Нетесовщина: или как облажаться в собственной «критике»
Содержание:
1) Предисловие.
2) Кто такой Тимофей Нетесов?
3) Критика.
4) Вывод.
Предисловие.
(от редакции «ОКО»)
Правые «уникумы», а в нашем случае это Нетесов, видят какой-то «ломаный марксизм» и выдают за «грамотный либерализм», а мы решили его «разоблачить».
Не мы первые разоблачали сего «разоблачителя марксизма», сделано это было много кем и до нас, но Нетесов впоследствии отвечал своим критикам всяческой демагогией. В этой статье мы критически разберём демагогические посты Нетесова и представление о том, кто же этот «разоблачитель марксизма» на деле.
Кто такой Тимофей Нетесов?
(А. Курмангалиев)
Начать с того, кто он такой, можно с самого простого, в каких правых пабликах он работал или работает на данный момент:
Нетесов выкладывал свои некоторые посты помимо своей странички в паблике «Дети Свободы», разбор на которых Вы можете прочитать в паблике «Пруфы Для Софков»:
Раньше выкладывался в не менее кринжовых пабликах «Декоммунизация» и «Классический Либерал»:
Из «Классического Либерала» (по его словам) был выгнан в октября 2019-го года из-за конфликтов в коллективе, а в «Декоммунизации» у него забрали админку из-за неактива, поскольку он попал в армию (и потому его не было 7 месяцев).
Сейчас же его посты в «Детях Свободы» (на момент написания статьи и раздела «кто такой Нетесов?» он писал посты там, пока не рассорился с их главарями) и те, которые у него на странице ВКонтакте, пользуются массовым спросом среди правых «уникумов», а то количество его спекуляций на тему марксизма, подмены понятий, выдумыванием собственных терминов и т.д. всё больше давала нам обратить на это внимание и написать статью, как о примере ошибочных суждений у «неолибералов» 21-го века.
Критика.
Первым постом Нетесова, к которому мы обратимся с критикой, будет датирован 29 сентябрём 2021-го, в котором «господин» Нетесов хочет поведать читателям «как стоит изучать историю СССР и экономику»:
Чтобы разложить всё по полкам, мы будем выделять текст из поста Нетесова. (П. Перандор)
Бытует распространенный миф: чтобы постичь экономику, надо читать классиков — Смита, Рикардо, Маркса, Шумпетера.
Читать не надо вообще. Классиков можно изучать, но только в рамках изучения классиков, а не экономики.
Это правило работает, к примеру, для философии или классической литературы. Экономика же — гибко меняющаяся структура. В ней постоянно конкурируют разные направления.
Плюралистическая чушь. Разные идеологи конструируют разные фантастические представления, не опираясь на действительность, из своей головы. Смотреть надо не на их фантастические идеологии, а на саму реальную действительность, из неё выводить и проверять ею выведенные закономерности, отбрасывая всё, что опирается исключительно на чистое мышление.
В 21 веке экономическая наука «срослась» в единый мейнстрим.
Eдиный мейнстрим, в котором по-прежнему разные идеологи не могут согласится, кто лучше справится с проблемами, государственная бюрократия или атлант рыночка Илон Маск?
Аутсайдерами остались, главным образом, марксистская и австрийская школы (особенно праксиологическая ветвь).
То, что некие идеологи свои идеалистические умозаключения прикрывают «марксизмом» (придуманным идеологами подражанием стилю и форме трудов Маркса и Энгельса, а затем и Ленина) для науки не представляет никакой ценности вообще.
Немного о самом мейнстриме. Это совокупность бывших школ. Объединена она общим понятийным аппаратом. Поэтому почти все экономисты способны понять друг друга, какие бы взгляды у них не были.
Понять, что современные экономисты понятия не имеют о том, как работает экономика, а оперируют только «это привело к этому», «это приводит к этому», «такая вот статистика», может и человек без экономического образования.
Другая особенность мейнстрима — постоянное обновление. Исследования, написанные даже 5 лет назад, сегодня уже могут оказаться неактуальными.
Естественно, ведь в них вообще ничего нет о закономерностях, а только фантастические идеалистические неработающие объяснения, да гадание на кофейной гуще и ранее установленных фактах.
Если принимать во внимание, что всё современный мейнстрим доказывает/опровергает эмпирически, становится очевидно, почему в 2к21 не стоит читать «Капитал» или «Богатство народов». Маркс и Смит в своих прогнозах много раз ошибались. Шумпетер же как теоретик инноваций тоже несостоятелен.
«много раз» — ничего конкретного. Конкретно, когда пытаются опровергнуть основополагающие теории Маркса, зачастую эти «опровержение» являются ветряными мельницами, где псевдоэкономист опровергает не Маркса, а своё собственное непонимание смысла того, что написано Марксом.
Еще одно преимущество в чтении наиболее свежих исследований — язык. На западе принято даже научные диссертации писать доступно и чётко доносить свою мысль при помощи единого математического аппарата. Если же мы берем «классиков», часто за их витиеватым слогом и бессистемными языковыми конструкциями скрывается демагогия. На ум сразу же приходит Маркс, псевдонаучная писанина которого до сих пор рождает новые трактовки: вплоть до «Капитала» как "манифеста в защиту свободного рынка"
Трактовки и есть псевдонаучная писанина. А для работы с оригиналом горе-«экономистам» не хватает желания овладеть методом Маркса, без овладения которым с оригиналами его трудов работать, действительно, невозможно. То, что Нетесов не видит в материалистических работах системности и диалектической логики, говорит лишь о том, что Нетесову было лень овладевать навыками, необходимыми для познания материалистических трудов.
Чётко же и ясно можно и на заборе что-нибудь нецензурное написать. Истиной оно не станет, даже если привлекательно для горе-«экономов».
В конце концов, есть Жак Фреско, чьи лекции материалистичны и не требуют овладения никаким методом для того, чтобы их слушать. Да, это не Маркс, это популярно и для зумеров написано. Но если вы хотите, чтобы вам изначально понятно было, а не трудиться и развивать себя сначала, чтобы вам было понятно, то вы очевидно зумер, а не учёный-экономист, и тогда вам лучше Фреско, чем вообще ничего, потому что Маркс недоступен.
Следующим постом Нетесова, который мы разберём, будет пост про «Классы — фантом Маркса». (А. Курмангалиев)
Весь пост основывается на том, чтобы показать читателю через призму «неолиберализма» Людвига фон Мизеса, что классы (или же «буржуазные классовые интересы», как отмечает Нетесов в своем посте «Почему общих классовых интересов не существует?») — это такая эдакая выдумка (или же фантом, как выражается «господин» Нетесов) Маркса.
Чтобы опровергнуть данное вполне нелогичное суждение Нетесова и его верного идеолога Мизеса достаточно изучить историю, прочитать немало теоретиков (в конце ХVIII и начале XIX в.), которые уже видели в историческом процессе борьбу классов — это были утопические социалисты, буржуазные историки и экономисты.
Классовая борьба — не есть «идея» Маркса, она лишь дополнена им и тем самым усовершенствована. Ведь эпоха буржуазных революций наглядно выявила перед многими мыслителями наличие классов и классовой борьбы.
Так, например, Сен-Симон подробно развивал в своих произведениях представления о классовой борьбе. Энгельс называет Сен-Симона сыном французской революции, у которого буржуазные стремления уживались с защитой интересов пролетариата. По мнению Сен-Симона, Франция до Великой французской революции 1789 г. была разделена на три класса — дворян, городское сословие и «промышленников». Дворяне занимались тем, что управляли, а городские сословие и промышленники трудились и платили налоги. После французской революции нация, по Сен-Симону, разделилась на два класса. Управлять стало городское сословие, или буржуазия, а промышленники продолжали платить налоги.
«Промышленниками» Сен-Симон называет 24/25 всей нации. Поэтому промышленником у Сен-Симона является и фабрикант, и купец, и возчик, и моряк, служащий на торговых кораблях, и хлебопашец, занимающийся посевом, и столяр, и слесарь, и кузнец и т. д. Признак, по которому Сен-Симон объединяет эти различные группы людей в один класс промышленников, тот, что все эти люди работают. Сен-Симон не выделяет рабочего класса в самостоятельную группу. В то же время буржуазия и промышленники у Сен-Симона были совершенно различные классы. Под классом буржуазии Сен-Симон понимал военных недворянского происхождения, юристов, разночинцев и рантье. Этот класс делал, по Сен-Симону, французскую революцию, и он получил власть.
На примере воззрений Сен-Симона мы видим всю незрелость теории классов до Маркса и Энгельса. Выделение особых классов происходит совершенно произвольно и базируется оно на том — «трудится» человек или нет, производит или только управляет. Но почему же одни только трудятся, а другие управляют? Чтобы дать какое-нибудь объяснение, Сен-Симон обращался к свойствам человеческой «природы».
«Удостоверен тот факт, — писал Сен-Симон, — что каждый человек испытывает в большей или меньшей степени желание господствовать над всеми остальными людьми» [Сен-Симон, с. 178, Гиз, 1923].
Это желание одного человека господствовать над другим выступает у Сен-Симона в качестве определяющей и всё объясняющей причины. По его мнению, просвещение также является таким превосходством, которое позволяет объединять усилия богатых, а это даёт перевес в их борьбе с бедными. «Собственники повелевают не имеющими собственности потому, что они ею обладают, но они обладают ею и повелевают потому, что на их стороне как класса превосходство в отношении просвещения».
И здесь наряду с верными замечаниями, что богатые повелевают бедными, самый этот факт объясняется просвещением богатых, т. е. даётся идеалистическое разрешение вопроса. Влияние просветителей XVIII в. сказалось полностью на Сен-Симоне, как и на других утопистах — Фурье, Оуэне.
Таким образом, если социалисты-утописты и видели существование классов, то они не могли дать правильного объяснения классовой борьбы. Утописты игнорировали уже существовавший рабочий класс и свои проекты улучшения жизни человечества адресовали всем классам. Утописты не понимали исторической миссии пролетариата, поэтому естественно они не могли прийти к сознанию того, что уничтожение всякой эксплуатации возможно только путём диктатуры пролетариата.
Буржуазные историки времён реставрации во Франции сумели показать историческое развитие классовой борьбы, а буржуазные экономисты (Адам Смит, Рикардо) — частично выявить «экономическую анатомию», как выражается Маркс, классов. Такие историки, как Гизо, Огюстен Тьерри и Минье, отражавшие в своих исторических работах интересы буржуазии, отчётливо видели в великих буржуазных революциях, английской и французской, проявление борьбы буржуазии с земельной аристократией. Однако они или ограничивались изучением форм земельной собственности и поземельных отношений, или же объясняли происхождение классов имевшим ранее место завоеванием одного народа другим.
Наконец крупнейшие буржуазные экономисты, как например Рикардо, сознательно берут исходным пунктом своего исследования противоположность классовых интересов, противопоставляя заработную плату прибыли, прибыль — земельной ренте. Но Рикардо наивно представлял себе эту противоположность классов, свойственную определённой экономической формации, как необходимый, вечный закон всякой общественной жизни.
Как видно из этих примеров, открытие классов и классовой борьбы имело место уже у ряда мыслителей до Маркса. Тем не менее единственное научное понимание классовой борьбы было дано только Марксом и Энгельсом. Они сумели выявить экономическую основу существования классов и исторически преходящий характер классового общества. Они показали историческую миссию пролетариата в современном буржуазном обществе, они довели своё признание наличия классовой борьбы до признания диктатуры пролетариата как перехода к уничтожению всяких классов. Поэтому Маркс писал:
«Что касается меня, то мне не принадлежит ни заслуга открытия классов в современном обществе, ни заслуга открытия их борьбы между собой... То, что я сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано лишь с определёнными историческими формами борьбы, свойственными развитию производства; 2) что классовая борьба неизбежно ведёт к диктатуре пролетариата; 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к установлению общественного строя, в котором не будет места делению на классы» [Карл Маркс "Письмо Иосифу Вейдемейеру", 5 марта 1852 г.].
Развивая далее эти положения Маркса, Ленин говорил:
«Учение о классовой борьбе не Марксом, а буржуазией до Маркса создано и для буржуазии, вообще говоря, приемлемо. Кто признаёт только борьбу классов, тот ещё не марксист, тот может оказаться ещё не выходящим из рамок буржуазного мышления и буржуазной политики. Ограничивать марксизм учением о борьбе классов — значит урезывать марксизм, искажать его, сводить его к тому, что приемлемо для буржуазии. Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата. В этом самое глубокое отличие марксиста от дюжинного мелкого (да и крупного) буржуа. На этом оселке надо испытывать действительное понимание и признание марксизма...» [Полное собрание сочинений, издание пятое, том 33, стр. 34.].
«Оппортунизм не доводит признания классовой борьбы как раз до самого главного, до периода перехода от капитализма к коммунизму, до периода свержения буржуазии и полного уничтожения её» [Ленин, Государство и революция, т. XIV, ч. I, с. 323.].
Продолжая дело Маркса и Энгельса, Ленин дал теоретическое обоснование классовой борьбе в условиях современного, империалистического этапа развития капитализма. Ленин выявил роль партии пролетариата в этой классовой борьбе и дал научное обоснование её стратегии и тактике в эпоху пролетарских революций. После победы первой пролетарской революции Ленин выявил новые взаимоотношения классов и формулировал новые задачи классовой борьбы в переходный период — в эпоху диктатуры пролетариата.
Что говорил Адам Смит (очень даже известнейший «марксист», наверное) о классовых противоречиях в обществе:
«Размер обычной заработной платы зависит повсюду от договора между этими обеими сторонами, интересы которых отнюдь не тождественны. Рабочие хотят получать возможно больше, а хозяева хотят давать возможно меньше. Первые стараются сговориться для того, чтобы поднять заработную плату, последние же — чтобы ее понизить.
Нетрудно, однако, предвидеть, какая из этих двух сторон должна при обычных условиях иметь преимущество в этом споре и вынудить другую подчиниться своим условиям. Хозяева — предприниматели, будучи менее многочисленны, гораздо легче могут сговориться между собою, и притом закон разрешает или, по крайней мере, не запрещает им входить в соглашение, между тем как он запрещает это делать рабочим. В Англии нет ни одного парламентского акта против соглашений о понижении цены труда, но имеется много таких актов, которые направлены против соглашений о повышении ее. Во всех таких спорах и столкновениях хозяева могут держаться гораздо дольше. Землевладелец, фермер, владелец мануфактуры или купец, не нанимая ни одного рабочего, могут обыкновенно прожить год или два на капиталы, уже приобретенные ими. Многие рабочие не могут просуществовать и неделю, немногие могут просуществовать месяц, и вряд ли хотя бы один из них может прожить год, не имея работы. В конечном счете рабочий может оказаться столь же необходимым для своего хозяина, как и хозяин для рабочего, но в первом случае необходимость не проявляется так непосредственно»;
«Говорят, что нам редко приходится слышать о соглашениях хозяев, зато часто слышим о соглашениях рабочих. Но те, которые на этом основании воображают, что хозяева редко вступают в соглашения, совершенно не знают ни жизни, ни данного предмета. Хозяева всегда и повсеместно находятся в своего рода молчаливой, но постоянной и единообразной стачке с целью не повышать заработной платы рабочих выше ее существующего размера. Нарушение этого соглашения повсюду признается в высшей степени неблаговидным делом, и виновный в нем предприниматель навлекает на себя упреки со стороны своих соседей и товарищей. Мы, правда, редко слышим о таких соглашениях, но только потому, что они представляют собой обычное и, можно сказать, естественное состояние вещей, о котором никогда не говорят. Иногда хозяева входят также в особые соглашения с целью понижения заработной платы даже ниже этого уровня. Обычно они проводятся всегда с соблюдением крайней осторожности и секрета до самого момента их осуществления, и если рабочие, как это иногда бывает, уступают без сопротивления, то посторонние лица никогда не узнают о состоявшемся соглашении, хотя оно очень чувствительно отражается на рабочих. Однако таким соглашениям часто противопоставляется оборонительное соглашение рабочих; иногда же сами рабочие без всякого вызова со стороны хозяев вступают по своей инициативе в соглашение о повышении цены своего труда. Обычно они ссылаются при этом то на дороговизну съестных припасов, то на большую прибыль, получаемую хозяином. Но отличаются ли соглашения рабочих наступательным или оборонительным характером — они всегда вызывают много разговоров. Стремясь привести дело к быстрому решению, рабочие всегда поднимают большой шум, а иногда прибегают даже к неприличным буйствам и насилиям. Они находятся в отчаянном положении и действуют с безумием отчаявшихся людей, вынужденных или помирать с голоду, или нагнать страх на своих хозяев, чтобы заставить немедленно удовлетворить их требования. С другой стороны, хозяева в таких случаях поднимают не меньше шума и требуют вмешательства гражданских властей, а также строгого применения тех суровых законов, которые были изданы против соглашений слуг, рабочих и поденщиков. Ввиду этого рабочие очень редко что-либо выигрывают от бурного характера таких соглашений, которые отчасти благодаря вмешательству гражданских властей, отчасти в силу большего упорства хозяев и отчасти вследствие необходимости для большинства рабочих сдаться, чтобы получить кусок хлеба, обычно кончаются лишь наказанием или разорением зачинщиков».
[Адам Смит "Исследование о природе и причинах богатства народов" > Книга 1. Глава VIII "О заработной плате"].
Понимание «кредитов» Нетесовым. (А. Дударев)
Вы тоже, когда читаете его «произведения» задаётесь только большим количеством вопросов? Он даже не пояснил, кто дал предприятиям СССР кредиты: запад или банк СССР?
Но не суть. Этот «уникум» понятия не имеет что такое кредит, упуская кучу всяких тонкостей. Ведь, что такое кредит? Кредит это когда у капиталиста появляются лишние деньги и он даёт их другому капиталисту. Это называется дать ссуду. Но что взамен получает первый капиталист? Первому капиталисту взамен на ссуду отдают т.н. процент, т.е. тоже деньги. Если первый отдал ссуду в один день, за несколько мгновений, то процент, как вы уже догадались, отдаётся поэтапно, в несколько лет. Первый отдаёт 100 рублей за раз, и как итог получает через год уже 200. Но откуда берётся ещё 100 лишних рублей? Почему процент выше ссуды? Нетесов видимо считает, что деньги берутся с денежного станка. Но за этими деньгами должно что-то стоять. Так откуда же взялся у второго капиталиста процент, чтобы отдать его первому капиталисту? Ответ даёт как раз марксизм. Процент берётся из труда рабочего. Второй капиталист, взявший ссуду, должен вложить её в производство, нанять рабочую силу, купить средства производства. Как видите одни расходы. Откуда же процент? Купив рабочую силу, капиталист потребляет её. Рабочий создаёт новый товар, который продаёт второй (промышленный) капиталист. Потом промышленный капиталист возвращает часть выручки первому капиталисту. Но он может вернуть только ту часть выручки, составляющую его прибыль или прибавочную стоимость.
Таким образом, плата капиталиста за кредит предполагает наличие прибавочной стоимости. А график, приведённый Нетесовым, очень хороший:
Понимания Нетесова значения капиталистов в помощи Третьего Рейха или же «разрушаем мифы горе-публициста Нетесова!». (А. Курмангалиев)
Сей «уникум» Нетесов, чтобы доказать и в «пух и прах» слить глупенького совочка Шипицына, что капиталисты («капиталисты» у него только Крупп и Тиссен, все остальные — Opel (с 1931 г. компания принадлежала американской «General Motors»), I.G. Farben, Volkswagen, Porsche, Hugo Boss, Allianz, а также иностранные Ford – Werke (немецкий филиал компании «Ford»), General Motors, Standard Oil, ITT Corporation, AB SKF и многие-многие другие, — для него просто ничто) «не сотрудничали» с Третьим Рейхом, ссылаясь в своем посту «Разрушаем мифы горе-публициста о войнах!» на статью «Дилетанта»:
Цитируем из самой статьи «Дилетанта» слова:
Им (крупным промышленникам) важно было обеспечить собственные экономические интересы, поэтому между ними и Гитлером с его партией была установлена некая договорённость о том, что их не трогают, а они в обмен на это, как сейчас говорят, сделают весь свой капитал национально ориентированным, то есть бросят весь свой экономический и финансовый потенциал на возрождение Германии, и, самое главное, — её военной мощи, потому что, помимо всего прочего, военная индустрия приносила большие доходы.
Сразу становится непонятно; о какой «некой договоренности» идёт речь? Её так и не предъявили господа из «Дилетанта». Это учитывая еще то, что для «избранного общества» промышленных и банковских магнатов Гитлер и его окружение были шайкой грязных политических дельцов, которых можно использовать, но неприлично пригласить к себе на чай в гостиную. Крупп, сыгравший столь большую роль в упрочении фашистского режима, например, ни разу не встречался с Гитлером до того, как тот стал канцлером. Карл Бош из «И. Г. Фарбениндустри» всегда морщился, когда при нем называли имя Гитлера. Людей такого склада, конечно, шокировала мысль, что подобные парвеню окажутся на вершине власти и получат право распоряжаться. Гораздо приятнее им было иметь дело с людьми своего круга, такими, как Папен. Однако, когда речь зашла о судьбе их доходов, сомнения сразу отпали.
При этом кое-кто для собственного удовлетворения позволял себе роскошь играть в фронду. Тот же Карл Бош, будучи председателем совета при Немецком музее, вместо речи в честь фюрера, произнести которую его просили, предварительно напившись, выступил с призывом покончить с государственным вмешательством в дела науки и искусства и вызвал гнев национал-социалистов, покинувших в знак протеста зал заседаний [Lochner L. Op. cit. S. 60-61]. Это не мешало тому же Карлу Бошу войти в состав Генерального совета экономики, который создал Гитлер, содействовать расширению военного производства в концерне «И. Г. Фарбениндустри» и пользоваться возросшими в результате этого доходами.
Его дядя — владелец крупнейшего концерна по производству запасных частей к автомобилям и электрооборудования Роберт Бош демонстрировал свое отношение к нацистскому режиму тем, что, встречаясь с фюрером, вместо официального приветствия «Хайль Гитлер!» упорно произносил: «С богом, господин Гитлер». Он же позволил себе как-то дерзость спросить нацистского канцлера, не чувствует ли он себя неуютно, занимая кресло Бисмарка [Lochner L. Op. cit. S. 66]. Но тот же Роберт Бош, будучи членом президиума Имперского совета немецкой промышленности, санкционировал соглашение Круппа с Гитлером, о котором шла речь выше. Его фирма сыграла большую роль в военной подготовке Германии и была одним из важнейших поставщиков гитлеровской армии. Карл Фридрих фон Сименс упорно отказывался, несмотря на приглашения, посещать нюрнбергские съезды НСДАП [Lochner L. Op. cit. S. 91]. Это не помешало ему войти в состав того же Генерального совета экономики, выполнять на протяжении ряда лет функции председателя административного совета имперских железных дорог, финансировать через своих представителей в кружке Кепплера органы СС и пользоваться всеми преимуществами военизированной и военной экономики для укрепления позиций своего концерна.
Журнал «Дилетант» и верующий в его писанину господин Нетесов не знают или «не хотят» знать, что именно финансовый капитал стоял у колыбели фашистского режима. Тиссены, Круппы, Феглеры, фон Шредеры вместе с представителями аграриев, с окружение президента Гинденбурга в лице его сына полковника Оскара фон Гинденбурга, личных друзей президента — графа Ольденбург-Янушау, графа Финк фон Финкенштейна, его статс-секретаря Мейснера и др., — вот, кто способствовал приходу национал-социалистов к власти, вот кто был истинным распорядителем «национальной революции» в Германии. После прихода Гитлера к власти собственность на средства производства практически осталась у тех же лиц, что и во времена Веймарской республики. Исключение составляли финансисты и промышленники-евреи (например, «наследство» Игнаца Петчека (брата Юлиуса), возглавлявшего Восточно-Эльбский буроугольный синдикат, на долю которого приходилось около 60% сбыта брикетов в этом синдикате и около 25% имперской добычи бурого угля, а также ценности, принадлежавшие ранее еврейским финансистам), имущество которых было конфисковано, передано во владение государства или же за бесценок продано «арийским владельцам», а также отдельные промышленники (Junkers), вступившие на том или ином этапе в конфликт с нацистским государственным аппаратом.
Стремясь «обелить» германские монополии, их защитники, подобные журналу «Дилетант», пытаются спекулировать на сложности и многогранности исторического процесса и неполноте источников, находящихся в научном обороте.
Основной упор при этом делается на попытках доказать,
во-первых, будто немецкие монополии в целом не финансировали или почти не финансировали фашистское движение,
во-вторых, будто верхушка немецкой буржуазии не играла никакой роли в приходе гитлеровской партии к власти,
и, в-третьих, будто немецкая буржуазия не получила никаких выгод от 12-летнего фашистского господства.
Гитлеровская партия постепенно получала финансовую и политическую поддержку всех основных групп германского финансового капитала. (А. Курмангалиев)
В 1929 году Тиссен пригласил Гитлера в Дюссельдорф и в помещении генерального правления концерна «Ферейнигте штальверке» представил его сборищу трехсот крупнейших промышленников Рура. Выступление Гитлера, в котором он ратовал за введение всеобщей воинской повинности с согласия держав-победительниц или без него, за развертывание гонки вооружений, вызвало одобрение собравшихся. По инициативе Тиссена участники совещания приняли решение об отчислении регулярных взносов в кассу гитлеровской партии. Активно способствовал установлению контактов гитлеровцев с монополиями Кирдорф, который к этому времени «собрал вокруг себя круг промышленников, поддерживавших Гитлера» [«Archiv IfZ», IG Farben, Bd. III, Dok. PS-2828, S. 147 f.]. В августе 1929 года в статье, опубликованной в берлинской газете «Дер таг», Кирдорф с удовлетворением отмечал «отрадный рост влияния национал-социалистской партии среди промышленных кругов» [«Der Tag», 22. Aug. 1929]. По предложению Кирдорфа правление Рурского угольного синдиката принимает решение: с каждой проданной тонны угля 50 пфеннигов отчислять в кассу гитлеровской партии, что составило лишь за один 1931 год сумму в 6,5 млн. марок.
«Союз горнопромышленников, — писала буржуазная газета «Берлинер тагеблат», — путем раскладки между своими членами с 1 января 1931 г. стал делать отчисления национал-социалистской партии» [«Berliner Tageblatt», 27. Mai 1932].
В декабре 1930 года расширяются и укрепляются связи между фашистской партией и концерном «ИГ Фарбениндустри». Доверенное лицо концерна Вальтер Функ, занимавший пост редактора газеты «Берлинер берзенцейтунг», выдвигается в руководящую верхушку нацистской партии — он возглавляет «экономическое пресс-бюро партии» и становится личным экономическим советником Гитлера. Через руководителя внешнеполитического отдела директората «ИГ Фарбениндустри» Гаттино, который давно был связан с Гессом и являлся экономическим советником Рема, правление концерна в 1931 и 1932 годах сделало несколько взносов в кассу фашистских штурмовых отрядов. Суммы отдельных взносов колебались от 2 тыс. до 250 тыс. марок [«Archiv HZ», IG Farben, Bd. III, Dok. Ni-4833, S. 19]. Впоследствии на процессе руководителей «ИГ Фарбениндустри» в 1948 году было установлено, что концерн субсидировал гитлеровскую партию по 31 каналу [«Archiv HZ», Bd. IV, Dok. Ni-9200, S. 2].
В 1931 году о своей поддержке гитлеровской партии публично заявил Г. Крупп в речи, произнесенной в связи с избранием его председателем Союза германских промышленников. В это время руководимый Функом пресс-отдел имел уже свыше 60 абонентов, регулярно вносивших деньги в кассу нацистской партии. Среди них находились банкир Фишер, Харле из «Имперского союза промышленности», Келлерман из «Гутехофнунгсхютте», Кнеппер из «Гельзенкирхнер бергсферейн», виднейший финансист Пенсген, председатель правления «Коммерцбанка» Рейнхардт, Тенгельман из концерна Флика и многие другие [«Zeitschrift für Geschichtswissenschaft», 1960, Heft 2, S. 304].
В Руре посредником между промышленниками и местными нацистами выступал Август Генрихсбауэр. В своей книге «Тяжелая промышленность и политика», опубликованной в 1948 году, он сообщает, что в 1931—1932 годах передал издававшейся в Эссене нацистской газете «Национальцейтунг» 60 тыс. марок. В период подготовки выборов в рейхстаг в 1932 году отдельные владельцы шахт через посредничество Генрихсбауэра передали нацистам 100 тыс. марок. Всего монополисты Рура лишь при посредничестве Генрихсбауэра с 1930 по начало 1933 года перевели в кассу гитлеровской партии до 600 тыс. марок [«Archiv HZ», IG Farben, Bd. III, Dok. PS-2828, S. 148]. Кроме того, союз рурских предпринимателей «Норд-вест» внес еще 200—300 тыс. марок.
В 1931 году тесные связи с гитлеровцами устанавливает директор рейхсбанка Яльмар Шахт. Через него гитлеровцы поддерживали связь с генеральным директором «Ферейнигте штальверке» Феглером, генеральным директором концерна Геша Шпрингорумом и другими промышленниками.
А на Нюрнбергском процессе Функ, нацистский министр экономики, подтвердил связи, существовавших тогда между НСДАП и промышленными кругами Рура. Согласно его показаниям, в группу промышленных магнатов, поддерживавших наиболее тесные связи с национал-социалистами и активно финансировавших их, входили наряду с Кирдорфом и Тиссеном Тенгельман, Шпрингорум, Феглер, Ростерг, руководители гамбургских пароходных компаний и др. [Nazi Conspiracy and Aggression. SuppL A. Wash., 1947. P. 1196 ff.].
«Тракторный» вопрос в СССР. (А. Курмангалиев)
В этом посту, под ехидным названием «Сталин принял страну с сохой, а оставил… …без тракторов?», г-н Нетесов хочет нам поведать, как это при советской власти плохо «без тракторов» жилось, заявляя о том, что «массовая тракторизация при Сталине» — это миф, ибо «от правды не отвернуться»:
В подтверждение этих слов Нетесов ограничился докладной запиской Маленкова (?) и составленной табличкой от составителя статьи на сайте истмата. Как сказано в истмате, на что ссылается Нетесов, все письмо также с запиской Маленкова посвящено, собственно говоря, одной проблеме, одному вопросу — проблеме т. н. «культа личности» И.В. Сталина, вопросу о том, для чего понадобилось спустя несколько лет после смерти Сталина ворошить прошлое и для чего и почему это было сделано в столь резкой и неприглядной форме.
Тем не менее, проверяя данный источник, на что ссылается Нетесов, я наткнулся на это:
На рубежи первой послевоенной пятилетки - 1946 г. - наше народное хозяйство вышло со следующими показателями (считая восстановительные работы в ходе освобождения оккупированных территорий СССР):
В области сельского хозяйства.
Общие посевные площади в 1946 г. составляли 75,7% уровня 1940 г., в том числе посевные площади зерновых - 77% (пшеница - 62%), хлопка - 58%, сахарной свеклы - 68% и т.д. Валовой сбор зерновых составил в 1946 г. 40% от уровня 1940 г., хлопка-сырца - 48%, сахарной свеклы - 22%, картофеля - 77% и т.д.
В области промышленности.
Добыча угля в 1945 г. составляла 90% от уровня 1940 года, нефти - 62%, выплавка стали - 68%, чугуна - 59%; производство станков - 66%, турбин - 19%, автомобилей - 52%, тракторов - 24%, комбайнов - 4%, минеральных удобрений - 35%, мяса (пром. производство) - 44%, масла - 52%, сахара-песка - 21%, обуви - 30% и т.д.
<…> в 1953 г. составлял 157,2 млн. га, из которых под зерновыми было занято 106 млн. В сельском хозяйстве страны работало 744 000 тракторов и 318 000 зерновых комбайнов, то есть на 1000 га пашни приходилось 4,7 трактора и 3,0 комбайна на 1000 га зерновых.
В 1958 г. тракторный парк составлял 1 млн. тракторов, а комбайновый - 502 000, но уже на 196 млн. га посевов, из коих зерновые заняли 125 млн. га, то есть в 1958 г. на 1000 га пашни приходилось 5,1 трактора и на 1000 га зерновых около 4 комбайнов.
<…> за пятилетие 1953 - 1958 гг. уровень механизации сельского хозяйства практически остался неизменным. Я затруднюсь ответить, какое конкретное количество тракторов, комбайнов и т.д. мы смогли бы получить, затратив на их производство дополнительно 40 - 45 млрд, рублей.
Если ориентироваться на цифру в 18 - 20 млрд. руб., названную Хрущевым в качестве цены за продаваемую колхозам основную сельскохозяйственную технику (см. брошюру "Материалы февральского 1958 года Пленума ЦК КПСС", стр. 47), то я думаю, что не будет большой ошибкой предположить, что 40 - 45 млрд. руб. ассигнований на производство основной сельхозтехники позволили бы нашей промышленности к 1958 г. довести количество тракторов до 1200 - 1200 тыс. единиц и комбайнов - до 550 - 600 тысяч. Тогда бы на 160 млн. га (и на 110 млн. га зерновых) страна бы имела около 9 тракторов на 1000 га пашни и около 6 комбайнов на 1000 га зерновых
Это учитывая еще то, что в 1931 был построен Харьковский тракторный завод, в 1932 году начато производство тракторных картофелеуборочных комбайнов. В 1933 был построен Челябинский тракторный завод, а в 1937 СССР по годовому производству зерноуборочных комбайнов вышел на 1-е место в мире — 44 тыс. единиц против 29 тысяч в США. К началу Великой Отечественной войны Советский Союз занимал первое место в мире по производству гусеничных тракторов.
И, как указывалось в самом истмате, ссылаясь на работу Вознесенского, во время войны многие тракторные заводы были разрушены (некоторые из них перебазировались на восток страны и производили продукцию для фронта):
«Районы СССР, бывшие во временной оккупации, занимали накануне Отечественной войны по отношению ко всей территории СССР значительный удельный вес: в численности населения - 45%, в валовой продукции промышленности - 33, в посевных площадях - 47, в поголовье скота (в переводе на крупный скот) - 45%... На территории СССР, подвергавшейся оккупации, полностью или частично разрушено и разграблено 31 850 заводов, фабрик и других промышленных предприятий, не считая мелких, 1876 совхозов, 2890 МТС, 98 000 колхозов, 216 700 магазинов, столовых, ресторанов и других торговых предприятий, 4100 железнодорожных станций, 36 000 почтово-телеграфных учреждений, телефонных станций, радиостанций и других предприятий связи, 6000 больниц, 33 000 поликлиник и амбулаторий, 976 санаториев и 656 домов отдыха, 82 000 начальных и средних школ, 1520 техникумов, 334 вуза, 605 научно-исследовательских институтов и других научных учреждений, 427 музеев, 43 000 библиотек общего пользования и 167 театров.
Разрушены, уничтожены или похищены немецкими оккупантами и их сообщниками на территории СССР, подвергавшейся оккупации, 175 000 станков, 34 000 молотов и прессов, 2700 врубовых машин, 5 млн. кВт мощностей электростанций, 62 доменные печи, 213 мартеновских печей, 45 000 ткацких станков... Уничтожено или похищено оккупантами 7 млн. лошадей из общего количества 11,6 млн. лошадей, бывших в этих районах до оккупации; истреблено 17 млн. голов крупного рогатого скота из общего количества в 31 млн. голов; уничтожено 20 млн. голов свиней из общего количества в 23,6 млн. голов; истреблено 27 млн. овец и коз из общего количества в 43 млн... Подорвана материальная база механизации земледелия: уничтожено или похищено оккупантами в районах СССР, подвергшихся оккупации, 137 000 тракторов, 49 000 комбайнов... Разрушено и погублено 285 000 животноводческих построек, 565 000 га плодовых насаждений и 156000 га виноградников... Из 122 000 км железнодорожной колеи, бывшей до войны на территории СССР, подвергавшейся оккупации, разрушено и разграблено 65 000 км колеи. Повреждено 15 800 паровозов, 428 000 вагонов. Оккупанты уничтожили, потопили и захватили 4280 пассажирских, грузовых и буксирных пароходов речного транспорта и 4029 несамоходных судов. Из 26 000 мостов разрушено 13 000... Из 2 567 000 жилых домов в городах СССР, подвергшихся оккупации, уничтожено и разрушено 1 209 000 домов... Из 12 миллионов жилых домов сельского населения... разрушено и уничтожено 3,5 млн. жилых домов... Разграблены и уничтожены запасы товаров, сельскохозяйственных продуктов, полуфабрикаты, сырье, топливо, материалы, готовая продукция и другие материальные ценности... Уничтожено и разграблено более половины домашнего имущества населения, в районах, подвергавшихся оккупации»
(Н. Вознесенский "Военная экономика СССР в период Отечественной войны". Госполитиздат, 1947 г., стр. 157 - 161)
137 000 тракторов, 49 000 комбайнов было потеряно от войны, + ещё неизвестные потери от военной конверсии, т.е. упущенный потенциал.
А в 1944 — возобновлено производство тракторов. После войны строительство новых предприятий было продолжено. 1946 — начато производство первого трактора с закрытой кабиной S-80, в 1947 — начато производство первого самоходного зерноуборочного комбайна С-4, а в 1948 — Минский тракторный завод начал производство первого советского трелевочного трактора КТ-12.
По поводу того, что «массовая тракторизация это миф», утверждая, что это из некой «докладной записки Маленкова», то можно сказать следующие, что было кстати еще сказана в комментариях самого поста Нетесова: Маленков об этом ничего не пишет.
Еще, прошу отметить, в «стране без тракторов» после 47 года больше ни разу не было массового голода.
Плюс к этому здесь нет никакой динамики механизации при Сталине. Только итог в «1952-м или 1950-м».
На основании различных статистических источников я составил (по данным на 1950 или 1952 г.) следующую маленькую табличку.
Вывод.
«Нетесовщина» — это чертовщина на деле, придуманное красивое словцо, для прикрытие самой настоящей гнилой сущности демагогии в постах «неолиберала» Тимофея Нетесова. Только научный, диалектический метод позволит откинуть ложные теории (типа «неолиберализма», «правильного либерализма», который выдаёт нам Нетесов и др.) и верно критически оценить и преподать исторический период или современную обстановку в мире, твердо стоять на материалистических, классовых позициях. И, чтобы не путаться, в обстановке текущего момента и принимать верные решения, мы призываем изучать марксистскую литературу.