Н.Ф. Левин — В память о героической обороне Пскова

Лаконичность известий псковских летописей

Большинство сообщений псковских летописей о событиях XVI века были довольно подробными. Однако ход обороны от войск Стефана Батория в 7089-7090 (1581-1582) годах, как ни странно, изложен в них очень сжато. Псковская 1-я летопись на­звана так потому, что она стала первым печатным изданием одно­типных списков псковских летописей. Такое издание было осу­ществлено в 1837 году профессором Московского университета М. П. Погодиным, а затем повторено с уточнениями в четвёртом томе Полного собрания русских летописей, выпущенном в 1848 году Археографической комиссией. Там лишь кратко перечисле­ны отдельные события той осады. В переложении на современ­ный литературный язык это звучит так:

«18 августа 7089 (1581) года, в день памяти святых мучени­ков Флора и Лавра, пришли литовцы к Пскову. 26 августа, в день святых мучеников Адриана и Наталии, крепко Псков облегли.

1 сентября 7090 (1581) года (враги) начали копать к городу тран­шеи. Ночью 4 сентября поставили туры. В четверг 7 сентября в час дня начали бить из пушек. В пятницу 8 сентября, в Рождество Богородицы, в пятом часу дня начался большой приступ, и в тре­тьем часу ночи литовцев отбили. 20 сентября литовские гайдуки ударили камнем по чудотворной иконе мученика христова Дими­трия. В тот же день стрелец Игнаш сказал о подкопах. 23 сен­тября наши слухи (подкопы) с литовскими сошлись. 24 октября стреляли, поджигая ядра, в город. 28 октября литовцы пришли со щитами стену подсекать кирками и всякими приспособлениями.

2 ноября от реки Великой по льду подступали. 6 ноября, в день преподобного Варлаама, в четыре часа ночи ушли из траншей и пушки из туров выволокли. 1 декабря, в день святого пророка Наума, король ушёл из-под Пскова в Литву. 4 января (1582 года) была вылазка в Пески последняя. 9 января прислал пан канцлер ларец с обманом. 17 января во Псков прискакал гонец от послов Александр Хрущёв и сказал, что заключили мир с Литвою. 4 фев­раля польский гетман пан канцлер с силою литовскою отошёл от Пскова в Литовскую землю».

Синодальный список псковской летописи Археографическая комиссия включила в пятый том Полного собрания русских летописей, вышедший в 1851 году под названием Псковской 2-й лето­писи. Она кончалась известиями о событиях 1486 года, почти за век до баториевской осады.

Самую странную запись об этой осаде содержит так называе­мая Псковская 3-я летопись. Она опубликована во втором томе сборника «Псковские летописи», выпущенном издательством Академии наук СССР под редакцией А. Н. Насонова в 1955 году. (Туда вошло и переиздание Псковской 2-й летописи. А но­вое издание Псковской 1-й летописи составило первый том этого сборника, вышедший ещё перед войной, в 1941 году.) Сообщив о приходе 18 августа под Псков литовского короля «со многими ордами от 17 земель», Псковская 3-я летопись отметила лишь, что они простояли под городом 30 недель и, стену разбив, мно­го раз совершали приступы, но милостью Божией Псков был со­хранён. Никакие другие - конкретные - события осады в этом списке летописи даже не были упомянуты. Зато в них содержатся упрёки царю Ивану, имевшему около себя, в Старице, триста ты­сяч воинов, но не пославшему их на выручку под Псков, так как «страхом одержим был». Более того, летописец или более позд­ний переписчик утверждал, что царевича Ивана отец поколол за то, что тот стал говорить о помощи Пскову.

Псковских летописных списков с более подробным расска­зом об осаде Пскова прежним и современным исследователям пока обнаружить не удалось.

Патриотическая повесть

И всё же яркое, подробное, патриотическое сказание о герои­ческой обороне города от войск Батория псковичи создали. По традициям того времени оно имело длинное, витиеватое назва­ние: «Повесть о прихожении литовского короля Стефана великим и гордым воинством на великий и славный Богом спасаемый град Псков, откуда и как и каким образом попустил его Бог на Русскую землю за грехи наши, и как по великой милости пребезначальной Троицы к нам, грешным христианам, от града Пскова со стыдом многим и с великим срамом отошёл». Для краткости это древнее произведение стали называть проще: «Повесть о прихождении Стефана Батория на град Псков». При этом слово «прихожение» получило букву «д» и стало произноситься чуть современнее, а именно как «прихождение».

В конце повести автор прямо указал, что она написана в Бо­гом спасаемом граде Пскове его жителем, «художеством изогра­фа», то есть иконописцем, причём он зашифровал своё имя циф­рами (каждая буква имела тогда цифровое обозначение). Заявлять прямо о своём авторстве было ещё не принято. Расшифровать это имя удалось не сразу. Митрополит Евгений Болховитинов в «Словаре историческом о бывших в России писателях духовного чина» (Т. 2. 1827) и в «Истории княжества Псковского» (Ч. IV. 1831. С. VII) приписал авторство «Повести» Серапиону - монаху Елеазарова монастыря, что под Псковом. В наше время признана достоверной расшифровка криптограммы, впервые опубликован­ная в 1952 году В. И. Малышевым (об этом см. ниже). По ней автором повести был иконописец Василий.

К сожалению, биография изографа Василия не известна. Из содержания «Повести о прихождении...» видно, что он был очевидцем событий и приближённым к руководителям оборо­ны. Иначе автор не мог бы рассказывать о содержании бесед в Москве И. П. Шуйского с царём, о сути королевских грамот, о показаниях пленных на допросах... К тому же он знал и о со­бытиях, предшествовавших осаде Пскова, так как начинал по­вествование с 7085 (1577) года, когда Иван Грозный, прибыв в Псков с царевичем Иваном, послал отсюда войска для усмире­ния Ливонии.

В своё время «Повесть» была широко известна и очень попу­лярна. Псковичи, гордившиеся героизмом своих предков, много раз переписывали и даже дополняли её. Она была проникнута па­триотическим духом, содержала не просто дневниковые записи, но и многочисленные художественные отступления. Не случайно сейчас «Повесть» изучают не только историки и краеведы, но и специалисты по древнерусской литературе.

Однако типографские издания «Повести», делавшие её до­ступной не только для изучавших древние рукописные тексты, но и для любителей русской истории, появились не скоро - лишь в XIX веке.

Отрывки, цитаты из «Повести» Николай Михайлович Карам­зин привёл в девятом томе «Истории государства Российского», вышедшем в 1821 году. Уже первую фразу раздела «Славная обо­рона Пскова» он сопроводил примечанием со ссылкой на эту рукописную «Повесть». При этом знаменитый автор «Истории...» сообщил, что пользовался двумя её списками XVII века. Затем ещё в десяти сносках Карамзин цитировал или ссылался на неё, называя её для краткости «Повестью о Псковской осаде». Кро­ме того, в одном из примечаний он сделал крупную выписку из рукописной «Повести о Псково-Печерском монастыре», крепость которого тоже выдержала осаду войсками Батория.

Большой рассказ о непобедимости псковской крепости Ка­рамзин завершил патетическим восклицанием, содержавшим высокую оценку этой героической страницы в истории России: «...то истина, что Псков или Шуйский спас Россию от величай­шей опасности, и память сей важной заслуги не изгладится в на­шей истории, доколе мы не утратим любви к отечеству и своего имени». Эти замечательные слова требуют лишь одного уточне­ния: вряд ли правильно как бы предлагать читателям самим опре­делить, чьи заслуги перед Россией выше. Между тем крепость выдержала осаду благодаря удачному сочетанию мужества его защитников с умелым руководством воеводы.

Весь текст «Повести о при­хождении...» впервые был из­дан профессором Осипом Мак­симовичем Бодянским в 7-м номере «Чтений в Император­ском обществе истории и древ­ностей Российских при Москов­ском университете» за 1847 год.

Он состоял секретарём общества и редактором этого издания, на­печатал в нём много других памятников древнерусской и славянской письменности. Бодянский сообщил в предисловии, что публи­куемый им список «Повести» «куплен в Петербурге на Толкучем рынке в 1842 году». Его предоставил действительный член Обще­ства, врач по специальности, известный любитель этнографии и археологии Иван Петрович Сахаров, преподававший палеографию в Александровском лицее и в училище правоведения. Он собрал большую коллекцию старинных рукописей, опубликовал такие сочинения, как «Славяно-русские рукописи» (1839), «Русские древние памятники» (1842), «Записка для обозрения русских древностей» (1851)... Книга Сахарова «Сказания русского народа о семейной жизни своих предков» издавалась трижды. Так увле­чения Сахарова в сочетании с научными занятиями Бодянского привели к первой публикации псковской «Повести о прихожде­нии...».

Бодянский в предисловии от 27 марта 1847 года отметил так­же, что использованный им список относится к XVII веку, но отличается от двух списков того же времени, которые цитировал Карамзин. И добавил: «Как жаль, что нам, при всех поисках на­ших, не удалось достать другого, также современного, списка, для сравнения и отметки неясного или сомнительного в нём!» (За последующие полтора века число известных списков «Повести» достигло сорока!) Указав, что «язык этой Повести есть так называемый Церковнославянский» (современные учёные предпо­читают именовать его древнерусским), Бодянский счёл нужным печатать текст соответствующим шрифтом (полууставом).

Если сравнить опубликованный Бодянским список с более ранними редакциями, обнаруженными после 1847 года, то легко заметить, что список, полученный им от Сахарова, как, очевид­но, и два списка, изученные Карамзиным, не имеют концовки с цифровой криптограммой, в которой автор зашифровал своё имя, а также фразы с его извинениями за возможные недостат­ки «Повести». Поздние редакции утратили эту концовку, по­скольку новые переписчики вносили в «Повесть» дополнения, которых не было у первого автора. Таким образом, у Бодянского не было источника для определения автора «Повести», а ничем не обоснованное утверждение Болховитинова о составлении её «каким-то монахом Серапионом» явно вызвало у него сомнения. Завершая предисловие, Бодянский высказался по этому поводу так: «Предоставляем подтвердить или отвергнуть такое мнение нашим историкам».

Новые списки этой древней «Повести» не раз выявлялись и на Псковской земле. Порховский священник Александр Красноумов прислал в Псковский губернский статистический коми­тет рукописный текст «Повести», выполненный переписчиком в 1766 году. На общем собрании комитета 23 мая 1875 года извест­ный псковский краевед Иван Иванович Василёв доложил, что эта рукопись содержит значительные отличия от издания Бодянско­го, предложил издать новую редакцию в неофициальной части «Псковских губернских ведомостей» и обязался подготовить её к печати. Публикация была осуществлена в десяти номерах газе­ты с 6 ноября 1876 по 26 февраля 1877 года, а в 1878 году типо­графия губернского правления выпустила «Повесть» отдельной брошюрой.

Позднее Псковское археологическое общество (далее - ПАО) приобрело у местного купца-старообрядца Ильи Ивано­вича Булынникова ещё один список «Повести». Он был сделан на бумаге с водяными знаками 1773 года. На заседании ПАО 23 февраля 1903 года секретарь общества Фёдор Алексеевич Ушаков доложил подготовленное им предисловие для публи­кации полученного варианта «Повести». Её текстом с преди­словием Ушакова открывались Труды ПАО за 1903-1904 годы, отпечатанные в 1905 году псковской типографией «Труд и Зна­ние». Эта редакция, подобно опубликованной Бодянским, была одной из поздних и не имела указанной шифровки об авторстве. Из «Каталога славяно-русских рукописей Псковского музея-заповедника» (Псков, 1991) известно, что сейчас рукопись на­ходится в древлехранилище музея.

Там же хранится другой список «Повести о прихождении...», который указанным «Каталогом» тоже отнесён ко второй полови­не XVIII века. На первом листе этой рукописи почерком писца отмечено: «Списано со старинной рукописной книги, в библиотеке Казанской семинарии имеющейся». Особая ценность этой руко­писи состоит в том, что она содержит первоначальную редакцию «Повести» с авторской криптограммой. К сожалению, перепис­чик неточно расшифровал её, сделав своей рукой ещё одну над­пись на первом листе: «Анании Зографа псковитянина», то есть посчитал автором «Повести» какого-то Анания.

Значительный вклад в изучение «Повести» внёс заведующий рукописным отделом Института русской литературы (Пушкин­ский Дом) Владимир Иванович Малышев. По его инициативе из­дательство Академии наук СССР в 1952 году, впервые в советское время, выпустило «Повесть о прихожении Стефана Батория на град Псков» отдельной книгой. В отличие от издания Бодянского и двух псковских публикаций повести Василёвым и Ушаковым, содержавших поздние её редакции, Малышев подготовил к печа­ти выявленный им первоначальный текст повести и сопроводил его двумя статьями. В обширном вступительном очерке он пере­сказал ход Ливонской войны и подчеркнул, что «среди воинских повестей XVI века, отразивших героическую борьбу русского народа за свою национальную независимость, «Повести...» бесспорно принадлежит одно из первых мест».

В. И. Малышев в подстрочном примечании к криптограмме, скрывавшей имя автора, впервые опубликовал её правильную расшифровку, причём отметил, что пользовался рукописью, хранящейся в Вязниковском районном музее Владимирской области. В этой рукописи на полях «скорописью XIX в. написано слово Василий». До этого, ещё в 1940-х годах, в учебниках и в монографиях по истории русской литерату­ры академик Александр Сергеевич Орлов, руководивший с 1933 года созданным им Отделом древнерусской литературы Пушкин­ского Дома, в статьях об этой повести не говорил, как звали её автора, лишь предполагая, что он был псковским иноком.

Большое научное значение имеет заключительная статья Ма­лышева, содержавшая «Краткое описание редакций и списков «Повести». Он первым разделил списки на более ранние, отно­сившиеся к основной редакции «Повести», и на позднейшие, в которых усилено прославление роли чудотворных икон Псково-Печерского монастыря и куда включён рассказ о видении слепым кузнецом Дорофеем Богородицы со святыми на крепостных сте­нах города. Поскольку опубликованный им текст ранних редак­ций «Повести» не содержал рассказа о видении Дорофея, Малы­шев поместил этот рассказ в приложения к книге. Там же дана полезная «Библиография» публикаций, в том числе и малоизвест­ных, об осаде Пскова.

Ответственным редактором этой публикации «Повести» был Дмитрий Сергеевич Лихачёв, а рецензию для журнала «Известия Академии Наук СССР» по отделению литературы и языка (Т. 12. Вып. 2. 1953. Март-апрель) подготовил академик Михаил Николаевич Тихомиров. Подробно рассмотрев достоинства и неко­торые недостатки издания, он подчеркнул большую познаватель­ную ценность научной работы Малышева.

Владимир Иванович Малышев пользовался популярностью в учёном мире. Издан роман о нём и множество воспомина­ний, в том числе академиков Д. С. Лихачёва и А. М. Панченко; в Пушкинском Доме ему посвящались «Малышевские чтения». Тесные отношения связывали Малышева с такими известными псковичами, как создатель древлехранилища Псковского музея-заповедника Леонид Алексеевич Творогов и профессор-филолог Евгений Александрович Маймин, отметивший в очерке о нём («Псковская правда» от 13 октября 1994 года), как часто Малы­шев бывал в Пскове и как любил наш город.

Малышевское издание 1952 года было академическим и воспроизводило текст «Повести» на древнерусском, трудно воспринимаемом сейчас языке подлинника. Поэтому Тихомиров в рецензии справедливо упрекнул Малышева, оставившего текст баз перевода. Рецензент добавил: «В силу этого красота повести понятна далеко не каждому читателю, а ведь наша задача заклю­чается в популяризации науки, а вовсе не в том, чтобы эту науку сделать достоянием лишь немногих». В последние десятилетия издатели учли этот недостаток и стали печатать одновремен­но и перевод «Повести» на современный литературный язык. В частности, так сделано в сборниках «Воинские повести Древней Руси» (Л., 1985), «Памятники литературы Древней Руси. Вторая половина XVI века» (М., 1986), «Библиотека литературы Древней Руси» (Т. 13. СПб., 2005).

Для всех этих сборников перевод «Повести», а также ком­ментарии и примечания к ней готовила кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы Псковского педагогического института (ныне - университета) Валентина Ильинична Охотникова. Её же перевод «Повести» вошел в книгу В. А. Волкова «Русская рать: богатыри, витязи и воеводы» (М., 2005). Сборник «Псковский край в литературе», посвященный 1100-летию горо­да (Псков, 2003), открывается подготовленной ею главою «Лите­ратура древнего Пскова» с анализом и этой повести. В наш сбор­ник «Повесть о прихождении...» тоже включена в переводе и с примечаниями В. И. Охотниковой, как и выдержки из «Повести о Псково-Печерском монастыре», касающиеся осады Пскова и этой обители в 1581-1582 годах.

Литература об осаде

В исторической и краеведческой литературе рассказы об этой славной странице в истории России и Пскова всегда занимают видное место.

Первым значительным трудом, специально посвященным Пскову, стало «Историческое описание города Пскова и его древних пригородов с самого их основания, заключающее в себе многие достойные любопытства происходимости, составленное из многих древних летописцев, надписей, записок из Российской истории Николаем Ильинским». Оно состояло из шести частей, вышедших за шесть лет, с 1790 по 1795 год. В пятой части, заключающей в себе «Деяния города Пскова по духовным, воинским, гражданским и политическим делам от 1577 по 1692 год», 44 страницы из 62-х посвящены осаде Пскова Баторием.

В одном из примечаний к тексту этой главы автор отметил, что сведения он черпает из «Истории» князя Михаила Михайловича Щербатова, пользовавшегося при описании осады «чужестранными писателями». Поэтому в основном тексте слабо раскрыты отдельные события тех героических месяцев и главное внимание уделено переговорам о перемирии. Однако многие страницы этой главы Н. С. Ильинский почти целиком заполнил подстрочными примечаниями, и в пяти из них он поместил большие выдержки из «древнего летописца, находящегося в церкви Покрова Пресвятой Богородицы». Из содержания этих цитат видно, что он пользовался псковской «Повестью о прихождении Стефана Батория...», хотя и не привёл её название, приняв за старинную местную летопись. Так чиновник и историк Николай Степанович Ильинский, служивший с 1781 по 1795 год в Пскове, не сознавая этого, раньше Карамзина частично ввёл эту «Повесть» в научный оборот.

Более обстоятельно осветил события баториевской осады в «Истории княжества Псковского» Евгений Болховитинов, бывший псковским архиепископом с 1816 по 1822 год. В первой части своего труда он отвёл этой теме всю 13-ю главу, почти 60 страниц. В описании осады Пскова Болховитинов широко пользовался псковской «Повестью о прихождении...», хотя такое название тоже не применял. В четвёртой части этой книги среди рукописных источников для составленной им Сокращённой псковской летописи, да и самой «Истории княжества Псковского» он указал: «3) монаха Серапиона Описание осады Пскова королём Баторием; 4) Летопись Покровской церкви на Проломе о том же».

Выше уже отмечалось, что современные исследователи считают автором «Повести о прихождении...» не монаха Серапиона, а изографа Василия.

А Летописью Покровской церкви явно является тот самый «древний летописец», который цитировался Ильинским. Из сообщения Болховитинова о составе королевского войска (Ч. 1. С. 203) видно, что «Повесть» и «Покровская летопись» не совпадают в деталях.

«История княжества Псковского» была напечатана типографией Киево-Печерской лавры лишь в 1831 году, когда Евгений Болховитинов был уже киевским митрополитом. (Недавно, в конце 2009 года, она переиздана областной типографией в серии книг «Псковская историческая библиотека».) Яркое описание им перипетий Ливонской войны привлекло внимание его современников. Уже через два года барон Егор (Георгий) Фёдорович Розен (1800-1860) издал историческую драму в стихах «Россия и Баторий». В следующем, 1834 году неизвестный автор, скрывшийся под инициалами «А. А.», опубликовал в Москве исторический роман в четырёх частях «Иван Грозный и Стефан Баторий». И одновременно тот же барон Розен завершил стихотворную трагедию в 5 действиях и 8 картинах «Осада Пскова».

1 октября 1834 года в присутствии императора Николая I эту трагедию исполнили на сцене столичного Александрийского театра. Успеха она не имела и после третьего представления там не возобновлялась. Но через 60 лет, воскресным вечером 18 декабря 1894 года, на частной сцене в доме А. И. Качева на Петропавловской улице товарищество драматических артистов под управлением И. К. Уралова, гастролировавшее в Пскове, поставило трагедию «Осада Пскова» в бенефис артиста Ф. Л. Лазарева. В рецензии «Псковского городского листка» отмечалось, что пьеса весьма интересна для псковичей и очень патриотична, «но это не помешало ей быть скучной».

В своё время барон Розен был известным и весьма плодовитым автором. Эпоху Ливонской войны он не оставил и через 23 года на основе «Осады Пскова» сочинил другую трагедию в стихах - «Князья Курбские», которую издал в 1857 году. Она не получила сценического воплощения, как и большинство других его драматических произведений («Пётр Басманов», «Дочь Иоанна III»...). Исключение составляет сочинённое им по заказу М. И. Глинки либретто к опере «Жизнь за царя» (шедшей в советское время под названием «Иван Сусанин» с новым текстом поэта Сергея Городецкого). Среди множества критических статей барона Розена были отзывы на пушкинскую драму «Борис Годунов» и рецензия на «Историю Пугачёвского бунта». Биографы барона всегда отмечали, что по рекомендации Карамзина император в августе 1835 года назначил Розена секретарём 17-летнего наследника престола Александра Николаевича и в 1838-1839 годах он сопровождал будущего императора в длительном путешествии по Западной Европе.

Капитальный труд Болховитинова «История княжества Псковского» стал одним из основных источников и для дореволюционных псковских краеведов. Преподаватель русской словесности губернской мужской гимназии Николай Иваницкий лучшими страницами этой книги считал описание событий 1581-1582 годов. Для торжественного акта в гимназии он подготовил по ним сообщение, которое 19 декабря 1839 года прочёл один из его учеников. Затем 21 февраля 1840 года «Псковские губернские ведомости» напечатали этот доклад без указания автора. Переехав из Пскова в родную Вологду, Иваницкий помог одному из учеников местной гимназии сделать и там аналогичное сообщение на публичном акте 23 ноября 1841 года, а сам продекламировал своё стихотворение «Бородинская битва». В следующем году эти стихи напечатал столичный журнал «Маяк», с которым сотрудничал автор. Очевидно, стихотворение «Приступ Стафана Батория ко Пскову», появившееся тогда в том же журнале без подписи, тоже принадлежало Николаю Ивановичу Иваницкому. Позднее он стал директором псковской гимназии, опубликовал краеведческие «Исследования о времени основания г. Пскова». (Эта брошюра перепечатана в № 25 журнала «Псков» за 2006 год в качестве приложения к биографическому очерку об Иваницком).

«Псковские губернские ведомости», печатая серию краеведческих статей под общим названием «Исторические воспоминания», 29 октября 1847 года поместили очерк «Пролом в псковской стене Стефана Батория». Его текст оказался извлечением из «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина. Так газета старалась, чтобы земляки не забывали эту славную страницу своей истории.

Новый важный источник для изучения истории Ливонской войны появился в 1867 году. По поручению Императорской Академии наук профессор Петербургской духовной академии Михаил Иосифович Коялович опубликовал ряд рукописей, хранившихся в столичной Публичной библиотеке. Они составили объёмистый сборник (836 страниц), выпущенный под названием «Дневник последнего похода Стефана Батория на Россию (осада Пскова) и дипломатическая переписка того времени, относящаяся главным образом к заключению Запольского мира (1581-1582 гг.)». Сборник открывался письмами секретаря королевской канцелярии ксендза Пиотровского к маршалу Андрею Опалинскому, составленными в виде дневниковых записей во время похода 1581 года и осады Пскова. Далее следовали тексты 309 документов на польском и латинском языках. В конце книги давался краткий перевод «Дневника» и документов.

Естественно, что псковичам хотелось иметь более полный перевод «Дневника». Первая такая попытка была предпринята через семь лет и оказалась неполной. По просьбе секретаря Археологической комиссии при Губернском статистическом комитете краеведа Константина Григорьевича Евлентьева старший адъютант губернского воинского начальника штабс-капитан Лев Михайлович Гуляев перевёл на русский язык отрывки из «Дневника», относящиеся к ходу военных действий под Островом и Псковом. По мере готовности его перевод печатался в «Псковских губернских ведомостях» небольшими фрагментами с 7 сентября 1874 по 18 декабря 1876 года.

Полный перевод «Дневника» осуществил по своей инициативе сын первого псковского краеведа, протоиерея церкви Нового Вознесения Николая Федотовича Милевского, уроженец Пскова Орест Милевский, преподававший историю в двух рижских гимназиях. Псковское археологическое общество на торжественном заседании 8 сентября 1881 года, посвященном 300-летию начала осады, решило опубликовать его перевод за свой счёт. Получив согласие ПАО на издание перевода, Орест Николаевич 15 декабря завершил обширное предисловие к «Дневнику», и с 16 января по 19 июня 1882 года «Псковские губернские ведомости» печатали этот перевод. В том же году типография губернского правления выпустила «Дневник» в переводе Милевского отдельной книгой. Вместе с «Повестью о прихождении...» это издание стало в дальнейшем одним из главных источников для описания осады Пскова Баторием.

Вскоре появилось ещё одно издание по истории Ливонской войны. Польский историк Игнатий Полковский в 1887 году выпустил в Кракове новый сборник исторических документов времён правления Стефана Батория. В него вошли дневники участников баториевского похода 1580 года Яна Зборовского и Луки Дзялынского, во время которого военные действия проходили на юге Псковской земли и были взяты Великие Луки и некоторые другие русские крепости.

Академик Василий Григорьевич Васильевский в статье «Польская и немецкая печать о войне Батория с Иоанном Грозным», напечатанной в редактируемом им «Журнале Министерства народного просвещения» за январь-февраль 1889 года, назвал эти дневники превосходными источниками по истории второго похода Батория на Россию. Их перевод на русский язык снова сделал наш земляк О. Н. Милевский, а Императорское общество истории и древностей российских при Московском университете в 1897 году выпустило его перевод под названием «Дневники второго похода Стефана Батория на Россию (1580 г.)».

В XX веке обе переводные книги Ореста Милевского не переиздавались и стали библиографической редкостью. И только в наши дни благодаря усилиям псковских полиграфистов, историков и краеведов они снова стали доступными для массовых читателей.

В 2005 году областная типография в уникальной серии книг «Псковская историческая библиотека» выпустила сборник «Осада Пскова глазами иностранцев. Дневники походов Батория на Россию (1580-1581 гг.)». В нём помещены не только дневники второго и третьего (последнего) походов Батория на Россию в переводах Милевского и с его предисловиями, но и обширный очерк доктора исторических наук, уроженца Пскова А. А. Михайлова «Русь, Литва и Польша: история взаимоотношений и военного дела» за XIV-XVI века, а также биографическая записка о переводчике, составленная псковским краеведом Н. Ф. Левиным.

Более подробная биография Милсвских опубликована в №№ 19 и 20 журнала «Псков» за 2003-2004 годы. Могила первого псковского краеведа Николая Федотовича Милевского обнаружена на Дмитриевском кладбище Пскова, восстановлена местными энтузиастами на общественные средства и освящена 5 сентября 2005 года, к 140-летию со дня его кончины. Об этом событии было сообщено и рижским краеведам. Их усилия тоже увенчались успехом. Надгробный камень с могилы Ореста Николаевича Милевского они отыскали на православном Покровском кладбище Риги, подняли и укрепили его на прежнем месте. По надписи на памятнике установлена и ранее неизвестная дата его смерти -7(19) июля 1900 года. Затем члены Пушкинского общества в Риге взамен повреждённого изготовили и установили на кладбище новый надгробный памятник нашему земляку Оресту Милевскому.

Перевод О. Н. Милевским «Дневников второго похода Батория» был малоизвестен даже в дореволюционное время. 4 мая 1910 года на общем собрании ПАО инспектор Псковского Сергиевского реального училища, член общества Михаил Иванович Помяловский зачитал доклад на тему «Диариуш (дневник) Яна Зборовского, каштеляна Гнсзнснского, о походе Батория в 1580 г.». Доклад был напечатан в седьмом выпуске Трудов общества. Как ни странно, докладчик не указал, откуда он извлёк этот исторический документ, был ли он опубликован, и даже уверял слушателей, что дневник Зборовского «доселе ещё не введён в научный оборот». Между тем О. Н. Милевский ещё в 1899 году подарил библиотеке ПАО сто экземпляров этой брошюры. Один из них до сих пор находится в древлехранилище Псковского музея-заповедника, хотя и утратил последние десять страниц.

Несмотря на это замечание, следует признать, что доклад Помяловского весьма интересен и содержит сведения о втором походе Батория, извлечённые не только из дневника Зборовского, но и из других источников. Повествование докладчика, как и этот дневник, заканчиваются страшной сценой резни, устроенной 5 сентября 1580 года в сдавшихся Великих Луках, и распоряжением короля о постройке новой крепости на месте сгоревшей. Это ещё раз доказывает, что докладчик не пользовался переводами Милевского, в брошюру которого был включён и дневник Луки Дзялынского с более поздними записями о взятии Озерища, Заволочья...

В следующем, восьмом выпуске Трудов ПАО за 1911-1912 годы появилась статья начальника штаба 24-й пехотной дивизии полковника Генерального штаба Павла Александровича Орлова «Походы Стефана Батория на Россию и осада Пскова в 1581 году». Штаб дивизии и три его полка квартировали тогда в Пскове, а полковник Орлов 3 февраля 1910 года вступил в члены ПАО и проявил большой интерес к военной истории города. Эта статья стала первой из трёх его публикаций на эту тему. В ней он использовал переводы Милевским всех трёх упомянутых польских «Дневников» и псковскую «Повесть о прихождении...», которую он назвал русской летописной. Автор доступно и обстоятельно изложил события Ливонской войны, начиная с января 1577 года до её конца под стенами Пскова. По-военному чётко он рассмотрел стратегию и тактику действий противников. К сожалению, четвёртую краеведческую работу (об Александре Невском) ему не удалось завершить из-за начавшейся войны. Полковник Орлов скончался от ран 2 июня 1915 года, и в 12-м выпуске Трудов ПАО за 1915-1916 годы был напечатан некролог и его портрет.

«Памяти незабвенных героев, оборонявших г. Псков в 1581 году» была посвящена малоизвестная брошюра «Русские городища и города в связи с развитием русской государственности. (Краткий обзор древне-русской стратегии)», напечатанная в уездном городе Старица Тверской губернии в 1914 году. Её составил местный краевед, «учёный археолог, действительный член Императорского русского военно-исторического общества» (так он назван на титульном листе) Ф. И. Зубарев. Особое внимание в брошюре уделено псковской крепости и баториевской осаде.

28 февраля 1938 года академик Михаил Николаевич Тихомиров (1893-1965) опубликовал в армейской газете «Красный воин» статью «Оборона Пскова в 1581 году». Оценку значения этой обороны он дал в первом же абзаце: «В истории народов СССР знаменитая оборона Пскова в 1581 году занимает одно из видных мест. Псков выдержал длительную осаду и отбил от своих стен большое и хорошо вооружённое войско, во главе которого стоял один из лучших западноевропейских полководцев XVI века. Осада Пскова была последним этапом в долгой Ливонской войне, продолжавшейся почти 24 года».

Столь же высоко знаменитый историк оценил военную славу города: «Псков с древнейших времён был сильнейшей крепостью на северо-западной окраине Руси. В течение четырех веков (с начала XIII в.) под его стенами терпели поражение немецкие, польские и литовские войска». И заключительной фразой ещё раз подчеркнул: «В военной истории России оборона Пскова от войск Батория является одной из самых блестящих страниц». Статья Тихомирова «Оборона Пскова в 1581 году» вошла в сборник его публикаций «Российское государство XV-XVII веков», выпущенный издательством «Наука» уже после его смерти, в 1973 году. Туда же включили более крупную статью академика «Из истории борьбы русского народа за выход к морю», извлечённую из журнала «Военная мысль» за 1950 год (№ 2). В описании Ливонской войны вновь подчёркивалось: «Дальнейшее продвижение польско-литовской армии было остановлено у стен «героически оборонявшегося Пскова».

В октябре 1942 года в блокадном Ленинграде тиражом 10 тысяч экземпляров вышла небольшая (в сотню страниц) книга «Оборона древнерусских городов». Она имела не только научно-познавательную, но и патриотическую цель. Её авторами были историк, археолог Мария Александровна Тиханова и будущий академик Дмитрий Сергеевич Лихачёв. По словам Нины Петровны Осиповой, заведовавшей после Творогова древлехранилищем Псковского музея-заповедника, Дмитрий Сергеевич не раз вспоминал, как создавалась эта актуальная в те дни книга. Работая над текстом, он уже не мог вставать и лишь брал нужные книги со стола. Эту книгу с приклеенной тонкой обложкой выпустили на газетной бумаге в холодной типографии голодные печатники. И почти весь тираж отправили бойцам в окопы. Её заключительные слова стали призывом к защитникам Ленинграда: «Не допустить наглых захватчиков в свой город!»

Во вступительной статье была высказана главная мысль книги: «Много славных страниц героического сопротивления более сильному, численно и технически лучше оснащённому врагу вписали в историю Руси древнерусские города». Это показано на примерах Киева, Новгорода, Пскова, Азова, Троице-Сергиевского монастыря и Москвы. Более крупный очерк озаглавлен «Псков великий», и в нём основное внимание (три четверти текста) уделено «самым славным страницам боевой истории Пскова после объединения его с остальной Русью - обороне от польско-венгерских войск короля Стефана Батория (1581-1582)». В нём подробно и ярко рассказано о событиях этой осады, о мужестве воинов и всех псковичей.

Этим же страницам польской и русской истории Валентин Саввич Пикуль посвятил свою новеллу «Закрытие русской «лавочки», вошедшую в первый том его двухтомника «Исторические миниатюры» (М., 1991). Лавочкой иезуиты называли свои представительства (конгрегации) в новых странах, в которых они пытались распространить католическую веру. Эту задачу в России безуспешно пытался выполнить папский посланник Антонио Поссевино, участвовавший в мирных переговорах под Псковом между польскими и русскими послами. В новелле дана высокая оценка героизма защитников псковской крепости: «Сколько лет прошло с той поры, сколько подвигов вписал русский человек в летопись нашей боевой славы, но и по сей день оборона Пскова осталась в памяти России самой блестящей, самой непорочной страницей народного мужества!»

Среди научных работ послевоенных исследователей, специально изучавших эти события русской истории, следует обратить внимание на статью профессора, известного археолога Анатолия Николаевича Кирпичникова «Оборона Пскова в 1581-1582 гг. и его крепостные сооружения в период Ливонской войны» в сборнике «Археологическое изучение Пскова» (Вып. 2. Псков, 1994). В ней псковская крепость характеризуется как наиболее мощная в Европе. Список использованной им литературы составил 70 названий.

Совсем недавно и почти одновременно, к 1100-летнему юбилею первого упоминания Пскова в летописи, псковские типографии с готовых диапозитивов напечатали два художественных произведения на сюжеты обороны псковской и печорской крепостей от войск Батория. Большой исторический роман Юрия Леонидовича Деткова «Осадный колокол» имеет посвящение «Защитникам земли псковской» и рисует широкую картину Ливонской войны и осады Пскова, основанную на имеющемся фактическом материале. В текст удачно вплетены небольшие цитаты из «Повести о прихождении Стефана Батория на град Псков» и сделаны попытки обрисовать её автора - иконописца Василия.

Труднее дать положительную оценку роману Игоря Николаевича Лощилова «Подарок Яна Замойского», вышедшему в следующем, 2003 году. Уже его первая фраза («Иван Молчун жил вне города, в Завеличье, на краю Извозной слободы») вызвала недоумение у псковичей. Здесь давно привыкли говорить «на Завеличье» и «на Запсковье», причем приезжим трудно привыкнуть к местному ударению в этих словах на первом слоге. К тому же не было и слободы с таким названием, а ямщики селились не на Завеличье, а на другом конце города, за Петровскими воротами, в начале Старо-Новгородской дороги и Петровского посада.

Многие несуразности касаются Довмонтова города, якобы «отданного князю-наместнику и городской управе». К тому времени уже более двух веков Княжий двор находился за его пределами, на краю Старого торга. Термин «городская управа» относится к более поздней эпохе, а где располагался орган самоуправления «земская изба» - неизвестно. Небольшое пространство Довмонтова города было застроено десятком церквей и стало религиозным центром города с особой соборной избой для собраний духовенства. Однако Лощилов поместил туда же, «на левый берег Гребли» (как будто у рва, вплотную примыкавшего к крепостной стене Крома, мог быть второй берег), слободу скорняков со зловонными ямами для скорняцких отходов. Через сотню страниц романа оказалось, что в Довмонтовом городе была ещё и выдуманная автором Гаванская слобода с Гаванскими воротами, ведущими к гавани на Великой. (Можно предположить, что речь идёт о причале возле Смердьей башни, ворота которой выходили на берег Великой и на мост через Греблю.)

Во время осады Пскова слободу и поляну на правом берегу Великой южнее Покровской башни ещё не могли называть Выползовой. Это название сложилось в народе позднее в память об этих событиях (см. ниже). У подножия Гремячей горы, как и во всём Пскове, не было церкви святой Екатерины, при которой в лечебнице для раненых работала героиня романа Варя. Впрочем, дело не только в этих «историях с географией» и с названиями. В описание военных действий автор внёс немало отсебятины. Известно, что последний штурм псковской крепости кончился 2 ноября, а через четыре дня войска Батория ушли из траншей. Однако в книге появился ещё один, декабрьский штурм, во время которого враги якобы пытались ворваться в город у Гремячей башни, пустив по замёрзшей Пскове сани с порохом и взорвав «Верхние решётки». Одновременно немецкий отряд через «Гаванские ворота» будто бы прорвался в Довмонтов город, но был разгромлен там, в основном горожанами.

Вымышленный декабрьский штурм автор увязал с поднесением «адского» ларца, который должен был уничтожить воеводу И. П. Шуйского и других руководителей обороны. Но даже этот реальный эпизод, бывший не в декабре, а 9 января и давший название роману, разукрашен надуманными фактами, как будто в Пскове заранее знали о готовящейся диверсии и, чтобы замочить порох, сумели уронить ящик с ларцом в воду при переправе через Великую, а затем устроили ложный взрыв около «судной палаты», где он вскрывался, и это послужило врагу сигналом для начала штурма...

Реальным историческим личностям, выведенным в романе, приписываются позорные поступки, не известные историкам. Много страниц книги уделено молодому князю Ивану Туренину, которого царь якобы послал с письмом в осаждённый Псков. По Лощилову, он попал в плен, согласился помогать врагам и открыть во время штурма те самые Гаванские ворота, вступил в сговор с князем-наместником Василием Фёдоровичем Скопин-Шуйским, который тоже не раз выставляется отрицательным героем; они вместе будто бы противодействуют воеводе Ивану Петровичу Шуйскому и пытаются опорочить его в глазах псковичей. Всё это, включая поездку Туренина в Псков, не подтверждается историческими источниками. Дурной славы о Туренине и без этого достаточно, так как известно другое его преступление: участие в умерщвлении того же воеводы Шуйского, сосланного Борисом Годуновым в Кирилло-Белозерский монастырь.

В романе Лощилова на историческом фоне разыгрывается модное в наше время частное детективное расследование с любовными переживаниями некоторых героев, и потому читать его легко. Но он может дать читателям, привыкшим доверять печатному слову, превратное представление о реальных событиях обороны Пскова от войск Батория и её участниках.

Картины об осаде Пскова

Появление исторических и литературных произведений, повествующих о героической обороне Пскова, привлекло внимание и живописцев. В 1836 году выпускник Академии художеств Борис Чориков посвятил этой теме одну из своих жанровых картин из русской истории, назвав её «Освобождение Пскова от осады Батория». В следующем году рисунок с неё был включён во вторую часть альбома «Живописный Карамзин, или Русская история в картинах», издаваемого Андреем Прево.

Одновременно, в связи с возведением в звание профессора Академии художеств, картину об осаде Пскова задумал знаменитый автор прославленного шедевра «Последний день Помпеи» Карл Павлович Брюллов. Для работы над этюдами летом 1836 года он отправился в Псков. Вместе с ним академия направила сюда Фёдора Григорьевича Солнцева, только что получившего звание академика и прославившегося зарисовками русских архитектурных и этнографических древностей. Они часто бывали у губернатора Алексея Никитича Пещурова, съездили в Псково-Печерский монастырь... Через 40 лет Солнцев в пяти номерах журнала «Русская старина» за 1876 год опубликовал интересные воспоминания о своей жизни, в том числе и об этой поездке. «Псковский городской листок» частично перепечатал их 24 октября 1884 года.

По словам Солнцева, обдумывая сюжет картины, Брюллов в основном читал Карамзина, но не находил там нужных образов. Затем по совету Солнцева он прочёл «Историю княжества Псковского» и восхитился описанием крестного хода к месту пролома. Над огромным полотном размером 482 х 675 см художник работал с большими перерывами восемь лет, и всё-таки она считается не совсем завершённой. Это видно по большому чёрному пятну в правом нижнем углу картины. До революции она хранилась в музее императора Александра III (ныне - Русский музей С.-Петербурга), а в советское время была перевезена в Третьяковскую галерею, но и там из-за размеров обычно не экспонировалась.

У псковичей само существование этой картины всегда вызывало интерес. Им было известно, что выполненная академиком А. И. Травиным копия выставлялась в залах Академии художеств. 14 марта 1870 года «Псковские губернские ведомости» в рекламном объявлении сообщили, что эта копия представлена для обозрения в Псковской публичной библиотеке и может быть продана.

Вероятно, её сразу купили у наследников академика, поскольку краевед К. Г. Евлентьев 30 июля 1873 года в заметке об исследовании псковских подземелий возле пролома упомянул, что копия находится у городского головы Петра Петровича Калашникова в его пригородном имении Корытово. Новых упоминаний об этой копии не встречалось, а дворец в имении сожгли в 1918 году.

Псковские дворяне Яхонтовы, владевшие несохранившейся усадьбой Камно (в 7 верстах западнее города) имели эскиз к картине Брюллова «Осада Пскова». Другой эскиз, размером 55х71 см, поступил в Русский музей из Царскосельского Александровского лицея.

Портретист и исторический живописец Фёдор Антонович фон Моллер, работавший под руководством Карла Брюллова, изготовил уменьшенную копию этой картины. Она хранится в Ивановском областном художественном музее.

Журнал «Нива» за 1876 год (№ 2) воспроизвёл рисунок на дереве П. Медведева «Осада Пскова Стефаном Баторием», гравированный К. Вейерманом. Всё это свидетельствует о популярности не только картины Брюллова, но и самого сюжета.

В 1999 году в связи с 200-летием со дня рождения Карла Брюллова подлинник его картины «Осада Пскова» экспонировался на юбилейной выставке - сначала в Русском музее, а затем в Третьяковской галерее.

Недавно Псковский музей-заповедник осуществил давнюю мечту дать землякам более полное представление о картине Брюллова. По заказу музея в Москве была изготовлена с применением современных технологий репродукция картины «Осада Пскова» размером полтора на два метра. Псковичам её впервые показали 8 сентября 2006 года.

Менее известно живописное полотно знаменитого скульптора барона Петра Карловича Клодта фон-Юренсбурга «Оборона Псково-Печерского монастыря». На ней полтора десятка воинов и монахов на помосте перед бойницами печорской крепости готовятся к отражению очередного штурма. Её репродукция имеется в книге архимандрита Псково-Печерского монастыря Тихона (Секретарева) «Врата небесные» (Печоры, 2007. С. 31).

Нам известно и художественное полотно зарубежного автора, которое изображает Ливонскую войну и осаду Пскова Баторием, но оно искажает исторические факты. В 1872 году известный польский художник Ян Матейко, создавая серию картин о важнейших событиях в истории Польши, завершил большое живописное полотно «Стефан Баторий под Псковом». На нём Баторий изображён восседающим на походном троне, установленном на шкуре русского медведя. А перед ним русские послы на коленях и павшие ниц бояре протягивают блюдо с хлебом-солью (иногда говорят - с ключами от Пскова) и умоляют о заключении мира.

Картина выставлена в Национальном музее Варшавы без правдивого пояснительного текста, и приезжающие в Псков поляки не верят рассказу о псковской крепости, выдержавшей эту осаду. Между тем ничего, подобного изображённому на картине Матейко, не было. Польско-литовский король Баторий выехал в Варшаву 1 декабря 1581 года, за два месяца до снятия осады, оставив под Псковом мёрзнувшие войска, прекратившие попытки взять крепость штурмом. До этого ни псковичи, ни царские послы не приезжали в польский лагерь на поклон к королю. Переговоры о перемирии начались под Псковом уже после его отъезда и проходили между послами на равных, без каких-либо унизительных сцен, со взаимными уступками. Героическая оборона Пскова вынудила послов короля отказаться от прежних требований контрибуции и передачи под его власть не только захваченных им Великих Лук, но и Пскова, Новгорода, Смоленска, а России пришлось отказаться от претензий на занятую недавно Ливонию.

Самое удивительное, что рассмотрение картины Матейко с такой позиции было совсем не принято у искусствоведов. На международных выставках в Париже и Вене она получила самую высокую оценку, художник за неё был избран членом Французской и Берлинской академий искусств. Восторженно отзывались о художественном творчестве Матейко, и об этой картине в частности, И. Е. Репин и В. В. Стасов. И очень редко, только вскользь затрагивался вопрос о её исторической правдивости. Такое отношение в немалой степени объясняется реакцией западных стран и демократических слоев русского общества на жестокое подавление польских восстаний 1830-х и 1860-х годов. Вероятно, теперь, когда всё это осталось в далёком прошлом, настала пора воспринимать картину Матейко как прямое оскорбление России и Пскова, героизма русских воинов и псковичей.

Источник: Псков - город воинской славы : статьи и документы / [сост. Н. Ф. Левин]. - Псков : Псковская областная типография, 2010. - 446, [1] с.

Подробнее: http://pskoviana.ru/istoriya/persony/142-85-let-n-f-levinu/1175-levin-n-f-v-pamyat-o-geroicheskoj-oborone