Советская наука против физического идеализма

Начнём, пожалуй, с Суворова. Философ, который на страницах сборника не защитил материализм, а наоборот, бросился защищать идеализм в своей пустой и эклектичной статье «Критика Лениным махизма». Давая критику копенгагенской школе, Суворов как бы лишь говорит, что мы сами, советские идеалисты, будем выдумывать свою физику и не хотим перенимать вашу иностранную. Он много рассуждает о «диалектической природе дискретно-волновых свойств микрообъектов» как, впрочем, и большинство авторов сборника. Однако отвергая позитивизм Бора, Суворов предлагает взамен принять другой позитивизм, просто называя его «диалектикой». Кстати говоря, никакой тайны корпускулярно-волновых свойств нет в принципе, если оставаться на почве теории среды, то есть теории эфира. Ацюковский приводит правильный пример — корабль, в который бьёт маленькая волна и разбивается о его борт (эффект частицы), и крупная волна, которая увлекает за собой его корпус на гребне (эффект волны). Уже из этого элементарного примера можно вынести, что изобретать новую физическую природу — дискретно-волновую, хотя бы и прикрываясь словом «диалектика», — мягко говоря, преждевременно.

Суворов, в частности, пишет:

«Копенгагенская школа физиков не смогла осмыслить диа­лектики противоречивых дискретно-волновых свойств микрообъектов. Мы даже не в состоянии представить себе подобные физические реальности, утверждают физики-позитивисты, ибо природа нашего познания макроскопична, наше ощущение воспринимает только макромир, наши понятия в силу тех же причин суть только макропонятия, не могущие охватить новых явлений.

Будучи, однако, вынужденными „оперировать“ с новыми явлениями, не зная и не желая знать материалистической диалектики отражения их в новых понятиях, копенгагенская школа пошла по излюбленному позитивистами пути: она отнесла противоречивые свойства не к объективному миру, а к особенностям нашего познания, особенностям самой процедуры измерения».

Вроде бы хорошо сказано, и критики у Суровова много, особенно критики философов и физиков не первого ряда, но что предлагает взамен профессор Суворов? Найти конструктив в статье Суворова не так-то просто, он даёт много критики и приводит абсурдные высказывания теоретиков квантовой механики, однако по ключевым вопросам либо помалкивает, либо отнекивается пустыми декларациями. Лучше всего его поход против материализма охарактеризуют следующие цитаты.

Сначала он «подбивает» базу:

«Ленин учит, что пространство, время, движение суть также философские категории для обозначения объективных форм существования материи, наши конкретные представления о которых суть так же исторически обусловлены, относительны, изменчивы. Но этим относительным представлениям соответствует объективная, не зависимая от нашего сознания и в этом смысле абсолютная истина».

Ленин, конечно, такому не учит. Ленин, наоборот, отдельно указывает, что в определении фундаментальных категорий бытия суть навсегда останется неизменной, что, впрочем, понятно и так любому, кто знаком с диалектикой вообще и категорией «отрицание» в частности. В цитате по тексту выше показано, что Ленин высмеивает саму возможность того, чтобы понятие материи устаревало по мере развития науки. Что уж говорить о понятиях пространства и времени?

Далее Суворов, наконец, даёт что-то содержательное:

«В механике макротел состояние движения тела однозначно определяется значением импульса тела (р) и соответствующими значениями его координат (q), а именно, координат центра тяжести тела. Движение тела не рассматривается как изменение связей тела с другими телами через поле. Перемещаясь, тело остается неизменным, оно не преобразуется в процессе движения, продолжает оставаться относительно не связанным с другими телами, точнее, связанным через действие внешних сил, закон действия которых наперед задан и неизменен; эти силы в первом приближении не преобразуют тело. В силу этого импульс тела и его координаты в каждый момент движения вполне определенны; их абсолютное значение зависит от начальных условий и заданного закона действия сил. При этих условиях переход от одного состояния к другому в процессе движения можно охарактеризовать как переход от одной пары значений р и q к другой паре значений р и q.

Но квантовая механика, как сказано, обнаруживает при дви­жении микрообъектов соотношение неопределенностей „дельта“ p умноженное на „дельта“ q больше или равно h. По существу это означает, что движение микрообъекта характеризуется не траекторией, в каждой точке которой частица оставалась бы неизменной, самостоятельной и имела бы определенный импульс, а более сложным процессом преобразования, который нарушает прежнюю характерную для макрообъектов взаимную определенность соответствующих пар значений импульса и координат. Состояние движения микрочастицы характе­ризуется не соответствующими парами значений р и q в данный момент времени, а более сложным образом — волновой функцией, зависящей от р и q. Означает ли это, что в микропроцессах уже нет более объективного закона необходимой связи состояний друг с другом? Нет, не означает: необходимая взаимосвязь состояний существует и в микропроцессах. Но состояния здесь уже не характеризуются парами точных значений р и q. Последнее определяется природой микрообъектов».

То есть на макроуровне тела двигаются относительно пространства, а на микроуровне тела двигаются неизвестно как, чему дано соответствующее название — «волновая функция». Несмотря на то, что Суворов непрерывно бранит Бора, он сам говорит то же самое другими словами:

«Выше было сказано, что современная физика обнаруживает противоречивую (дискретно-непрерывную) природу микрообъектов. Эту противоречивую природу их невозможно представить наглядно при помощи каких-либо механических моделей. Ее можно только понять из совокупности всех экспериментальных фактов, охватываемых единой теорией, в которой и отражены противоречивые тенденции природы».

Суворов владеет критикой идеалистов — это хорошо видно по статье, однако всё равно говорит то же самое, только припудрив словами о Ленине. Не удивительно, что на 53 страницах его статьи есть только пара содержательных абзацев о том, как конкретно нужно объяснять те или иные явления квантовой механики. Проще говоря, Суворов учит советских физиков скрывать свой идеализм, не лезть в философию, а когда речь заходит о физическом смысле того или иного явления — заваливать пустыми разговорами о Ленине и «материи».

Следует также обратиться к другой статье Суворова, чтобы удостовериться в его позиции. В сборнике «Успехи физических наук» от октября 1952 года Суворов вступил в полемику с Максимовым в статье «К вопросу о законе взаимосвязи массы и энергии». Он пишет:

«В проблеме о соотношении массы и энергии есть стороны для материалиста совершенно очевидные и бесспорные. Ясно, что трактовка энергии как якобы стоящей над материей (зарубежные энергетики), или даже как тождественной материи (Т. П. Кравец), равно как и утверждение, будто бы современная физика доказала, что понятие энергии охватывает не только понятие движения, но и материи (А. А. Максимов), — это немарксистские, ненаучные утверждения.

Движение есть процесс, совершающийся в физической системе, часть которой составляет движущееся тело. Движение есть изменение связей тела со всеми другими частями системы, связей, осуществляемых через поле».

Современная физика показала, что свойства движущегося тела в общем случае зависят от отношения скорости тела ν к скорости света с. Это изменение свойств тела в зависимости от скорости света как раз и показывает, что механическое движение уже нельзя рассматривать как простой перенос тела, как простое изменение его места по отношению к другому, произвольно выбранному телу.

Столь же неверны утверждения, будто соотношение Ε = mc2 показывает, что вещество превращается в энергию (как это встречается в ряде брошюр и даже учебников); это путаница того же порядка, ибо вещество есть один из видов материи, а энергия — мера движения материи.

Это же тот самый «Принцип Маха», только Суворов к нему прибавил «через поле». А что, «поле» — не материя? Полагаем, что прав Максимов, когда уличает физиков в превращении энергии в материю и в непонимании философских категорий, в частности категории «движение», а адвокатствующий Суворов пытается пустить пыль в глаза своей «системой» и «полем». Тем более Эйнштейн сам прямо писал о взаимных превращениях энергии и материи.

Читая Суворова, невольно задаёшься вопросом, почему он такое пишет. Как в его голове уживается уничижительная критика идеалистических выводов физиков и настолько же идеалистический фиговый листочек, которым он прикрывает движение мысли от частных положений и постулатов физики к тем самым выводам? Единственное существенное отличие позиции Суворова от позиции «Shut up and calculate» в том, что он тараторит о материализме и цитирует Ленина.

Далее обратимся в сборнике к статье физика Штейнмана «За материалистическую теорию быстрых движений», так как в ней содержится наиболее расхожая ошибка так называемых материалистических трактовок теории относительности.

«Когда мы рассматриваем более общую материальную си­стему, к которой принадлежит некоторый объект, и отвлекаемся от всех других свойств этой системы (кроме ее протяженности), то мы называем такую систему областью пространства, в которой существует и движется данный объект. Геометрические свойства этой области пространства определяются природой материальной системы. Следовательно, закономерности пространства и времени не являются ни априорными, ни непознаваемыми. Они определяются материей. Но так как не существует однородной бескачественной материи, повсюду одинаковой, то, стало быть, нет и абсолютно однородных пространства и времени, свойства и закономерности которых были бы везде и всегда одинаковыми. Таков неизбежный вывод, который следует из всей концепции Энгельса. Значит ли это, что понятия пространства и времени вообще являются лишними, что это „общие слова“?

Нет, не значит. Положение здесь такое же, как и с понятиями материи, движения, формы материи и т. п. Согласно учению диалектического материализма, общее существует реально, объективно. Оно существует не оторванно от отдельного и единичного, а в них самих. Пространство, в котором существует и движется тело, есть протяжение всей материальной системы, к которой это тело принадлежит, частью которой оно является. Мы говорим, что данный процесс происходит во времени, потому что он есть часть более общего процесса, более общей формы движения, происходящего в той материальной системе, к которой относится изменяющийся объект. Разумеется, и материальная система, к которой принадлежит данное тело в свою очередь есть часть еще более общей системы. Градации материи бесконечны. Но в каждой действительной системе, в каждой совокупности взаимосвязанных тел господствуют специфические для данного типа систем закономерности. Поэтому можно говорить и о характерных для данного типа тел или систем пространственных и временных отношениях».

Все верующие в теорию относительности материалисты, чтобы оправдать изгибы пространства и замедление времени, как один вцепились в высказывание Энгельса о том, что нельзя рассматривать пространство и время без материи, что они есть суть формы существования материи. Вот и Штейнман, хотя являлся отрицателем эйнштейнианства, тем не менее также в угоду отказу от эфира был вынужден смешать материю с пространством и временем. Во второй половине XX века в советской философии в этой связи вообще сложилось правило определять пространство и время как свойства материи. То есть, если штейнманы смешивали эти категории, то советские оппортунистические философы ещё и хорошенько взболтали. Смешно сказать, но идиотская мысль, что физики обязаны отрицать материальную среду, в которой происходили бы волновые колебания, из-за кривотолков сомнительных даже по своей научной постановке экспериментов Майкельсона—Миллера—Морли, привела к ревизии материалистической философии. И главное, что философы ничего не сделали или почти ничего не сделали, потому что — «диалектика». Физикам же виднее, что такое материя! Эта ситуация лишний раз доказывает, что разделение учёных по профессиональным «квартирам» при социализме сильно вредит науке.

Более того, те авторы, которые писали против идеализма в физике в 1950 — 1960-е, постоянно твердили о партийности в философии, но и словом не упоминали о партийности и в физике! Часто критиковали Эйнштейна-философа, Бора-философа, Гейзенберга-философа, но почти никогда их же, но физиков. Тот же Штейнман правильно поставил вопрос, что раз Эйнштейн не прав в вопросах философии, значит и в физике ошибается, а все практические результаты современной физики имеют иной физический смысл. Но он боялся эфира или, как утверждает Ацюковский, из-за слабой разработанности газовой динамики не видел действительных преимуществ эфирного объяснения. Поэтому не пошёл против релятивистов до конца, а нагородил огорода, скрещивая ужа с ежом. Хотя нам кажется, что диаматика вообще не позволяет выкидывать эфир из физической картины мира. Любое дальнодействие само по себе предполагает среду и не нужно для этого лезть на Маунт-Вилсон.

Так, Энгельс под формами существования материи имел ввиду не нечто внешнее, не форму в смысле формы и содержания, формы и сущности, а форму в смысле способа. Правильно будет: пространство и время — это единственный способ существования материи: в пространстве и во времени. И способ не в смысле метод или вариант, а в смысле, что материя может существовать только в пространстве и только во времени. По-другому невозможно и немыслимо. Даже когда Эйнштейн изгибает пространство, он его изгибает относительно чего-то, а не само по себе. Даже когда Эйнштейн замедляет время своих часов относительно других часов, то невозможно не мыслить часы «бога», которые «тикают» безотносительно хронометрических манипуляций Эйнштейна. Поэтому физики честно говорят: ни понять, ни представить невозможно, нужно просто верить в… математические формулы. Религиозная секта!

Тот же Штейнман в заключении своей статьи опять же хорошо критикует теорию поля, бьёт релятивистов со всей, что называется, пролетарской. Правда несколько злоупотребляет тавтологией, но всё же критикует крепко. Однако, что предлагает взамен? У него только одна содержательная мысль: поле — это безусловно материя. Но как победить идеалистов с одной этой мыслью? Какое вообще дело Фоку, Курчатову, Ландау, Тамму, Кикоину, Сахарову и тем более Эйнштейну и копенгагенцам до этой мысли? Они на словах хоть что признают. Бор вообще в своих работах вместо понятия «материя» использовал понятие «вещество», и ничего…

Вывод Штейнмана настолько же пустой и грустный, насколько хорош был задор его критики:

«Задача физиков-материалистов заключается в том, чтобы связать объяснение пространственно-временных свойств материи с особенностями поля».

И чем, скажите нам, он принципиально отличается от критикуемых оппонентов? Те же пустые описательные абстракции — «поле», «пространственно-временные свойства материи».

Неплохие статьи у Кузнецова и Максимова, которые как философы взяли на себя «таранную» роль в атаке на физический идеализм. Но эти статьи так же страдают теми же ключевыми недостатками: во-первых, только критика без альтернативы, во-вторых, приспособление диаматики под постулаты, в первую очередь, СТО и ОТО.

Особый интерес представляет титульная статья президента АН СССР, физика-оптика Вавилова, самого «крупного» из авторов сборника. Правда к моменту издания сборника Вавилов скоропостижно скончался в 1951 году прямо на заседании Президиума Академии наук, а сама его статья написана была ещё в 1949 году. По содержанию статьи и в связи с описанным фоко-курчатовско-сахаровским выпадом, кажется, что, будучи жив, Вавилов вряд ли согласился бы печататься в этом сборнике и вообще вмешиваться в идейную борьбу в физике в той обстановке.

Статья Вавилова — яркий образчик профессионального кретинизма. Видно, что не совесть заставляет его критиковать идеализм западных физиков, а карьерный интерес. Критикует он, в отличие от Максимова, Кузнецова и Штейнмана, чисто казённо, для вида. Очевидную разницу физической теории с положениями диаматики Вавилов традиционно списывает на «диалектические понимание», примерно в таком духе:

«Требуется большая сосредоточенность и внутренняя борьба с укоренившимися привычками обыденного мышления, чтобы спокойно рассмотреть и обдумать раскрывающиеся перед нами явления и согласиться, что перед нами не абсурд, а действи­тельная природа во всей ее диалектической сложности и подвижности».

Казённость чувствуется из стыдливости мысли: ни нашим ни вашим. Приведём пару моментов из его жвачной статьи.

«Как естественный результат молчания наших физиков по философским вопросам должны рассматриваться дефекты многих наших книг и статей по физике, состоящие в недопустимой с философской точки зрения невнимательности к применяемым понятиям. Повинны в этом очень многие, в том числе и я сам; в моих книгах и в переводах прежних лет можно найти примеры неправильного отождествления массы и материи и другие методологические ошибки. В недавно вышедшей книге М. В. Волькенштейна „Строение молекул“ свет противопоставляется материи, что в буквальном смысле составляет, разумеется, философский нонсенс. Эту ошибку можно встретить очень часто и у других авторов. В книге Д . А. Франк-Каменецкого „Энергия в природе и технике“ (1948 г.) неоднократно говорится о превращении массы в энергию или вещества в энергию. Эта ошибка также очень распространена, и можно процитировать длинный ряд различных учебников и книг, в которых мы встречаемся с тем же ляпсусом. Очень распространен термин „аннигиляция“ для обозначения процесса превращения вещества в свет. В этом термине снова скрывается идеалистический корень, так как nihil, как известно, значит „ничто“.

Надо заметить, что идеалистическая засоренность нашего физического языка вовсе не мелочь. Она иной раз невольно толкает на выводы идеалистического оттенка».

То есть проблема в терминологии, а не в методологии. И ещё:

«Многие научные мемуары таких авторов, как Шредингер, Гейзенберг, Эддингтон и другие, часто содержат также и философскую часть. Советским физикам знакома эта обширная литература по оригиналам и отчасти по переводам, и не приходится сомневаться в том, что философские мнения и взгляды, выражаемые иностранными физиками, не проходят бесследно для развития физических теорий. Эта философия, в большин­стве случаев носящая явно идеалистический отпечаток, пагубно сказывается на движении физики вперед».

То есть не физика «свихнулась в идеализм», а всего лишь философия пагубно сказывается на движении вперед. Вообще такая фраза: «Философия, в большин­стве случаев носящая явно идеалистический отпечаток» сама по себе выдаёт оппортунизм своей неконкретностью, нечёткостью и вилянием.

Для полноты рассмотрения вопроса критики идеализма в физике полезно также перенестись из 1950-х в 1970-е, а точнее в 1971 год, и рассмотреть в качестве типичной незначительную диссертацию некоего Беляева на тему: «Борьба за диалектико-материалистическое обоснование квантовой механики». Обойти такое название стороной не просто! Конечно, в 1970-е уже ни о каком отрицании ОТО или критики эйнштанианства не могло быть и речи. При Сталине ещё шла борьба за материализм в физике, а после Сталина преклонение перед западными «мэтрами» превратило всю физическую братию в то, чем они являются сегодня, то есть в заносчивых, узколобых счетоводов-математиков.

Беляев в автореферате даёт картину своей диссертации. Он, как и его коллеги двумя десятилетиями ранее, говорит об абсурдности ряда выводов современной физики: представление о кванте как абсолютной мере механического действия, представление о пустом пространстве и бесструктурных элементарных частицах. Однако проблему видит совсем в другом, утверждает, что западные «коллеги» превратно трактуют критику квантовой теории со стороны советской философии, тем самым объявляя её устаревшей. Ведь о порочности квантовой теории даже задумываться Беляеву не положено! В содержательной же части своей работы Беляев ожидаемо пишет, что квантовая механика есть истинное приложение диалектики к физике.

«Принцип дополнительности Бора — это всего лишь подход к диалектике, поскольку понятие дополнительности противопоставляется понятию противоречия. Образно его можно определить как «квантовый период» диалектики, переживаемый современной физикой — установление антиномичностей её понятий».

Короче говоря, если Беляев видит явное нарушение философских положений материализма физиками, то он говорит: «нельзя согласиться» или «абсолютизация копенгагенских подходов приводит…». А всё остальное он объясняет очень просто — «диалектика»-с. Такая «диалектика» — всего лишь пустое слово, которое должно красиво прикрывать идеализм. То есть в 1970-х и в последующие десятилетия всякая вообще философская мысль в физике беспросветно скатилась в оппортунизм и ревизионизм.

После рассмотрения статей с критикой идеализма в физике напрашивается два вывода. Во-первых, многие учёные давали критику чисто конъюнктурно, формально, не по существу. Из чего ясно, что корпоративность физиков значительно продуктивнее, чем их научная совесть. Во-вторых, в СССР совершенно отрицалась партийность физики и других естественных наук, следовательно, допускался громадных масштабов методологический просчёт.

Учёные проявляют изощрённое двурушничество, только чтобы защитить свои узкокорпоративные интересы. В какой-то момент физики-идеалисты в СССР почувствовали конкуренцию со стороны тимирязевской школы и философов-материалистов, в связи с чем бросились с пеной у рта защищать эйнштейнианство и копенгагенство. Чванство учёных вообще и физиков в частности, помноженное на философскую невежественность, даёт картину типичного дипломированного лакея буржуазии. Таким образом, подавляющее большинство учёных в СССР мыслили по-старому, были заражены пережитками капитализма, марксистскими терминами заговаривали зубы.

Фрагмент статьи Редина «О значении методологии для физиков и не только»