Периферия Евросоюза. Куда пришла постсоветская Прибалтика?
В сентябре 2019 года Европейский парламент принял резолюцию «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы». Документ осуждает внешнюю политику Советского Союза конца 30-х и фактически возлагает на нашу страну ответственность на начало Второй мировой войны. Комментируя это решение, В. Путин сказал, что авторы резолюции просто плохо знают историю. Но дело, конечно, не в этом: за любыми политическими заявлениями стоят классовые интересы. Надо лишь уметь их разыскать, чем мы сегодня и займёмся.
Авторами резолюции выступили евродепутаты из правой фракции «Европейские консерваторы и реформисты». Эта группа махровых антисоветчиков и русофобов состоит в основном из представителей стран бывшего соцлагеря. Комизм ситуации заключается в том, что в состав фракции входит Вольдемар Томашевский – представитель Литвы. Ну, той самой, которая сама активно участвовала в разделе Польши, получив в 1939 году от Советского Союза немалый кусок польской земли - Виленский край с гордом Вильнюсом, столицей современной Литвы.
Но об этом прибалтийские власти деликатно умаливают, предпочитая акцентировать внимание европейской общественности и своих граждан на ужасах советской оккупации.
Утверждается, что годы пребывания в составе СССР нанесли колоссальный ущерб прибалтийским странам: вогнали их в нищету, разрушили национальную культуру и подорвали экономику. Кровавый режим планомерно уничтожал лучших представителей нации. А всё ради того, чтобы поработить свободных чухонцев и превратить их в топливо адской машины коммунизма. И теперь, вырвавшись из-по гнёта империи зла, местному населению придётся долго и усердно трудиться, претерпевая трудности. А все лишения и проблемы непременно являются тяжким наследием 50-летней оккупации.
Такие заявления, конечно, не стоят и выеденного яйца. Вхождение Прибалтики в состав СССР в 1940 году с оккупацией не имеет ничего общего. Хотя бы потому, что оно не стало результатом военных действий. Местные парламенты приняли Декларации о вхождении в Советский Союз. Легитимность происходящего признали большинство крупных стран, а позже целостность границ СССР было признана Ялтинской конференцией 1945 года и Хельсинской декларацией 1975.
Да, многие прибалты не испытывали восторга от возвращения под крыло России. Однако в тех условиях это было для них единственным шансом избежать оккупации со стороны фашистской Германии, все прелести которой местные жители испытали уже в начале с 1940-х. Гитлер не только не дал им независимости, но осуществлял дискриминацию местного населения и массовые убийства. В одной только Литве жертвами Холокоста стали 200 тысяч человек.
В первой половине XX века, после обретения независимости от России Эстония, Латвия и Литва развивались как типично аграрные государства. Уровня промышленного производства 1913 года Эстония и Латвия за весь период их независимого существования так и не достигли. В Латвии, например, машиностроительная продукция составила в 1940 году всего 40% от уровня 1913 года. А в Литве и вовсе жители села составляли три четверти населения в 1939 году.
После войны разрушенная экономика Прибалтики была восстановлена первой в Советском Союзе. В неё были направлены гигантские капиталовложения. А с 1970-х годов прибалтийские республики были абсолютными лидерами по объёму инвестиций в основной капитал на душу населения.
К началу 1990-х годов Прибалтика имела современную обрабатывающую промышленность, в особенности машиностроение, и энергетику, плотную сеть качественных автодорог и хорошо оборудованные морские порты.
Основу экономики составляли высокотехнологичные предприятия: производитель электроники ВЭФ, автомобильный завод РАФ, Рижский вагоностроительный завод, завод Радиотехника, Радиоэлектронный завод «Пунане РЭТ», электротехнический завод «Эльфа» и многие другие.
В 1973 году в Прибалтийском экономическом районе производилась половина телефонных аппаратов в СССР, 29% трамвайных вагонов, треть пассажирских магистральных вагонов, 28% радиоприёмников ,14% магнитофонов.
В сельском хозяйстве советская Прибалтика в целом не уступала соседним скандинавским странам. Например, по производству мяса на душу населения она опережала Норвегию в 2,5 раза, по молоку – более, чем в полтора раза. По улову рыбы и морепродуктов прибалтийские республики вдвое опережали Швецию и Финляндию.
Во многом такое стало возможным благодаря активной поддержке местного производства через систему государственного планирования. Центр старался именно в Прибалтике размешать новые производственные мощности. которые осваивались быстрее, чем в других регионах. Доля новых основных фондов в прибалтийских республиках была выше, чем в среднем по СССР, а материально-техническая база — более современной и менее изношенной. Аналогичная картина наблюдалась и в сельском хозяйстве. Колхозы и совхозы Латвии, Литвы и Эстонии пользовались льготами при распределении фондов удобрений, сельхозтехники и кормов, элитных пород скота, закупленных за рубежом, и т.п. Например, от колхозов и индивидуальных крестьян молоко закупалось по 55 копеек за литр, а в магазинах литр молока стоил 22 копейки.
Начиная с 1970х годов в Литве, Латвии и Эстонии используемый национальный доход постоянно превышал произведённый. К концу 80-х разница достигла более 10 %. Таким образом, от межреспубликанского обмена Прибалтийские республики однозначно выигрывали. По темпам экономического роста Советская Прибалтика уверенно опережала соседние капиталистические страны. С 1970 по 1987 гг. национальный доход республик вырос в среднем на 200%.
Естественно, всё это создавало благоприятные условия для роста уровня жизни. В 1988 году средняя зарплата рабочих и служащих в Прибалтике превышала средне союзную на 78 рублей, т.е. на 40%. Доля населения с высоким доходом была почти вдвое выше, чем в других республиках СССР, а с низким – в двое меньше. Товарооборот в Прибалтике в те времена был в 1.5 раза выше среднего значения по стране.
Были, конечно, и проблемы. На начало 1988 г. в Латвии 21% семей, нуждались в улучшении жилищных условий, в Литве – 19%, в Эстонии – 17%. 12% жилого фонда Латвии имели предельную степень изношенности, в Литве – 8%, а в Эстонии 4%. Это значительно превышало средне союзные 2%. Несмотря на рост во всех трех республиках сети дошкольных учреждений, в Латвии в 1988 г. не было удовлетворено 35 тыс. заявлений о приеме детей в дошкольные учреждения, в Литве — 11 тыс., а в Эстонии — 9 тыс. Обладая всесоюзными курортами, республики имели одно из самых низких мест по обеспеченности собственного населения санаториями. Не прошли мимо Прибалтики и общие социально-экономические проблемы СССР, выраженные в снижении темпов экономического роста, дисбаланса между денежной и товарной массой.
На этом фоне всю перестроечную эпоху прибалтийские националисты, в т.ч. и в правящих кругах, объясняли общественности: причины накопившихся проблем кроются в том, что республики являются донором существования СССР, который выкачивает из них последние ресурсы. И стоит только сбросить с шеи прожорливых кривичей, как тут же национальные экономики свободных республик устремятся в высь, озолотив каждого истинного прибалта. Такие заявления не теряют популярности и сегодня
В публичном пространстве то и дело вплывают деятели, которые пытаются оценить потери от советской оккупации в десятки, а то и сотни миллиардов евро.
В конце 80-х с помощью националистов зарождавшаяся из смычки бюрократии и преступности прибалтийская буржуазия расшатывала советские устои для того, чтобы прибрать к рукам общественную собственность и выгодно продать себя западу, получив билет в респектабельную европейскую элиту. Сегодня же задача таких примитивных агиток другая. С их помощью всё тот же класс, но уже основательно закрепившийся на своих позициях, пытается оправдаться перед обществом за невыполненные обещания и несбывшиеся надежды 30-летней давности.
Как и на всем постсоветском пространстве переход к капитализму сопровождался сильным экономическим спадом. ВВП Эстонии упал на 35%, Литвы – на 49%, Латвии – на 50%. Причиной произошедшего как и везде стала глубокая деиндустриализация и рост безработицы. В ходе масштабной приватизации пала большая часть промышленных предприятий. И как водится, эффективные собственники не только не обеспечили их развитие, не обновили линейку продукции и основные фонды, а просто обанкротили предприятия. Деньги от распроданного на металлолом оборудования ушли за границу или осели в финансовом секторе. В последующие годы он стал самым быстрорастущим среди всех отраслей местной экономики.
Кто-то скажет, что в разорении бывших советских заводов в 90-е годы нет ничего плохого. Они были неэффективны, продукция – некачественной. И стоило им вступить в честную и открытую конкуренцию с западными производителями, как в тут этот колосс рассыпался как карточный домик. Но такие аргументы звучат не слишком убедительно. Во-первых, свободный рынок с открытой конкуренцией существует лишь в мечтах либертарианцев. Трудно назвать хоть одну успешную и богатую страну мира, где государство бы тем или иным образом не поддерживало национального производителя инструментами налоговой и таможенной политики, управления валютным курсом, политического давления и так далее. В 90-е годы новое государство почти на всём на постсоветском пространстве самоустранилось от управления экономикой, на раздаче в нужные руки общественной собственности.
Во-вторых, распад СССР подорвал экономические связи между республиками, лишив их источников сырья и рынков сбыта. В-третьих, собственники и сами не были особо заинтересованы в развитии предприятий. Принцип easy come – easy go проявил себя здесь в полной мере.
В одном из прошлых роликов мы рассказывали о формах неэквивалентного обмена в современной экономике. Тогда речь о шла о том типе отношений эксплуатации, когда периферия выступает в роли чистого экспортёра товаров в страны центра, а полученную экспортную выручку направляет обратно в центр в форме портфельных инвестиций. В случае с Прибалтикой, да и всей восточной Европой, её периферийных характер выражается в том, чтобы играть роль рынка сбыта европейских корпораций. В первую очередь Германии.
Присоединение Прибалтики к зоне евро оставило эти страны без национальной валютой и лишило всяких инструментов защиты национального рынка. Кроме того, под давлением Европейского Союза прибалты были вынуждены принудительно закрыть ряд промышленных предприятий, создававших ненужную конкуренцию западным производителям. Так, в Латвии в 2000е было закрыто три сахарных завода. Также под нож пошла Игналинская АЭС, которая обеспечивала Литву 70% потребляемой электроэнергии.
В результате во внутриевропейской торговле Прибалтика имеет строго отрицательный торговый баланс.
В результате у всех стран стремительно растёт внешний долг. Например, у Латвии он уже долгое время держится на уровне выше 100% ВВП.
Рассматривая Прибалтику в качестве важного опорного пункта в противостоянии с Россией, Европейский Союз регулярно подкармливает Прибалтику, направляя туда значительные средства из европейского бюджета.
Они составляю от 10 до 15% бюджетных доходов прибалтийских стран и, конечно, стимулируют спрос на товары Германской промышленности. Причём не самых лучших её образцов. Большим скандалом обернулось заключение Государственной продовольственной и ветеринарной службой Литвы о том, что качество продуктов, экспортируемых известными брендами в восточную Европу сильно отличается в худшую сторону от поставок западу.
Впрочем, это не значит, что западные корпорации не используют Прибалтику ещё и как источник дешёвых ресурсов. Деиндустриализация 90-х сменилась появлением новых предприятий, основных на принципах отвёрточной сборки, где главной ценностью является дешёвая рабочая сила.
Структура промышленности Прибалтики по уровню технологичности (%)
В 2000-е в промышленности Прибалтики продолжала сокращаться доля высокотехнологичных товаров. Их сменяли производство средне-низкого и низкого уровня технологичности.
Кроме того, все 30 лет своей рыночной независимости Прибалтика выступает экспортёром трудовых мигрантов. Доступ в шенгенскую зону и отсутствие каких-либо перспектив на родине заставляет молодых людей десятками тысяч уезжать в Германию, Финляндию, Австрию, Францию и другие страны ЕС, становясь там классическими гастарбайтерами.
Всего же с момента выхода из состава СССР совокупное население прибалтийских стран сократилось на 1,9 млн. чел человек, т.е. на четверть.
Что же получила Прибалтика в сухом остатке? Как раньше, так и сейчас её экономика остаётся сильно зависимой от поддержки из вне. Но если Советский Союз видел в ней свою Силиконовую долину, то теперь странам Балтии отведена роль периферии, за счёт которой европейская экономика пытается преодолеть последствия мирового кризиса. Советские запасы и европейские дотации позволили Прибалтике поддерживать более-менее сносный уровень жизни. Но резервы имеют свойство кончаться. Как и подачки из Брюсселя, будущее которых в условиях деглобализации и кризиса европейской интеграции становятся всё более туманными.
Отсутствие перспектив и затянувшийся застой будут вызывать всё большее раздражение в обществе. Тогда в ход пойдут старые, излюбленные приёмы давления на ущемлённое национальное самосознание. Значит, накал антисоветской истерии будет только усиливаться.
Литература:
Zingeris E. The Nazi Occupation of 1941-1944. The Holocaust and other Nazi Crimes. International Commission for the Evaluation of the Crimes of the Nazi and Soviet Occupation Regimes in Lithuania, 20 April 2005
Григорьев Л., Страны Балтии в поисках выхода из кризиса 10 июля 2012 года. // Вопросы экономики, № 4, 2010
Иванов В., Исторические и современные реальности социально-экономического развития республик Прибалтики // Российский экономический журнал, №4, 2011, с.3-15
Межевич Н., Прибалтийская экономическая модель: некоторые итоги трансформаций 1990-2015 годов // Балт. рег.. 2015. №4. С. 31