый творческий человек променяет Москву на Владивосток. С другой — когда я посмотрел на те условия, которые предложили на Приморской сцене… Скажу честно: то, что мне не надо думать каждый месяц, где взять деньги на оплату съемного жилья и прочее, — это не самый слабый аргумент. И поехал во Владивосток.

Я здесь спокойно живу, занимаюсь делом, плюс мне, как человеку творческому, нужно личное пространство, в том числе и не только физическое, но и психологическое. Мне нравится, что здесь намного меньше людей, и нет ощущения, что везде как проходной двор и негде укрыться.

А что касается работы именно концертмейстером балета… Нас, музыкантов, с младых ногтей учат, что три кита музыки — песня, танец, марш. И я подумал: чтобы стать настоящим музыкантом, я должен понять, что такое настоящее пение и что такое настоящий танец.

Марш — он сейчас почти везде, современная поп-индустрия, шоу-бизнес — это как раз маршевый ритм. Я его воспринимаю как батарейку, как такой вариант подпитки: идешь по делам, надел наушники, включил что-то такое попсовое, подпитался энергией.

Про песню. Чтобы понять, что такое пение, я больше пяти лет работал с разными вокалистами в Москве, причем и с народными артистами, и с бывшими солистами Большого театра. Теперь я вникаю в то, что такое танец. Уверен, что это понимание поможет мне в первую очередь как музыканту.

— Как вам Владивосток показался?

— Я прилетел летом, было жарко, душновато даже, но мне очень понравилось. Знаете, после вот московской суеты, гонки на выживание… Для меня жизнь во Владивостоке стала как курорт, как пристань. Мы тогда еще жили в кампусе ДВФУ, там до набережной было рукой подать: выходишь — вот море, вот свежий воздух, вот природа… Да я и сегодня живу на Русском, до моря 15 минут. Нет, я не прогадал, приехав сюда.

Подопечных у меня нет

— Важно ли, чтобы артист балета и концертмейстер испытывали друг другу приязненные чувства? Или все дело только в профессионализме?

— В идеале, конечно, желательно бы, да, но не обязательно. Вот что действительно крайне важно и обязательно — это взаимоуважение. Мы можем быть разными людьми, можем не понимать друг друга, но это не должно быть помехой, когда мы делаем общее дело. Мы работаем в команде! И речь не только об артистах балета и концертмейстерах. Каждая уборщица, каждая охранник, каждый монтировщик, режиссер, кто угодно, экономист в театре — мы одна команда. Без нас ВСЕХ не будет спектакля. Нет, я не преуменьшаю важность таланта, дарования, важность выдающихся исполнителей, разумеется. Но бренд — это командная работа.

— Сколько времени проводит концертмейстер со своими подопечными?

— У меня вообще нет подопечных. У нас всего три концертмейстера балета — я, Наталья Трембачева, Евгений Каневский. И вот через наши руки, через наши глаза и уши проходит вся труппа, без исключения, абсолютно вся. Тут не может быть, чтобы за кем-то закрепили одну группу, а за другим — другую. Мы с утра до вечера сидим в зале.

— То есть вы не знаете заранее, сцену из какого балета будете репетировать?

— Иногда да, иногда нет. Поначалу это было важно, чтобы если не профессионально, то хотя бы психологически подготовиться к тому, что меня может ждать. Но когда уже постепенно вливаешься в это всё, то уже в принципе это неважно, потому что бесконечно всё репетируется. И это становится частью тебя, твоего тела, твоей души, твоей личности и так далее. Словом, более опытных моих коллег хоть ночью разбуди, они моментально войдут в ситуацию. Я такого уровня еще не достиг, но…

— А насколько ваша работа эмоциональна?

— Очень. Она крайне эмоциональна. А эмоции, знаете ли, требуют физических сил. И эта моя работа — самая трудная из всех, где я себя пробовал.

Понимаете… Когда ты солист, ты отвечаешь за себя сам. А когда ты ищешь компромисс между композитором и конкретным психотипом и физическим складом человека… Балерины — они же бывают низкого роста, высокого, они бывают легкие, тяжелые, у них разные психотипы, кто-то — резкий, кто-то чуть медленнее. Это влияет на ритм их движений, а конечная задача — выдать зрителю эмоцию, она-то не меняется. Но каждый раз нужен свой подход. И это очень эмоционально. Поэтому я всё время должен отдавать. И учусь, как это делать так, чтобы, с одной стороны, и силы сэкономить, с другой — добиться более качественного результата.

— Вы ходите на спектакли Приморской сцены Мариинского театра?

— Периодически. Я просто вот прихожу и воспринимаю то, что вижу, как искусство. И насколько оно работает, не работает — интересно, почему. Делаю для себя выводы, знаете, учиться можно на всём. Я просто такой человек, что люблю учиться, меня так воспитали, что если я чему-то не учусь каждый день, меня совесть мучает. И знаете… Я этому рад. Мне жить не скучно. У меня каждый день отличается от предыдущего, потому что я что-то познаю, это обновляет картину мировоззрения, и я одно и то же всё время по-новому воспринимаю.

Есть вот японская поговорка такая известная: «Всматривайся в привычное, и ты увидишь что-то новое».

Источник ИА «Восток Медиа»: https://vostokmedia.com/news/2025-03-23/ih-ne-znayut-v-litso-posrednik-mezhdu-muzykoy-i-artistami-5351240