А. С. Пушкин в Михайловском

«Два года незаметных», проведенные Пушкиным «в глуши лесов сосновых», справедливо и давно уже признаны самым важным периодом в истории его идейного и художественного развития. Достаточно напомнить, что «во мраке заточенья» романтик превратился в реалиста не только в области искусства, но также в области философии и политики.

Здесь он не только создал строго реальные картины русской жизни. Здесь он отрешился от философского и политического бунтарства, здесь он примирился с жизнью, преклонился перед роком. Здесь он научился за «бессмысленной чернью» видеть «народ» с его нравственным судом и мнением, с его экономическими интересами, низвергающими царей и возносящими «неведомых бродяг». Здесь он подошел очень близко даже к пониманию классовой борьбы, как содержания и движущей силы исторических событий Смутного времени, как содержания и современной жизни с «диким барством» на первом плане и «тощим рабством» на заднем фоне. Кроме того, «в далеком северном уезде» Пушкин проникся особой любовью и уважением к русскому народу, смышленому, смелому, предприимчивому, проворному, ловкому, опрятному по привычке и правилу, свободному от невежественного презрения к чужому, даже без тени уничижения в поступи и речи («Мысли в дороге»).

Там же он проникся любовью и уважением и к русскому народному языку, «достойному глубочайших исследований», и к народному устному творчеству: к народным сказкам, о которых он писал брату: «Что за прелесть эти сказки! Каждая есть поэма!», к народным песням, в которых он находил «столь много истинной жизни», к народным пословицам, о которых он говорил Далю: «Что за роскошь, что за смысл, что за золото!». И все это, философские и политические изыскания, северно-русская природа, псковское «дикое барство» и псковское «тощее рабство», не говоря уже о личных переживаниях поэта в области чувства, нашло более или менее яркое выражение в тех произведениях, которые складывались или обдумывались в «опальном домике» села Михайловского или «под сенью липовых аллей» села Тригорского. А написано Пушкиным в «мраке изгнанья» очень много: окончены «Цыганы», созданы третья, четвертая, пятая и шестая главы «Евгения Онегина», весь «Борис Годунов», «Граф Нулин», сцена из «Фауста», «Жених», «Разговор книгопродавца с поэтом», «Второе послание цензору», «Андре Шенье в темнице», «Подражания Корану», «19 октября» (1825 г.), песни о Стеньке Разине и целый ряд мелких произведений. Кроме того, до и после ссылки в с. Михайловском написаны «Деревня» (1819), «Записка о народном воспитании» (ноябрь 1826), «Арап Петра Великого» (1827), «Вновь я посетил» (1835). В 1817 и 1819 гг. в Михайловском писались вторая и третья поэмы «Руслан и Людмила», там же во время ссылки созданы и закончены пролог этой поэмы, причем начало пролога воспроизводит присказку Арины Родионовны, записанную в таком виде: «У моря, у моря, у лукоморья стоит дуб, и на том дубу золотые цепи, и по тем цепям ходит кот: вверх идет - сказки сказывает, вниз идет - песни поет».

И большая часть остальных произведений Пушкина так или иначе связана с тем временем, когда поэт в псковской глуши влачил свои «закованные дни». В Михайловском набросан «Моцарт и Сальери», вероятно, под впечатлением известия о смерти итальянского маэстро в 1825 г. и под влиянием мимолетного чувства зависти Пушкина к Рылееву, Баратынскому и Языкову, нашедшей отражение в псковских письмах поэта. В Михайловском сделан первый набросок стихотворения «Чертог сиял», являющегося центром повести «Египетские ночи». В Михайловском задумана «Русалка», в которой использованы псковские свадебные обычаи и песни. В Михайловском зародилась у Пушкина первая мысль о «Скупом рыцаре», где мы находим несомненное отражение происшедшего в 1824 г. столкновения поэта с его скупым и трусливым отцом, который подобно барону, возвел на сына обвинение в «необычайном злодействе», объявил всему дому, что сын его бил, хотел бить, замахнулся и т.п.

Пушкинские сказки - переложение сказок, услышанных и частью записанных от няни в селе Михайловском. Там же Пушкин, прочитав в первый раз стихи «Жену страдальца Кочубея и обольщенную им дочь», изумился, как Рылеев в поэме «Войнаровский» мог пройти мимо столь страшного обстоятельства, и впоследствии, три года спустя, он сделал это страшное обстоятельство осью своей поэмы «Полтава». В Михайловском Пушкин интересовался вождями русских народных движений, просил брата выслать сведения о Стеньке Разине и «жизнь Емельки Пугачева». Если напомнить, что одновременно с этим Пушкин мечтал по окончании «Евгения Онегина» перейти к роману в прозе и изобразить

Преданья русского семейства,

Любви пленительные сны

Да нравы нашей старины,

то перед нами, может быть, первая мысль о «Капитанской дочке».

В Михайловском, по газетным описаниям и письмам и рассказам брата и друзей, Пушкин пережил страшное петербургское наводнение 1824 г., изображенное им в «Медном всаднике». Восторженные отзывы о байроновском «Дон Жуане» в письмах Пушкина 1825 г. и «испанский романс» («Ночной зефир струит эфир») дают право думать, что и первая мысль о «Каменном госте» могла явиться у поэта в Михайловском.

Таким образом, Псковская губерния была не только «теплицей юных дней» Пушкина, как он заявил в одной из черновых строф «Евгения Онегина», то и той «теплицей», в которой создались и зародились хотя бы в смутной форме, почти все лучшие произведения его гения.

М. Столяров

(Псковский набат. 1924. 12 сентября)

Источник: "История Пскова - газетной строкой: дайджест прессы 1922-1941 гг."