ХРУПКИЙ МИР

27 и 28 мая 2022 года на сцене Челябинского Молодежного театра прогремела премьера спектакля «Русское. Островский» по пьесе «Горячее сердце» в постановке Ивана Миневцева. Режиссер и артисты затронули важные, острые, злободневные темы. На глазах у зрителей произошла катастрофа, и как следствие – крах надежд, мечтаний, стремлений главной героини. А что потом? Маленькая вспышка, пожирающий, сметающий все на своем пути огонь, пепел и пугающая пустота.

Предлагаем вашему вниманию вторую часть разговора с режиссером Иваном Миневцевым о феномене русского и «русскости», о насилии, душевной и физической боли, о горячем сердце, желании сопротивляться давлению и гнету, об огненном финале и очищающем дожде.

Первая часть интервью доступна по ссылке.

Часть 2

– Откуда у вас тяга к «говорящим» музыкальным финалам? Многие зрители до сих пор находятся под впечатлением от финала «Бунин. Рассказы» и песни «Облака этим летом, пожалуй, будут особенно хороши» группы «Сансара». И вот снова узнаваемая и «говорящая» песня. В финале премьерного спектакля звучит «Fragile» Хулио Иглесиаса. И вновь возникает современный мессендж, который удивительным образом перекликается с классикой.

– Эту песню, думаю, каждый зритель хотя бы раз слышал, может напеть мотив (поет первые строки). Но практически никто не понимает ее сути. А ведь если перевести текст «Fragile» («Хрупкий»), то мы обнаружим следующее:

«Если прольется кровь,
Когда плоть и сталь станут одним целым,
Она высохнет, освещенная вечерним солнцем.
А завтрашний дождь смоет ее.
Но она навсегда оставит след в нашей памяти.
Возможно, этот последний акт был нужен,
Чтобы разрешить вечный спор
О том, что насилие ничего и никогда не принесет,
Чтобы те, кто был рожден под несчастливой звездой,
Не забывали, какие мы хрупкие».

– Да-да, именно эти слова высвечиваются в финале…

– Мне кажется, звучащая песня – это как воспоминание о той жизни, которую мы прожили, не понимая, насколько нам тогда было хорошо.

Песня «Fragile» в спектакле встречается дважды. Первый раз, когда Параша влюбилась в Васю, а во второй раз – в финале. Момент любви – это прошлое, то самое, когда герои до конца не осознавали, насколько были счастливыми. Да, они почувствовали прилив сил, взрыв эмоций, но потом произошла череда несчастий (вздыхает), все стремительно завертелось, закружилось, и они упустили, потеряли самое важное – тот момент любви. А он был! И герои помнят его, вместе с финальной песней прокручивают в памяти.

– «Fragile» – это для вас личное?

– Признаюсь, для меня «Fragile» раньше особо ничего не значила – просто романтическая мелодия, дурацкая английская попса, которую все знают и напевают. Но когда я вслушался в текст, осознал, какой смысл вложен в него, то подумал: «Ах, вот как! Эта простая песенка, которая всегда звучит где-то рядом с нами, обладает сложнейшим смыслом, глубоким пониманием. И мне показалось это сильным образом. Есть что-то такое рядом, чего мы не замечаем, а это и составляет главную, божественную часть нас».

– Эту хрупкую любовь, эту хрупкую жизнь легко разрушить…

– Да. Но надо обязательно сказать, что мы не умираем в спектакле. Мы перерождаемся. Ведь после бушующего пожара несомненно появится что-то новое.

– Обращаясь к артистам, вы недавно признались: «Любимые артисты! Вы прекрасны! Каждый год у меня новое открытие, это так радостно! Спасибо вам!». Матрёна в исполнении Жанны Гуркиной очень страстная натура. Как вы подбирали актеров на роли? Изначально у вас были установки, кто кого сыграет?

– Когда ты ставишь пьесу в своем театре, то понимаешь, кто кого может сыграть; понимаешь, для кого важна сейчас та или иная роль. Дело в том, что, работая с некоторыми артистами, я сталкиваюсь с колоссальным прогрессом. И меня, как главного режиссера театра, это не может не радовать (улыбается)!

Считаю, очень важным давать возможность актерам раскрываться, пробовать себя в чем-то новом, расправлять крылья, выходить на более высокий уровень. С режиссером Александром Черепановым в этом направлении мы неплохо работаем. Мне нравится, как артисты растут в его в спектаклях. К примеру, в «Каменном сердце» ярко проявились актерские таланты.

На протяжении нескольких лет я вижу, как растет труппа. Причем этот рост замечают коллеги из других театров, которые знакомы с артистами и могут проследить динамику. Да, мы развиваемся, растем (и вместе с труппой расту я, ведь являюсь частью коллектива).

Рад, что в премьерном спектакле «Русское. Островский» появились заметные, яркие, хорошие актерские работы.

– Нельзя не отметить Андрея Гаврилюка. Уж очень идет ему роль Тараса Тарасыча Хлынова (богатого подрядчика)! Как проходила репетиционная работа над каждой ролью?

– Понимаете, в этом спектакле было много самостоятельных актерских работ. Я не могу выделить кого-то отдельно, потому что каждый артист приложил массу усилий, привнес во время репетиций что-то свое. Я уважаю, ценю труд каждого. Получаю невероятное удовольствие, видя, как постепенно артисты обрастают образами, характерами и становятся на сцене другими людьми. Как рождаются «фишки», истории, сценические решения. Как благодаря совместным усилиям происходит магия, появляется на свет спектакль.

– Все ли удалось реализовать, что задумывалось?

– Театр – дело живое. Мы начинаем работать с одними мыслями, а в процессе репетиций что-то меняем, дополняем, находим. Это естественно.

Если смотреть глобально, то ключевая, магистральная идея «Русского» осталась неизменной. Все, что я задумывал, удалось реализовать. Посмотрите (говорит Иван Сергеевич, вставая и подходя к черному кубу, который при ближайшем рассмотрении оказывается уменьшенной моделью сценического пространства), это макет сцены. Он был придуман, создан еще в начале года, то есть задолго до прогонов. Узнаёте (берет в руки уменьшенные «рисованные задники»)?!

– Узнаю! На премьере эти полотна оформляли сцену.

– Да, кардинально ничего не поменялось. Конечно же, в процессе репетиций удалось проработать детали, нюансы. Но концепция спектакля осталась неизменной. Все задумки нашли свое воплощение.

– Расскажите, откуда родилась идея создать хор и специально для него прописать музыку и песни? У Островского в пьесе хора нет. Кстати, почему на сайте театра в составе хора помимо актрис значатся Вячеслав Ганькин и Виктор Федосеев?

– Хор придумал я. У самого Островского в пьесе много песен. Хор в спектакле олицетворяет народ, с которым общается городовой, Курослепов, Хлынов.

Если говорить о Вячеславе Ганькине и Викторе Федосееве, то изначально они были в хоре. Но потом Павел Поляков написал сложнейшую музыку. Такую, что Вячеслав и Виктор не смогли встроиться в хор. Таким образом, у нас появилась мужская «непоющая» часть хора (смеется). Хотя, нет! Если быть точным, то в одной из сцен они исполняют песню.

– Расскажите о композиторе. Как вы его нашли?

– Нашел совершенно случайно. Павел Поляков – молодой талант из Москвы. Он завершает обучение в московской консерватории. Мне посчастливилось услышать его музыку, она меня очень впечатлила. И я предложил ему совместную работу над спектаклями серии «Русское». И надо сказать, что Паша написал отличную музыку к премьере в Стерлитамаке «Русское. Шукшин».

Для постановки «Русское. Островский» он придумал много удачных композиций, а также несколько хоровых песен, стилизованных под народную музыку. Тексты песен разные. Для одной из них взят текст из пьесы Островского, потому что в «Горячем сердце» главная героиня поет. Для другой песни текст взят из «Мертвых душ» Гоголя. Для третьей песни Павел нашел слова из фонотеки руссконародного фольклора, которая собиралась филологами. В итоге, получилось серьезное музыкальное произведение у этого молодого, одаренного, талантливого человека. Чему я безусловно рад.

Продолжение следует…

Первая часть интервью доступна по ссылке.
Вторая часть интервью доступна по ссылке.
Третья часть интервью доступна по ссылке.

#ПрогрессивнаяТеатральнаяОбщественность #chelly #protochelly #ПроТО #театр #Челябинск #ЧелябинскТеатральный #ЯлюблюМолодёжныйтеатр