К критике «политической экономии» 1954 года.
Предисловие.
Учебник «Политическая экономия» (1954 г.) — это, пожалуй, одна из самых известных книг, рекомендованных к изучению политической экономии, в написании которого участвовал непосредственно проф. Островитянов. Некоторые говорят, что в его написании также участвовал непосредственно Сталин.
Многие критиковали этот учебник, но главное — это популяризация его в различных кружках и по сей день. Что же такого «стоящего» в данном труде? Об этом следующая статья.
Сама она подразделена на две части (раздела): в первой критически рассматриваются положения проф. Островитянова о первобытнообщинном строе, а во второй — природа «собственности» в понимании Островитянова.
Содержание:
(1) Островитянов и его анализ первобытнообщинного строя: обзор основных тезисов (авт. O. Vane).
(2) «Собственность» в понимании Островитянова (авт. П. Перанд.).
Островитянов и его анализ первобытнообщинного строя: обзор основных тезисов (авт. O. Vane).
От ред. «ОКО»: В данном разделе статьи будет критическое рассмотрение положений первой главы книги под заглавием «Первобытно-общинный способ производства», изложенных Островитяновым и Ко на 6-ти страницах, на предмет разбора тов. Вэйном.
Перед тем, как начать разбор первобытно-общинного способа производства в изложении К. В. Островитянова, хочу указать, что я не искал причины тех или иных его ошибок, я лишь искал сами его ошибки и не ставил цели как-либо упрекнуть Константина Васильевича в его некомпетентности. Определённая часть из его промахов, очевидно, связана с недостаточным развитием науки во времена, когда Островитянов писал свое изложение.
С самых первых строк становится непонятно, что именно имеет в виду Островитянов под «человеком». Он пишет, что «возникновение человека относится к началу […] четвертичного периода в истории Земли, насчитывающего […] немногим менее миллиона лет».
Если он понимает под «человеком» род Homo, то его утверждение неверно, так как он возник 2,8 – 2,5 млн. лет назад [1][2][3][4]. Если же подразумевается вид современных людей — Homo Sapiens, то утверждение тоже окажется ложным, так как он возник не миллион лет назад, а 300 тыс. лет назад [5][4]. Около миллиона лет назад (800 тыс. лет назад) возник только Homo Heidelbergensis [6], но даже сейчас вопрос, является ли он предком современных людей, остается спорным и дискуссионным [7].
Следующий абзац вроде бы должен был прояснить значение, вкладываемое Островитяновым в слово «человек», но на деле он только еще больше все запутывает и усложняет. Константин Васильевич пишет, что «появление человека было одним из величайших поворотов в развитии природы. Этот поворот совершился, […] когда предки человека стали выделывать орудия труда».
Однако, предки человека, вероятно, начали выделывать деревянные орудия труда еще в период 14 - 8 млн. лет назад [8], а каменные орудия – в период 3,3 – 2,5 млн. лет назад [4][9][10][18], что больше, чем 1 млн. лет, указываемые Островитяновым. Да и вообще, даже современные человекообразные обезьяны и врановые умеют создавать орудия труда, это не является каким-то «величайшим поворотом в развитии природы» [11][12][18].
Дальше Константин Васильевич пишет, что “с изготовления орудий начинается труд”. Конечно, истинность этого утверждения зависит от смысла, вкладываемого в понятие «труд», но ниже, на 78 странице он уже указывает, в своей критике буржуазных экономистов, которые объявляют капиталом всякое орудие труда, как и камень с палкой, что «камень и палка первобытного человека служили ему орудиями труда».
Но первобытный человек пользовался камнями и палками еще до того, как начал изготавливать орудия. Получается, что по Островитянову, у первобытного человека в определенный момент уже были орудия труда, но еще не было труда, что немного странно и несколько противоречиво.
Далее указывается, что “по мере высвобождения рук для трудовых операций предки человека […] усваивали прямую походку. Когда руки оказались занятыми трудом, совершился […] переход к прямой походке, что сыграло […] важную роль в формировании человека”.
На самом же деле, развитие прямохождения связано с несколько другими причинами: так, согласно теории О. Лавджоя, в условиях сухих вечнозеленых лесов и пойм рек становилось намного более выгодным охлаждаться с помощью потовых желез, а не иметь длинную шерсть. Из-за этого несамостоятельные в течение длительного времени детеныши теряли возможность хвататься за шерсть матерей, и их приходилось придерживать руками. Вместе с тем, отцам требовалось обеспечивать своих малоподвижных из-за детенышей самок пищей, а приносить еду опять же удобнее в руках [4][13].
В последующих мыслях продолжается всё та же неопределенность слова «человек»:
«Предки человека жили […] стадами; стадами жили и первые люди. Но между людьми возникла […] связь, которой не было и не могло быть в животном мире: […] по труду. Люди сообща выделывали орудия и […] их применяли. […] возникновение человека было […] возникновением человеческого общества, переходом из зоологического состояния в общественное».
Общество возникло 40 - 30 тыс. лет назад вместе с образованием родовой общины, и к этому времени относится только происхождение анатомически современного человека – подвида Homo Sapiens Sapiens, — но понимание под человеком именно этого подвида не соотносится со всеми предыдущими утверждениями Константина Васильевича [14][15].
Кроме того, он сам себе противоречит через одно предложение, сначала говоря, что первые люди жили стадами, а потом, что с возникновением человека возникло общество. Если общество возникло вместе с человеком, то почему первые люди жили в стаде, а не в обществе?
Еще хочу придраться, что люди тоже животные и тоже относятся к животному миру, так что связь по труду, возникшая между ними, получается возможной в животном мире. Также, Островитянов пишет:
«Совместный труд людей привёл к возникновению […] речи. Язык есть средство, […] при помощи которого люди общаются, […] обмениваются мнениями и добиваются взаимного понимания».
Здесь не то чтобы ошибка, а я просто хочу поделиться информацией, что на данный момент, конечно, нельзя говорить с полной уверенность, но есть все основания полагать, что шимпанзе имеют собственную семантическую речь, с помощью которой они обмениваются информацией [16][18]. А если шимпанзе, которые находятся на две ступени ниже человека, имеют речь, то какие-нибудь австралопитеки, находящиеся всего в одной ступени от человека, тоже вполне могли уметь разговаривать, то есть утверждение Островитянова, что речь появилась только с человека – вероятно, неверно.
Да и языками пользуются далеко не только люди, но и даже какие-нибудь пчелы [17][18].
«Трудовые действия человека в отличие от инстинктивных действий животных стали носить сознательный характер», — Тут сразу несколько исправлений: 1) человек тоже животное; 2) ряд животных, кроме человека, тоже могут трудиться; 3) инстинктивные действия необязательно являются несознательными; 4) многие животные, кроме человека, также способны на сознательные действия. Обоснование всего этого заняло бы слишком много места, поэтому просто отошлю к источнику [18].
«Первыми орудиями человека были грубо оббитый камень и палка», — просто дополню, что еще в качестве орудий использовались кости, рога и челюсти животных [4][19].
«[…] спустя много тысячелетий человек познал тайну добывания огня. При более развитом производстве орудий люди подметили, что огонь получается от трения, — и научились добывать его», — скорее всего, первым способом получения огня было не трение, а искры от ударов камней, которые возникали при создании орудий труда [31][20].
Очень неожиданным для меня стал тот факт, что Островитянов очень странно связывает завершение формирования человека с умением добывать огонь: «открытие огня и его применение дало людям господство над определёнными силами природы. Первобытный человек окончательно оторвался от животного мира, закончилась […] эпоха становления человека».
Вероятно, человек научился добывать огонь около 400 тыс. лет назад [21]. Однако, в тот момент становление человека не закончилось ни в физиологическом, ни в психическом, ни в трудовом, ни в социальном, ни в любых других планах. До общества и анатомически современного человека, господствующего над своими инстинктами, оставалось еще 360 тыс. лет [14][15].
И, конечно, человек никогда не отрывался от животного мира, так как он и есть животное.
«По мере физического и умственного развития человек оказывался в состоянии делать более совершенные орудия. Для охоты служила палка с заостренным концом», — тут снова непонятно, что хочет сказать Константин Васильевич: эти два предложения связаны между собой? Он имеет в виду, что люди научились затачивать палку, или, что она просто служила?
Потому что заостренная палка – это, скорее всего, вообще самое первое орудие, которое создали предки человека в период 14 – 8 млн. лет назад [8], когда еще ни о каком роде Homo и людях речи не шло. Да и даже современные шимпанзе умеют изготавливать копья для охоты за мелкими животными [22].
«Развитие охоты привело к зарождению […] скотоводства. Охотники стали приручать животных. Раньше других животных была приручена собака, позднее — крупный рогатый скот, козы, свиньи. Дальнейшим […] шагом […] явилось возникновение […] земледелия», — в реальности же сначала возникло земледелие, а уже только потом скотоводство [23].
«Собирая плоды и корни, […] люди стали замечать, как прорастают зерна, оброненные на землю. Тысячи раз это оставалось непонятным, но рано или поздно в уме […] человека установилась связь этих явлений, и он стал переходить к возделыванию растений», — люди долгое время не переходили к занятию земледелием не потому, что они были настолько «тупыми», насколько их описывает Островитянов, а потому, что им это до определенного момента и не было особо нужно: охотой заниматься проще, чем ухаживать за растениями.
Начали заниматься сельским хозяйством люди только после потепления 12 тыс. лет назад, когда выросла урожайность растений и зона их произрастания, люди привыкли их кушать, из-за чего значительно выросло население. Но растения быстро кончаются, если их не сажать обратно, поэтому ресурсы стали истощаться и людям пришлось их самостоятельно культивировать. [23]
«При […] низком уровне развития производительных сил неизбежно было уравнительное распределение продуктов [...] пища делилась поровну», — в действительности же, при первобытном коммунизме не было никакой уравниловки, не будет её и при коммунизме будущего. Люди просто ели, сколько им было необходимо для поддержания жизни, не задумываясь, поровну они поделили пищу или нет. Даже если просто логически подумать: вряд ли бы и ребенку, и взрослому мужику дали равное количество мяса.
В качестве доказательства Островитянов приводит данный факт:
«Привычка к равному дележу […] укоренилась у первобытных народов. Её наблюдали путешественники, побывавшие у племён, стоящих на низкой ступени общественного развития».
Однако, современные народы, «находящиеся на низкой ступени общественного развития» и первобытные народы — это две разные вещи, так как все подобные современные народы испытали влияние других, более развитых культур, а также находятся на этапе разложения первобытной общины, где уже имеется прибавочный продукт и прочие «прелести» зарождающегося классового общества [26].
«Специализация мужчин в области охоты, женщин — в области собирания растительной пищи и домохозяйства приводила к […] повышению производительности труда», — последние исследования, однако, показывают, что женщины, возможно, охотились наравне с мужчинами [24].
«[…] численность рода возрастала, доходя до нескольких сотен человек: развивалась привычка к совместной жизни; выгоды общего труда всё более заставляли людей держаться вместе», — необходимость держаться вместе была неизбежной уже со времен австралопитеков [14][25].
«На первой ступени родового строя ведущее положение занимала женщина, что вытекало из […] условий […] жизни людей. […] Родство считалось по материнской линии. Рамки родовой общины были узки, в её состав входили потомки одной женщины. Это был материнский, или матриархальный, род (матриархат)», — женщина за всю историю никогда не занимала ведущего положения (тем более, в первобытной общине вообще никто не занимал ведущего положения, все были равны), и, конечно же, в состав родовой общины никогда не входили потомки всего лишь одной женщины [27]. Здесь Константин Васильевич просто путает матриархат (общество, где господствуют женщины) и матрилинейность (учет родства по матери, а не по отцу). Только о существовании последнего, кстати, и говорил Энгельс в «Происхождение семьи, частной собственности и государства» [29][30]. Например, из работы Энгельса:
«При всех формах групповой семьи неизвестно, кто отец ребенка, но известно, кто его мать. Если она и называет всех детей общей семьи своими и несет по отношению к ним материнские обязанности, то она все же отличает своих родных детей от остальных. Отсюда ясно, что раз существует групповой брак, то происхождение может быть установлено лишь с материнской стороны, а потому признается только женская линия. Так действительно бывает у всех диких народов и у всех народов, стоящих на низшей ступени варварства; и вторая крупная заслуга Бахофена состоит в том, что он первый это открыл. Это признание происхождения исключительно по материнской линии и развившиеся отсюда с течением времени отношения наследования он называет материнским правом; в интересах краткости я сохраняю это обозначение; но оно неудачно, так как на этой ступени развития общества еще нельзя говорить о праве в юридическом смысле» [28].
«В ходе дальнейшего развития производительных сил […] матриархальный род сменился отцовским, или патриархальным, родом (патриархат) […] Первобытнообщинный строй достиг своего расцвета при матриархате. Патриархальный род […] таил в себе зачатки разложения первобытнообщинного строя», — Островитянов снова смешивает разные понятия: патриархат (общество, где господствуют мужчины) и патрилинейность (учет родство по отцу, а не по матери). Кроме того, он относит зарождение патриархата и патрилинейности к этапу первобытной общины, когда патрилинейность появилась только во время разложения общины из-за того, что мужчины создавали больше прибавочного продукта, чаще занимали должности старейшин, вождей и шаманов, и потому хотели передавать все накопленные богатства и должности своим сыновьям.
Патриархат же появился в конце этапа разложения первобытнообщинного строя – начале периода первых классовых государств.
Кроме того, причины разложения первобытной общины находятся отнюдь не в «патриархальных родах», а в Неолитической революции – переходу к производящему хозяйству, возникновению прибавочного продукта и т.д.
И напоследок: «[…] совершенствование орудий […] создавало возможность перехода к индивидуальному хозяйству, как более производительному [...] Необходимость совместного труда, общинного хозяйства всё более отпадала», — во-первых, не к индивидуальному, а к семейному. Индивидуальный труд – это уже про капитализм. Во-вторых, необходимость общинного хозяйства настолько «всё более отпадала», что общины повсеместно продолжали существовать вплоть до окончания феодализма.
«Собственность» в понимании Островитянова (авт. П. Перанд.).
1. Собственность по Островитянову и ко.
Авторы приписывают тому или иному виду собственности различные характеристики и присваивают эти виды способам производства той или иной эпохи, например:
«При первобытно–общинном строе основой производственных отношений является общинная собственность на средства производства. Общинная собственность соответствует характеру производительных сил в этот период» (с. 10).
«В рабовладельческих странах древнего Востока имели широкое распространение общинная и государственная формы собственности на землю.» (с. 20).
Иными словами, авторы затрагивают поверхностные черты понятия, но не углубляются в его суть. А между тем претендуют ни на что меньшее, как учебник по политэкономии! Он им, конечно же, не является дальше названия. Авторы обсуждают, как владение средствами производства (или собственность на них) определяет производственные отношения в обществе и как это влияет на распределение материальных благ. Интересно однако, что даже в не связанных с понятием «собственности» рассуждениях авторы подвергают ревизии закон соответствия производственных отношений характеру и уровню развития производительных сил, не удосуживаясь ни отметить этой ревизии для себя, ни обосновать:
«Характер производственных отношений зависит от того, в чьей собственности находятся средства производства (земля, леса, воды, недра, сырые материалы, орудия производства, производственные здания, средства сообщения и связи и т. п.) – в собственности отдельных лиц, социальных групп или классов, использующих эти средства для эксплуатации трудящихся, или в собственности общества, целью которого является удовлетворение материальных и культурных потребностей народных масс, всего общества. Состояние производственных отношений показывает, как распределяются между членами общества средства производства и, следовательно, также и материальные блага, производимые людьми. Таким образом, основой производственных отношений является определенная форма собственности на средства производства.
Отношения производства определяют и соответствующие отношения распределения. Распределение является связующим звеном между производством и потреблением.
Производимые в обществе продукты служат производственному или личному потреблению. Производственным потреблением называется использование средств производства для создания материальных благ. Личным потреблением называется удовлетворение потребностей человека в пище, одежде, жилище и т. д.
Распределение произведенных предметов личного потребления зависит от распределения средств производства. В капиталистическом обществе средства производства принадлежат капиталистам, ввиду чего продукты труда также принадлежат капиталистам. Рабочие лишены средств производства и, чтобы не умереть с голоду, вынуждены работать на капиталистов, присваивающих продукты их труда. В социалистическом обществе средства производства являются общественной собственностью. Ввиду этого продукты труда принадлежат самим трудящимся.» (с. 4).
Понимаете, да? Согласно мнению Островитянова и ко., не определённая эпоха характерна определёнными видами собственности, не виды собственности, возможные в определённую эпоху, зависят от характера и уровня развития производительных сил и определяемых ими производственных отношений, как это получается, исходя из классического закона соответствия, а наоборот, у Островитянова и ко., виды собственности определяют, какими будут производственные отношения! И почему? А потому что пук, среньк... не знаю... и так сойдёт... Нет в книге этому возмутительному выводу никаких обоснований. Но мы до одного предположения докопались и позднее обозначим его.
И вот, авторы, не определив даже, что вообще такое «собственность», вместо этого обсуждают, как различные формы собственности (частная, общественная, общинная) влияют на производственные отношения и распределение материальных благ в обществе. А сами эти различные формы как неопределённые и ни из чего не выведенные понятия, пусты по смыслу.
Тем не менее, авторы затем описывают переход от общественной собственности к частной собственности в процессе социально-экономического развития общества. Они говорят о том, как совершенствование орудий производства и рост производительности труда привели к переходу от общего труда к индивидуальному труду, что, в свою очередь, привело к возникновению частной собственности.
«В обществе, основанном на частной собственности и эксплуатации человека человеком, конфликты между производительными силами и производственными отношениями проявляются в классовой борьбе. В этих условиях смена старого способа производства новым осуществляется путем социальной революции» (с. 5).
«При первобытно–общинном строе основой производственных отношений является общинная собственность на средства производства. Общинная собственность соответствует характеру производительных сил в этот период. Орудия труда в первобытном обществе были настолько примитивны, что они исключали возможность борьбы первобытных людей с силами природы и хищными животными в одиночку. «Этот первобытный тип коллективного или кооперативного производства, – писал Маркс, – был, разумеется, результатом слабости отдельной личности, а не обобществления средств производства».
Отсюда вытекала необходимость коллективного труда, общей собственности на землю и другие средства производства, равно как и на продукты труда. Первобытные люди не имели понятия о частной собственности на средства производства. В их личной собственности находились лишь некоторые орудия производства, служившие вместе с тем орудиями защиты от хищных зверей.
Труд первобытного человека не создавал никакого излишка сверх самого необходимого для жизни, то есть никакого прибавочного продукта. При таких условиях в первобытном обществе не могло быть классов и эксплуатации человека человеком. Общественная собственность распространялась лишь на небольшие общины, существовавшие более или менее изолированно друг от друга. По характеристике Ленина, здесь общественный характер производства обнимал только членов одной общины.»
Наконец, появляется какой-то разобранный предмет. Разделение труда в первобытном обществе между мужчинами и женщинами, но только почему-то не авторы «учебника» разбирают этот предмет, а Маркс и Морган:
«...Исследователь жизни первобытных людей Морган описал родовой строй, сохранявшийся у индейцев–ирокезов ещё в середине прошлого века. Основными занятиями ирокезов являлись охота, рыболовство, собирательство плодов и земледелие. Труд был разделен между мужчинами и женщинами. Охота и рыболовство, изготовление оружия и орудий труда, расчистка почвы, постройка хижин и укреплений составляли обязанность мужчин. Женщины выполняли основные работы на полях, собирали урожай и доставляли его в кладовые, варили пищу, изготовляли одежду и глиняную посуду, собирали дикие плоды, ягоды, орехи, клубни. Земля была общей собственностью рода...» (с. 11).
Что же делают Островитянов и ко. с этим предметом? Связывают с ним возникновение частной собственности. Увы, больше ничего предметного о понятии «собственности» по авторам «учебника» не известно, кроме того что она частная и связана с разделением труда, поскольку кроме этого ничто не было выведено:
«Отсутствие частной собственности, классового деления общества и эксплуатации человека человеком исключали возможность существования государства.
«В первобытном обществе […] не видно еще признаков существования государства. Мы видим господство обычаев, авторитет, уважение, власть, которой пользовались старейшины рода, видим, что эта власть признавалась иногда за женщинами, – положение женщины тогда не было похоже на теперешнее бесправное, угнетенное положение, – но нигде не видим особого разряда людей, которые выделяются, чтобы управлять другими и чтобы в интересах, в целях управления систематически, постоянно владеть известным аппаратом принуждения, аппаратом насилия»» (с. 13).
«Возникновение частной собственности неразрывно связано с общественным разделением труда и с развитием обмена.» (с. 14).
Получается, что авторы пишут, на самом деле, о переходе от отсутствия разделения труда к его появлению, и это единственный пока что предмет. «Собственность» по авторам «учебника» похоже не имеет иного предмета, чем разделение труда, связана с ним и якобы имеет виды, потому что авторы эти виды ей приписали заранее, ещё до того как нашли предмет.
Здесь стоило использовать понятие «разделение труда», и не использовать понятие «собственность», пока для этого не была бы выведена причина, потому что предметной разницы между «собственностью» и «разделением труда» по Островитянову и ко. нет, т. е. содержание понятий дублируется, а разница есть лишь идейная.
Конечно же, «разделение труда» это не то же, что собственность. Собственность в лучшем случае (в понимании Маркса, распоряжение чужой рабочей силой) как раз и появилась с разделением труда. Мужчина распоряжается женщиной и её детьми, в этом распоряжении уже есть собственность, а между участниками производственных отношений уже есть разделение труда. Какой-либо «собственности», понимаемой до этого разделения труда, даже Маркс не выделял.
Хотя даже Карл Маркс утверждал, что собственность тоже появилась с разделением труда, он не утверждал, что это вообще одно и то же. У авторов выходит такое утверждение посредством имплицитной логики за счёт того, что взят к рассмотрению предмет «разделения труда», на него завязано понятие «собственности», и это понятие не взято из какого-либо другого предмета и не имеет предметных, а не мыслительных отличий.
Пёрлы, тем не менее, продолжаются. Если сначала Островитянов и ко. не могут о частной собственности сказать ничего отдельного от предмета разделения труда, кроме того, что она частная, то теперь, когда сами разбирают прямой вопрос, каким же образом с разделением труда она появляется, внезапно появляются «относиться […] как к своей собственности» (как к чему-чему?), «фактическое право распоряжаться» и «признавалось и остальными»:
«[...] по мере дальнейшего развития общественного разделения труда и расширения обмена родовые вожди постепенно начинали относиться к общинному достоянию, как к своей собственности.
Вначале главным предметом обмена был скот. Пастушеские общины имели большие стада овец, коз, крупного рогатого скота. Старейшины и патриархи, уже обладая большой властью в обществе, привыкали распоряжаться этими стадами, как своими собственными. Их фактическое право распоряжаться стадами признавалось и остальными членами общины. Таким образом, раньше всего частной собственностью становился скот, затем постепенно все орудия производства. Дольше всего сохранялась общая собственность на землю.» (с. 14).
О как! Почему бы не объяснить идеалистически то, что не складывается у авторов материалистически? Главное про производительные силы продолжать говорить вокруг, авось и не заметят идеализма в рассказе об истории появления «частной собственности» с разделением труда. Жаль, правда, что идеализм здесь даже не умный. Нет, никакого идеализма, конечно же, не было бы, поговори Островитянов и ко. о праве как отражении материальных производственных отношений, прежде верно поставив разобрав собственность. Идеализм именно в том, чтобы именно исходя из «права», «признания» и «отношения [...], как к своему» пытаться понять, что привело к возникновению частной собственности.
Вот же стада и вот ими фактическое распоряжение! Островитянов и ко., видимо, на слона смотрели, да не заметили. В дюйме можно сказать находились, мысленно рассматривая действительный предмет понятия «собственности», да не нашли и пошли в дебри «права», «признания» и «отношения [...], как к своему». Право не может быть источником собственности: право идеально и как идеальное есть отражение, а если экономика в базисе основана была бы на праве, то право отражалось бы самого себя. Объяснения «собственности» сквозь право столь же логически-ошибочно цикличны, как и объяснения через «отношение… как к своему», «признаниями» же можно хоть обпризнаваться, но сколько не признавайся, а ни малейшей капли чужого труда задействовать на этом не получится.
«Производственные отношения первобытно–общинного строя разлагались, гибли и уступали место новым производственным отношениям, отвечавшим характеру новых производительных сил.
Общий труд уступил место индивидуальному труду, общественная собственность – частной собственности, родовой строй – классовому обществу.» (с. 15).
Если родовой строй не был классовым обществом, откуда в нём собственность? Почему общественная-то собственность сменилась частной, если только появилось разделение труда? Прямая параллель авторов, в очередной раз доказывающая, что авторы материалистически дошли лишь до обнаружения «разделения труда», а собственности не осилили. Получается, что авторы «учебника» ошибаются. Собственность не из общественной превратилась в частную, а вообще появилась как таковая с переходом, который они описали, от отсутствия разделения труда к его появлению.
Полагаю, что авторы допустили такую ошибку вследствие того, что не определились чётко с тем, что имеют в виду под понятием «собственности», ограничившись синонимами. Затем, пытаясь вывести понятие разделения труда из истории, использовали это выведение и для того чтобы объяснить «собственность» (в силу отсутствия лучшего объяснения для себя) перепутали собственность с разделением труда, выдав первую за последнее. Однако, так как ранее авторы привели свои заблуждения относительно разных форм собственности (не удосужившись сначала вывести родовое понятие, «собственность» как таковую) и теперь находятся уже в некоторой степени в плену своих фантазий, то «собственность», приравненную ими к разделению труда, авторы натягивают теперь уже на выдуманные ими формы (частную, общественную, общинную), и из-за этого совершают ошибку.
Ошибка в том, что разделение труда не могло иметь другой формы до того, как появилось, а авторы не обращают на это внимание и считают, что оно (под названием «собственности») имело якобы другую форму (общественную).
С другой стороны, ошибка авторов в рамках этих отрывков значительна только для анализа периода до появления разделения труда, поскольку, получается, категория «частная собственность» в изложении авторов соответствует понятию «собственности» вообще, появившейся с разделением труда.
Уж не тут ли ноги растут у весьма часто встречающегося обвинения в сторону понятия собственности по Марксу, со стороны так называемых «марксистов» – «вы» (обращаясь к нам), дескать, говорите про собственность вообще, а Маркс, якобы, относил это только к «частной собственности»?
Получается, так: «собственность» по Марксу это «частная собственность» по «Политической экономии» Островитянова и ко., правда «частная собственность» по Марксу получается тогда по «Политической экономии» – «частной частной собственностью». Но тогда и «общественная собственность» по Марксу получится «общественной частной собственностью» по Островитянову и ко., а это уже формально-логический оксюморон. Лучше уж понять, где у авторов «Политической экономии» ошибка и составить понимание предмета без неё, тогда такой проблемы всё-таки не будет.
Переход от общего труда к индивидуальному не обязательно означает параллели в разделении труда, связанные с понятием собственности. Переход от общественного труда к индивидуальному в разделении труда отразился появлением собственности вообще (которая затем может быть общественной или частной), а не переходом от общественной собственности в частную.
Согласно позициям Островитянова и ко., получается, что общественная собственность якобы была до этого перехода к частной. Однако, если мы исправим ошибку их анализа и понимаем, что собственность вообще появилась с разделением труда и переходу от общего труда к индивидуальному, и уже затем может иметь разные формы, то это далеко не обязательно означает, что общественная собственность среди этих форм когда-либо в истории вообще наблюдалась.
Если собственность, возникшая с разделением труда, это вообще-то распоряжение чужой рабочей силой (в то время как сам труд и рабочая сила это немного отличающиеся понятия, поскольку рабочая сила это лишь способность к труду, а не сам труд, и в принципе может становиться товаром), то частная и коллективная собственность могут быть раскрыты как распоряжение немногих рабочей силой многих и как распоряжение коллектива рабочей силой самого этого коллектива, соответственно.
Но это даёт лишь частную и коллективную формы собственности, а что насчёт общественной? В общественной собственности тоже коллектив распоряжается всей рабочей силой коллектива, но такой коллектив, в который входит всё общество целиком, а не участники отдельных предприятий.
До появления разделения труда были коллективы, сообща осуществлявшие труд, но не было, конечно же, коллективов, объединённых во всемирном масштабе и распоряжавшихся рабочей силой. Не привести сходу и примеров такого после возникновения разделения труда.
Только лишь «пожертвовав» всемирным масштабом, на «местном уровне» можно обнаружить коллективную собственность, приближенную к общественной – примерно так в СССР был построен социализм «в основном». Тем не менее, из достижения «в основном» общественной собственности, вовсе не следует достижения её «полноты». Только лишь гипотетически, с развитием глобализации в неопределённом будущем, можно предположить, что общественная собственность в полноценном виде появится.
2. Личная собственность по Островитянову и ко.
Понятию «личной собственности» Островитянов и ко. посвящают целую главу «Личная собственность при социализме». Они говорят о том, как общественная собственность на средства производства и производимую продукцию может превратиться в личную собственность трудящихся, когда эта продукция распределяется между работниками в соответствии с количеством и качеством их труда.
Авторы также обсуждают, как социализм меняет характер личной собственности, сравнивая его с капитализмом. Они говорят о том, что социализм не упраздняет личную собственность на предметы потребления, но создает гарантию всё более полного удовлетворения личных потребностей всех членов общества.
Важно отметить, что авторы используют понятие «личная собственность» в контексте социалистического общества, где она тесно связана с общественной собственностью. Они говорят о том, что с увеличением общественной собственности и ростом народного богатства всё больше продуктов идут на удовлетворение личных потребностей трудящихся социалистического общества.
Что же вкладывается в понятие «личной собственности», из чего это понятие тут выведенного?
«Право личной собственности тружеников социалистического общества распространяется на их трудовые доходы и сбережения, на жилой дом и подсобное домашнее хозяйство, на предметы домашнего хозяйства и обихода, на предметы личного потребления и удобства.
Источником личной собственности в эпоху социализма является только труд. В условиях безраздельного господства социалистических производственных отношений предметы, находящиеся в личной собственности, не могут быть превращены в капитал, то есть использоваться как средства эксплуатации. Право личной собственности, как и право наследования личной собственности, охраняется Конституцией СССР.
Личная собственность при социализме неразрывно связана с общественной собственностью как своей основой. С умножением общественной собственности, с ростом народного богатства все большие массы продуктов идут на удовлетворение личных потребностей тружеников социалистического общества.»
Нетрудно заметить, что Островитянов и ко. вводят «личную собственность» через право точно так же, как ранее объяснили появление «частной собственности». Но есть ли за этим предмет, есть ли за этим что-то, кроме чисто идеалистического вымысла?
В исправленной версии определения собственности, мы ранее рассмотрели частную как такую форму собственности (распоряжения чужой рабочей силой), при которой немногие распоряжаются рабочей силой многих. Если именно это происходит на индивидуальном уровне вокруг ресурсов и средств производства, то правильно называть её не личной, а частной собственностью, разве не так?
Однако как и во всех остальных случаях, Островитянов и ко. избегают чётких определений. Отсутствие определений затрудняет анализ родо-видовой связи понятий и принуждает пытающегося понять её – отказаться от попытки логически проанализировать.
Интересная мысль заключается в том, что Островитянов и ко. обозначают «труд» источником, а «общественную собственность» неразрывно связанной с личной. Однако утверждение о том, что продукты идут в «личную собственность» из «общественной собственности» странным образом противоречит утверждению о том, что источником её может быть «только труд».
Может ли общественная собственность на средства производства или на производимую продукцию может превратиться в личную собственность трудящихся? Присвоит ли тогда трудящийся лично себе средства производства, и как следствие, начнёт ли распоряжаться другими? Если да, то это собственность будет частная. Островитянов и ко. отмечают, что « предметы, находящиеся в личной собственности, не могут быть превращены в капитал». Но почему не могут-то? Потому что так в законе написано? А когда капиталу было дело до закона?
А если речь только о предметах потребления, т. е. о присвоении продуктов, не являющихся средствами производства, то где здесь будет «собственность» вообще, где хоть кто-то будет распоряжаться хоть кем-то?
Как связано распределение произведённой продукции, и «собственность» вообще, как родовое понятие «собственность» вообще связано с какой-то продукцией, если родовое понятие о распоряжении людей друг другом, а не о вещах? Что значит, согласно позиции Островитянова и ко., «становится их личной собственностью», относительно продукции - кто кем лично распоряжается и в связи с чем?
Если «личная собственность» трудящихся может означать лишь то, что они получают часть производимой продукции в качестве вознаграждения за свой труд, тогда название «личная собственность» раскрывается не более, чем случайный набор букв. Но набор букв для обозначения вознаграждения – «вознаграждение». Бритва Оккама безжалостно логически отрезает вторые, третьи, четвёртые названия одного и того же предмета. Здесь, к тому же, набор букв «личная собственность» не относится к родовому понятию «собственность» по содержанию, зачем давать ему, в таком случае, неправильную форму?
Так что, термин «личная собственность» вообще не достигает у Островитянова и ко. научной ёмкости, это по сути чисто идеологический термин, цели его введения Островитяновым и ко. не ясны. Можно предположить, что Островитянов и ко. не понимают, что распоряжается человек человеком, а не человек вещью, и что если нет распоряжения человека человеком, то понятие «собственность» здесь не уместно. Возможно, авторы не полностью осознают эту более широкую перспективу. Возможно, да.
Но есть и другая гипотеза. На практике идеи Островитянова и ко. об основанных на праве «частной собственности» и «личной собственности», изложенные в «Политической экономии», хорошо прослеживаются в той юридической фикции, которой напичкала свою ревизионистскую теорию капиталистическая партия предателей и врагов пролетариата «КПСС», той фикции, с помощью которой в СССР отказывались от руководства научной методологии и подменяли в экономике понятие «собственности» на понятие «собственности» из юриспруденции.
Показательна и практика реформ времён «Перестройки» со вводом частных контор под видом «кооперативов» – чем не «продукты» производства средств производства тогда шли на «удовлетворение личных потребностей тружеников социалистического общества», под «гарантии законом», что «не могут быть превращены в капитал, то есть использоваться как средства эксплуатации»? Подумаешь, немного «личной собственности»…
Тем не менее, чтобы понять, как в такую «личную собственность» могло что-то переходить из «общественной собственности», надо разобраться, откуда вообще у Островитянова и ко. берётся «общественная собственность» при «социализме», чтобы из неё что-то могло становиться «личной собственностью»? Ведь, как мы выяснили ранее, авторы «Политической экономии» обнаружили «общественную собственность» ещё в первобытном обществе, обозначив этим термином отсутствие всякой собственности до появления разделения труда.
Так как же выявленное в первобытном обществе обнаруживается в СССР, если СССР уже было не первобытное общество? Или «общественная собственность» по Островитянову и ко. уже не применима к советскому обществу? Но это не меняет того факта, что авторы успешно употребляют этот термин в отношении советского общества. В таком случае, что под этим имеется в виду?
Возможный вариант – заблуждение, не понимание сути общественной собственности в СССР, как результата коллективизации и индустриализации, создания самим трудом средств производства, предназначенных для коллектива всего общества. Действительно, идеалисты советского ревизионизма, архитекторы так называемой «Перестройки» понимали под «общественной собственностью» в СССР вовсе не этот результат, а отсутствие собственности. У этого отсутствия собственности, правда, был другой источник, нежели у отсутствия собственности в первобытном обществе, но были и сходства: её можно было лично присвоить. Источником же было раздробление государственно-капиталистической монополии, потеря ею контроля над производительными силами.
Так «учёба» по «Политической экономии» Островитянова и ко. вполне могла вносить свой вклад в формирование такого извращённого понимания набора букв «общественная собственность», содержанием которой было отсутствие всякой собственности в ожидании цепких и хватких частных ручонок, которые жаждали отнять и поделить. В таком случае, авторы «Политической экономии» постарались на славу: даже если их набор букв «общественная собственность» не имел никакого отношения к той форме собственности, которая была «в основном» реализована в СССР, с новыми поколениями «теоретиков», учившихся «по Островитянову» понимание идей «социалистической модели» могло уже сводиться и к такой словесной пустоте. В конце концов, идеалистическая практика «Перестройки» весьма показательна.
Тем не менее, такой вариант логически встраивается непротиворечиво в картину действительных процессов, лежащих за неправильными фасадами терминов «Политической экономии». Если на деле под «общественной собственностью» «при социализме» авторами подразумевается отсутствие собственности, тогда конечно отсутствие собственности может быть источником предметов для отчуждения и присвоения в собственность частную, называемую «личной собственностью». История делает полный круг, а теоретическое и научное невежество авторов «Политической экономии» помогло идеологам частной собственности «оформить» расхищение всего, что в СССР затем «плохо положили».
Источники:
[1] Villmoare B., Kimbel W.H., Seyoum C., et al. Early Homo at 2.8 Ma from Ledi-Geraru, Afar, Ethiopia // Science, 347 (6228): 1352 – 1355, (2015);
[2] F. Spoor, P. Gunz, S. Neubauer, S. Stelzer, N. Scott, A. Kwekason, M.C. Dean Reconstructed Homo habilis type OH 7 suggests deep-rooted species diversity in early Homo // Nature, 519 (7541): 83 – 86, (2015);
[3] Ungar P.S., Grine F.E. Diet in Early Homo: A Review of the Evidence and a New Model of Adaptive Versatility // Annual Review of Anthropology, 35: 210, (2006);
[4] Older Vane. Эволюция гоминидов // КРЯК, (25.02.2023), URL: https://vk.com/@kryak63-evoluciya-gominidov;
[5] Jean-Jacques Hublin, Abdelouahed Ben-Ncer, Shara E. Bailey, Sarah E. Freidline, Simon Neubauer. New fossils from Jebel Irhoud, Morocco and the pan-African origin of Homo sapiens // Nature, 546 (7657): 289 – 292, (07.06.2017);
[6] Георгий Попов, Станислав Дробышевский. Эволюционное древо человека // Antropogenez.ru, (02.2020), URL: (https://antropogenez.ru/fileadmin/user_upload/Drevo_cheloveka_10_fevralya_2020_g.pdf);
[7] Callaway Ewen. Oldest ancient-human DNA details dawn of Neanderthals // Nature, 531 (7594): 296 – 86, (2016);
[8] Older Vane. Трудовая деятельность // КРЯК, (09.06.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_5253;
[9] J. de Heinzelin et al. Environment and behavior of 2.5-million-year-old Bouri hominids // Science, (23.04.1999);
[10] Harmand, S., Lewis, J., Feibel, C. et al. 3.3-million-year-old stone tools from Lomekwi 3, West Turkana, Kenya // Nature, 521: 310–315, (2015);
[11] Kenward B., Weir A., Rutz C. et al. Tool manufacture by naive juvenile crows // Nature, 433: 121, (2005);
[12] Лев Выготский, Александр Лурия «Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок», глава I, параграф 2, (1993);
[13] Lovejoy C. Owen. The Origin of Man // Science, 211 (4480): 341 – 350, (23.01.1981);
[14] Семёнов Ю.И. «Как возникло человечество», Изд. 2-е с нов. предисл. и прилож., М.: Гос. публ. ист. б-ка России, 790 с, (2002);
[15] Older Vane. Образование людского общества // КРЯК (18.04.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_3916;
[16] Cédric Girard-Buttoz, Emiliano Zaccarella, Tatiana Bortolato, Angela D. Friederici, Roman M. Wittig & Catherine Crockford. Chimpanzees produce diverse vocal sequences with ordered and recombinatorial properties // Communications Biology, (2022);
[17] Von Frisch K. «The Dance Language and Orientation of Bees», Cambridge, Mass.: The Belknap Press of Harvard University Press, (1967);
[18] Older Vane. Этапы эволюции психики // КРЯК (09.01.2023), URL: https://vk.com/@kryak63-etapy-evolucii-psihiki;
[19] Dart R. The predatory implemental technique of australopithecus // AJPA, (1949); Dart R. The osteodontokeratic culture of australopithecus prometheus // TMM, №10 (1957);
[20] Поршнев Б.Ф. О древнейшем способе добывания огня // СЭ, (1955): 1. и Поршнев Б.Ф. Новые данные о высекании огня // КСИЭ, М.: 1955, вып. 23;
[21] MacDonald, Katharine & Scherjon, Fulco & Veen, Eva & Vaesen, Krist & Roebroeks, Wil. Middle Pleistocene fire use: The first signal of widespread cultural diffusion in human evolution // Proceedings of the National Academy of Sciences, 118, (2021);
[22] Pruetz, Jill D.; Bertolani, Paco. Savanna Chimpanzees, Pan troglodytes verus, Hunt with Tools // Current Biology, 17 (5): 412 – 417, (2007);
[23] Гуськов Е.А. Лекции по археологии и первобытнообщинному строю, (09.2022);
[24] Abigail Anderson, Sophia Chilczuk, Kaylie Nelson, Roxanne Ruther, Cara Wall-Scheffler. The Myth of Man the Hunter: Women’s contribution to the hunt across ethnographic contexts // PLOS ONE, (28.06.2023);
[25] Older Vane. Как возник промискуитет? // КРЯК (16.06.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_5304;
[26] Л. Выготский, А. Лурия «Этюды по истории поведения: Обезьяна. Примитив. Ребенок»;
[27] Elizabeth Prine Pauls. Matriarchy // Encyclopædia Britannica, (02.06.2023);
[28] Ф. Энгельс «Происхождение семьи, частной собственности и государства» // К. Маркс, Ф. Энгельс, ПСС, изд. 2, т. 21, с. 46;
[29] Р. Огиенко. О партийности научпопа // Прорывист, (13.12.2022);
[30] Older Vane. Господство над половым инстинктом // КРЯК, (27.04.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_4126;
[31] Older Vane. Развитие каменной индустрии // КРЯК, (03.08.2023), URL: https://vk.com/wall-213062587_5901.