Теория «политаризма» от г-на Юрия Семёнова.
Введение.
В этой статье мы разберём одну из работ Юрия Ивановича, под названием «Политарный (азиатский) способ производства: сущность и место в истории человечества и России».
Сама работа Ю.И. Семёнова давно лежала «на анализ» для нашего товарища «по цеху» (П. Перандора), поскольку однажды ему кто-то посоветовал, что дескать там дано определение «частной собственности». Но добрался он только после определённой дискуссии, когда появилась мысль о том, что в способе обобществления частной собственности по Марксу из «Капитала» («Это — отрицание отрицания. Оно восстанавливает не частную собственность, а индивидуальную собственность на основе достижений капиталистической эры: на основе кооперации и общего владения землёй и произведёнными самим трудом средствами производства <...> Там дело заключалось в экспроприации народной массы немногими узурпаторами, здесь народной массе предстоит экспроприировать немногих узурпаторов» — Капитал. Т. I. Глава 24.) речь идёт не столько о буквальной экспроприации имеющихся у буржуазии средств производства путём силового принуждения, но об экспроприации путём создания самим трудом средств производства.
И, соответственно, возникла определённая ассоциация «где-то я это уже слышал, про необходимость прежде развития производительных сил», и затем вспомнилось про КПССистов, продвигавших Перандору это по учебнику Семёнова в качестве доказательства тому, что только лишь экономический базис определяет всё, и действия личностей якобы вообще никакой роли не играют.
Сравнили. Получается, аналогия, но не более... В то время как мысль Маркса действительно содержит такое указание, у Семёнова же примерно такое же извращение понимания развития производительных сил по Марксу, как и у троцкистов извращение перманентной революции по Марксу—Энгельсу.
Разбор тезисов.
Разбираемая работа Ю. И. Семёнова обширна и приводит в качестве подкрепляющих теорию примеров множество исторических фактов и аналогий. Но гораздо более интересны, чем исторические факты, те оригинальные теоретические исследования, которые проводил Ю. И. Семёнов, выводя «политарный способ производства» на основе выводов из этих исторических периодов, и то как исследователь подводит к этим выводам.
Ключевым новшеством в рассмотрении Семёновым разных способов производства по сравнению с классической марксистской теорией выступает, на наш взгляд, выделение версии господства частной собственности, которая является «полной», «верховной частной собственностью»:
«Частная собственность есть не вещь и не отношение человека к вещи, а прежде всего отношение двух частей общества по поводу факторов производства (средств производства и рабочей силы), причем такое, которое дает одной части общества возможность присваивать труд другой ее части. Частная собственность является полной, когда первая часть общества безраздельно владеет либо всеми факторами производства (рабство), либо важнейшим из них - средствами производства (капитализм). В этом случае непосредственные производители полностью лишены средств производства, а при рабстве также и каких-либо прав на свою личность, а тем самым и на собственную рабочую силу.
Верховная частная собственность, которая всегда является собственностью одновременно и на важнейшее средство производства — землю и на личность (а тем самым и на рабочую силу) непосредственных производителей, не только не исключает, но, наоборот, предполагает собственность работников на средства производства и собственную рабочую силу. Но последняя с необходимостью — собственность подчиненная.» (Ю. И. Семёнов, стр. 48).
Разделение произведено по признаку, находятся ли в частной собственности все факторы производства (и средства производства и рабочая сила), как при рабстве, или же только важнейшие для господства (средства производства). И в принципе согласиться с предложением такого разделения с целью исследования можно, это имеет основания для рассмотрения частной собственности в том широком её смысле, в котором разные её формы наблюдаются в разные исторические периоды различных обществ.
Определение «частной собственности» в широком смысле вообще (там же, на стр. 48) у Семёнова на первый взгляд вполне здравое и в целом соответствует данному Карлом Марксом в «Немецкой идеологии» понятию собственности, как таковой, с представлением о разделении труда, как её источнике, и товарном фетишизме как причине усматривания людьми собственности в вещах, а не в непосредственных производственных отношениях между людьми. Во всяком случае, это определение, хотя и было для нашего товарища в новинку, вполне совпадает с тем понятием, что сформировалось у него по изучении множества работ К. Маркса и Ф. Энгельса.
«В качестве частного собственника может выступить отдельный член класса эксплуататоров - в таком случае мы имеем дело с персональной частной собственностью, группа членов этого класса — в таком случае перед нами групповая частная собственность, или, наконец, весь класс в целом — тогда перед нами общеклассовая частная собственность.
В обществах, являющихся объектом нашего анализа, как и в феодальных, существовала верховная частная собственность на личности непосредственных производителей и обрабатываемую ими землю. Но в отличие от феодальных обществ, в которых каждый член господствующего класса был верховным частным собственником, в каждом из социоисторических организмов рассматриваемого типа всегда существовал только один верховный частный собственник. Этим верховным частным собственником личностей непосредственных производителей и земли были все члены описанной выше иерархической системы, т. е. все получатели прибавочного продукта, вместе взятые. Они образовывали класс эксплуататоров, противостоящий классу эксплуатируемых непосредственных производителей.» (Ю. И. Семёнов, стр. 50).
На 50 стр. Семёнов связывает с обществами, которые собирается анализировать, такую «верховную частную собственность», которая в то же время является «общеклассовой», то есть в качестве частного собственника выступает не отдельный член класса эксплуататоров, а весь класс эксплуататоров в целом. И хотя и у Маркса было упоминание подобного положения вещей относительно вполне полноценной капиталистической формации (см. „«Наёмный труд и капитал», Что такое заработная плата? Как она определяется?”), Семёнов здесь считает нужным выделить отдельную формацию. Как и в феодальных обществах, он находит иерархию в политарных обществах, но в этой иерархии верховным частным собственником являются все получатели прибавочного продукта «вместе взятые». Допустим. В рамках оригинального и нестандартного подхода к формационной теории, допустим, выделили такую.
Но, когда мы доходим до применения этой «новаторской» теории Семёновым к нашему недавнему прошлому, к достижениям социализма в СССР, становится уже гораздо более интересно.
«Колхозно-кооперативная собственность с самого начала во многом была юридической фикцией. Реальным собственником средств производства, которые использовались в колхозах, всегда являлось государство. Государство и юридически было собственником основного средства производства — земли. До ликвидации системы МТС государству и официально принадлежал весь парк тракторов и комбайнов. Но главное: государство всегда не менее безраздельно распоряжалось продуктом труда колхозников, чем вещами, созданными на заводах и фабриках.
Согласно правовым нормам, нашедшим свое выражение в Конституции и Основных Законах СССР, государственная собственность являлась собственностью общенародной, собственностью всех членов общества вместе взятых. В принципе такое возможно. Но государственная собственность может быть одновременно и общенародной только при одном непременном условии: государство должно быть демократическим, а демократия при этом должна быть не формальной, а реальной. Лишь тогда, когда государственная власть реально принадлежит народу, государственная собственность может быть общенародной.» (Ю. И. Семёнов, стр. 137).
Рассуждая на стр. 137 о возможности действительно общенародной собственности в действительно демократическом государстве, Семёнов в целом утверждает схожее с выводами тов. Перандора в его статье «В СССР был социализм, а потом его не стало». На той же странице он упоминает и «юридическую фикцию» — ещё один важный аспект современной научной теории, важный для понимании периода позднего СССР и объяснения причин его краха. Юридическую фикцию Перандор также регулярно рассматривал в своих работах, в том числе в статье «Государство: фактическое состояние или правовая юрисдикция?».
Но рано радоваться тому, что «умудрённый» многолетней исследовательской работой профессор на много лет раньше нашего тов. Перандора говорит вещи схожие с тем, к чему Павел пришёл самостоятельным познанием.
Проблема начинает вырисовываться уже тогда, когда мы обнаруживаем, что, оказывается, Ю. И. Семёнов рассматривает общество с 1917 по 1985 как в целом практически одинаковое на всём протяжении по экономической основе, что совсем не так. Противоречия вырисовываются даже с уже упомянутым фактом о возможности общенародной собственности при подлинной демократической диктатуре пролетариата: сама революция в СССР была бы невозможна без таковой в качестве начального условия, а предполагать фактическое сохранение таковой диктатуры после 1956 года (максимум юридически после 1961, когда уже начали и де-юре отменять) мы уже никак не можем. Поэтому вывод о «политаризме» в СССР, если и годится, то на наш грубый пока что взгляд на этом этапе изучения работы Семёнова — для этапа между 1956 и 1985, а никак не ранее.
«Если прислушаться к защитникам общества, основанного на частной собственности, то в их рассуждениях можно достаточно отчетливо выделить три фазы. Первая — обоснование взгляда на это общество как на такое, где все будут частными собственниками. На этой фазе под частной собственно стью понимается вообще собственность на вещи, причем такая, которая предполагает право их отчуждать. Но ведь такая собственность всегда су ществовала и в советском обществе. Человек мог иметь, купить и продать даже дом, не говоря уже о других вещах. И когда вслед за этим утверждается, что у нас частной собственности не было, что ее нужно ввести, то здесь в данный термин вкладывается уже другой смысл: имеется в виду собственность отдельных лиц на средства производства. Такой собственности у нас, действительно, давно уже не было. И, наконец, третья фаза: атака на понятие трудовой частной собственности, горячее обоснование права частного собственника использовать наем рабочих» (Ю. И. Семёнов, стр. 143).
На стр. 143 Семёнов верно отмечает о стремлении идеологов частной собственности ко введению вовсе не «личной собственности», которая якобы и так есть (но Семёнов почему-то не раскрывает юридическую фикцию «личной собственности»), а именно такой, при которой отдельные лица бы владели средствами производства. Фактически в его словах здесь отражена эдакая интерпретация в его терминах того, что в терминах классического марксизма мы бы назвали классовыми устремлениями мелкой буржуазии, стремящейся к раздроблению частной собственности государственно-капиталистической монополии. Конечно же, о том, что монополия именно государственно-капиталистическая, у Семёнова ни слова, ведь мы помним, что он интерпретирует этот период как «политаризм». Тем не менее здесь же уже проявляется совершенная несообразность с разными условиями исторических периодов в СССР: на деле возможности обогащения мелкой буржуазии за счёт завладения средствами производства, отдробляемыми от государственной монополии, появились лишь во время перестроечных реформ как прямое следствие политики государственной поддержки мелких предпринимателей. Не будь созданы такие условия, и государственно-капиталистическая монополия под маской социализма вполне могла бы себе ещё долго господствовать по примеру современной китайской.
«Н. И. Бухарин утверждает, что при социализме о выделении особого слоя управляющих не может быть и речи. Иное дело — переходный период. Сразу же после революции происходит падение производительных сил и возрастает материальная необеспеченность широких масс. Не все рабочие в силу отсутствия образования способны принять участие в управлении производством и обществом. Этим занимается более или менее узкий круг людей. «Поэтому тенденция к вырождению", т. е. выделению руководящего слоя, как классового зародыша, неизбежно будет налицо»². По мнению Н. И. Бухарина эта тенденция будет парализоваться двумя противоположными: ростом производительных сил и уничтожением монополии образования. Но он не решается утверждать, что ход событий уже предрешен в пользу социализма. «От того, — пишет он, — какие тенденции окажутся сильнее, зависит и конечный исход борьбы»» (Ю. И. Семёнов, стр. 170).
Цитирует Н. Бухарина на стр. 170. Бухарин в цитате в целом прав, но не понимает, конечно же, причин лишь созерцаемой, но не преобразуемой им «тенденции», заключающихся в «государственном формализме» гражданского общества, тем действительным мышлением работников административного аппарата, следствия руководства которым мы понимаем под «бюрократией».
Н. Бухарин лишь созерцает, потому и может лишь «надеяться отлежаться» на марксистских позициях, ожидая пока «рост производительных сил» и «уничтожение монополии образования» якобы «победят» проблему. Но не может предложить ни единого, ни малейшего руководства к действию, как это на практике реализовать, поскольку эти словосочетания для него — метафизические абстракции (товарищ Павел разделяет точку зрения из «завещания» Ленина, что Бухарин, по всей видимости, при всей своей идейной грамотности, не понимал диалектики…). Таким руководством к действию должно было быть, пока не была понята суть, материальное содержание проблемы, выявить его, а затем разработать пути прямого образовательного отучения от идеалистического мышления, и введение постепенно всё устрожающегося требования к чиновникам владения материалистическим мышлением и регулярной их ротации. В целом по разбору действительного содержания той проблемы, о которой вёл речь Бухарин, можем порекомендовать работу «ЛикБез: Бюрократия».
Однако, Семёнов вовсе не затем цитирует Бухарина, чтобы продемонстрировать его правоту или недостаточное раскрытие им проблемы и отсутствие руководства к действию.
«О практической замене выборности назначенством в партии говорилось в «Заявлении 46-ти», подписанном рядом крупных деятелей пар тии и направленном 15 октября 1923 г. в политбюро ЦК РКП(б). <...>
Самых нижестоящих чиновников назначали те, что были рангом выше, тех в свою очередь — еще более высокостоящие и т. д. Но где-то сушествовал конец. Должен был существовать верховный назначающий выше которого не стоял никто. Верховный вождь не мог быть назначен. Он должен был выдвинуться сам. Формирование иерархической политарной системы с необходимостью предполагало появление политарха.» (Ю. И. Семёнов, стр. 175-176).
Уже на 175 странице мы видим, как Семёнов… поверил на слово троцкистам. Просто взял «Заявление 46-ти», процитировал, ничего из него не опроверг, и подвёл под свою теорию, вот дескать, подтверждение! Укладывалось ли в его объяснение непротиворечиво и он не имел другого? Предполагал троцкистскую теорию верной, поскольку свершился развал СССР? Или же был недостаточно честен, недостаточно критичен в анализе?
«Репрессии этого цикла по своему размаху намного превосходили репрессии предшествующих лет.
В письме на имя Н. С. Хрущева, датированном 1 февраля 1954 г. и подписанным генеральным прокурором СССР Р. А. Руденко, министром внутренних дел СССР С. Н. Кругловым и министром юстиции СССР К. П. Горшениным, сообщалось, что в период с 1921 г. по настоящее время (т. е. до начала 1954 г.) за контрреволюционные преступления всего было осуждено 3 777 380 человек. 765 180 человек были приговорены к ссылке и высылке, 2 369 229 — к содержанию в тюрьмах и лагерях, 642 980 — к высшей мере наказания¹. В другой справке, составленной в МВД СССР в 1953 г., к 3 777 318 человекам, осужденным за контрреволюционные пре ступления, были добавлены 282 926 человек, осужденных за особо опас ные государственные преступления (военный шпионаж и особо опасный бандитизм), что дало цифру в 4 060 306 человек. Эта справка содержала разбивку осужденных за контрреволюционные и особо опасные государ ственные преступления по годам. Из нее следовало, что из общего числа осужденных за 33 года (1921-1953) на 1937-1938 гг. (т. е. на 2 года) при ходится 1 344923 человека (33,12 %), а из общего числа приговоренных к смертной казни (799 455 человек) — 681 692 человека (85,27 %)².
Недаром 1937 год надолго вошел в память народа как пора страшного бедствия.» (Ю. И. Семёнов, стр. 181-182).
На страницах 181-182 Семёнов берётся распространять мифы Хрущёва и буржуазную точку зрения о размахе репрессий в СССР. Вновь верит на слово без доказательств — теперь уже справкам, выданным функционерами хрущёвской клики. К чему? Быть может, всё же наш исследователь недобросовестный? Товарищ Павел на данном этапе анализа склонялся именно к этому, и далее мы нашли больше тому подтверждений.
«В набирающем силу представлении о событиях тех лет безусловно есть и доля истины. В 1934-1939 годах впервые был нанесен удар по самой правящей партии. Ранее ее члены в определенной степени были исключены из атмосферы всеобщего страха. Конечно, отдельные члены партии подвергались репрессиям и раньше. Но, как правило, жертвами их становились лишь оппозиционеры, т. е. люди, которые были реальными противниками генеральной линии ЦК. Да и наказания носили сравнительно мягкий характер. Их обычно ссылали и лишь в крайнем случае приговари вали к тюремному заключению. Попытки И. В. Сталина в 1932-1933 годах добиться расстрела таких своих явных противников, как М. Н. Рютин, А. П. Смирнов, Н. Б. Эйсмонт, В. Н. Толмачев, натолкнулись на упорное сопротивление значительной части членов политбюро, прежде всего С. М. Кирова, Г. К. Орджоникидзе и В. В. Куйбышева¹. В 1934 и последующих годах члены партии оказались в таком же по ложении, что и остальное население страны. Ничто: ни безусловное следование линии ЦК, ни личная преданность Сталину не могли гарантировать человеку личной безопасности. Более того, в 1934-1939 годы сама по себе принадлежность к партии была достаточным основанием для того, чтобы стать очередной жертвой.» (Ю. И. Семёнов, стр. 183).
Далее — ай-яй-яй. На стр. 183 Семёнов начинает говорить про 1930-е годы о неком «набирающем силу представлении о событиях тех лет». Что это за представление мы сейчас хорошо уже понимаем — буржуазное представление, целью которого является дискредитировать СССР, дискредитировать социализм, с одной стороны, и в то же время с другой стороны, перенеся весь ответственности за всё произошедшее с действительных виновников лично на И. В. Сталина, выгородить тем самым этих действительных виновников имевших место быть преступных деяний представителей спецслужб, наделённых Советской властью чрезмерными полномочиями, как и выгородить саму Советскую власть, наделившую их в те годы чрезмерными полномочиями.
Ох уж этот «кровавый тиран» И. В. Сталин, не занимавший в то время даже ни одного государственного поста (только в 1941 году займёт впервые после 1923 года)! Соглашаясь с нею по сути и вторя полностью, ничем не возражая этой буржуазной точке зрения, Семёнов, к сожалению, явным образом демонстрирует, насколько он «добросовестный» исследователь.
Он предпочтёт вторить буржуазной лжи там, где действительно добросовестному исследователю положено было бы обнаружить действительную причину произошедших событий тех лет, рассмотреть вопрос о двух линиях в диктатуре пролетариата, линии масс и буржуазной линии, сделать из рассмотрения вывод о том, что даже «в чистом виде» организованный как класс пролетариат со своей диктатурой в виде Советской власти не может быть свободен ещё полностью от ложного сознания, и что, потому, нужно классовую принадлежность и классовое сознание рассматривать и учитывать отдельно. А не подменять историю, «отправляя в тень» действительную диктатуру пролетариата и «вытаскивая из небытия» идеалистические байки про якобы управление из партии одним самым нехорошим козлом отпущения, «единоличным виновником всего».
«В результате старая партия была по существу уничтожена. Место ее заняла новая партия, лишь сохранившая старое название. <...>
Важная особенность репрессий 1934-1939 годов состояла в том, что их жертвами впервые стали не только рядовые члены общества, но и партийно-государственные работники, т. е. представители класса политаристов. И это требует объяснения» (Ю. И. Семёнов, стр. 183).
Семёнов же вместо этого требует у самого себя объяснения, как же так вышло, что репрессировали представителей политаристов. Вот только давайте посмотрим: а Семёнов требует у себя объяснение реального, выделенного им из действительности тех лет объективного противоречия ли (каким бы было, будь оно обнаружено, противоречие между линией масс и буржуазной линией)? Или же он требует у себя объяснение противоречия, в которое сам же себя и ввёл, назвав трудящихся «классом пролетаристов» и впав в чисто логическое противоречие с им же самим сказанным про этот «класс» ранее?
«Ни один политарист, взятый в отдельности, не был частным собственником. Собственником был лишь класс в целом» (Ю. И. Семёнов, стр. 184).
Поскольку Семёнов так решил, то у него класс политаристов может быть собственником лишь «в целом». А в то же время ему нужно объяснить репрессии политаристов политаристами, и получается, что нужно натягивать сову на глобус:
«Чтобы политарный аппарат более или менее надежно работал, его глава — политарх должен был получить право распоряжаться судьбами всех членов класса политаристов: не только перемещать их по одной своей воле с должности на должность, но — главное — лишать их свободы и жизни. Во главе поли тосистемы может стоять и олигархия, но идеальной формой политарного режима является деспотия.» (Ю. И. Семёнов, стр. 185).
Ах вот оно что, оказывается! Это только в начале теория «политархии» выводится как экономический строй господства коллективно членов класса, а теперь же оказывается, что «есть» господствующий над господами политарх.. Произведя таким образом кульбит в воздухе, Семёнов путём эдакой «саморевизии» казалось бы «разрешает» своё чисто логическое противоречие.
Вот только одно он разрешил, другое тотчас же появилось. Причём на этих же двух страницах. Частного собственника у него «нет», зато «политарх» единолично распоряжается многими, а это ведь и есть сама суть, само содержание частной собственности. Так что, идеалистическим объяснениями из головы Семёнов лишь прикрывает придуманные идеи, чисто логические противоречия этими идеями и были введены Семёновым в его теорию: тогда, когда он опёрся на буржуазную идею об отсутствии социализма в СССР и попытался придумать хитроумную «политархию» для объяснения, и тогда, когда он, отрицая социализм в СССР, суть и содержание которого есть общественная собственность, неизбежно вынужден был прийти к идеи о частной собственности в нём, каким бы способом он не изворачивался чисто логически, чтобы замаскировать это.
Так что далее, по тексту о «беспримерном властолюбии Сталина» можно сделать разве что известный всему миру жест «рука-лицо»:
«Существовало множество людей — членов старой партийной гвардии, которые занимали свои посты не в силу благоволения И. В. Сталина, а своих былых заслуг. И. В. Сталина с его беспримерным властолюбием это не могло не раздражать. Он жаждал неограниченной власти» (Ю. И. Семёнов, стр. 185).
Нам этот отрывок интересен разве что для пущего подтверждения недобросовестности Семёнова как исследователя. Маловероятно, что «честный и добропорядочный» профессор стал бы просто бездумно повторять штампы ревизионистской и буржуазной пропаганды по очернению Сталина. Такова, видимо, его собственная точка зрения.
«Все нынешние попытки наших доморощенных антимарксистов похоронить марксизм не увенчались успехом, как не привели к желаемому результату все прошлые, предпринятые, кстати, людьми значительно более сведущими в области общественных наук. Обречен на исчезновение отнюдь не марксизм, а лишь псевдомарксизм. И последнее не может не представлять собой явления крайне положительного. Однако, будучи неминуемым, отмирание псевдомарксизма является довольно длительным процессом, не исключающим возможность его временного возрождения и даже процветания. Псевдомарксизм был системой идеологических мифов, которая навязывалась сверху. Но привиться он смог лишь постольку, поскольку имел почву в самой действительности. Всякая идеологическая иллюзия является хотя и превратным, но тем не менее отражением социальной реальности. Чтобы идеологическая иллюзия укоренилась, нужны факты, которые могут быть истолкованы как доказательства ее истинности. Основой иллюзии существования в нашем обществе общенародной собственности было отсутствие персональной и групповой частной собственности на средства производства» (Ю. И. Семёнов, стр. 200).
И вновь Семёнов переворачивается кульбитом на стр. 200. Верная мысль про иллюзорность идеологий вообще заканчивается восхвалением «истинной идеологии» — «марксизма», который у него, дескать, имеет доказательства в действительности, в противовес «псевдомарксизму».
Отсутствие персональной и групповой частной собственности Семёнов ставит действительному «марксизму» в заслуги, а вовсе не политэкономической науке, в рамках которой не марксистом, а учёным Карлом Марксом были выведены необходимость обобществления частной собственности на средства производства и его рецепт, и не научному коммунизму, давшему руководство к действию по освобождению пролетариата.
Но даже если вслед за Плехановым, Каутским и Мерингом приписать «марксизм» авторству Маркса, в таком случае каким образом идеологию руководства обществом, ликвидировавшим групповую и коллективную частную собственность можно было бы назвать не «марксизмом», а «псевдомарксизмом»?
Каким образом к «псевдомарксизму» таким образом относится подлинный марксизм-ленинизм, руководствуясь теорией и практикой которого в СССР был реализован социализм «в основном», суть которого и есть в обобществлении частной собственности на средства производства?
Как мы видим, все попытки Семёнова назвать социализм в СССР не-социализмом не увенчались успехом. Теория политаризма Семёнова утверждает о наличии не персональной и не групповой, а «общеклассовой» частной собственности, но через её собственные внутренние чисто логические противоречия обнаруживается, что эта теория ничто без «политарха», который как раз и является воплощением персональной частной собственности. Но даже если бы попытки Семёнова опровергнуть социализм в СССР увенчались бы успехом, не было бы в таком случае такого отсутствия персональной и групповой частной собственности, которое как заслугу можно было бы приписать некому «марксизму», отличному от «псевдомарксизма» — марксизма-ленинизма.
Ну и конечно дальше от недобросовестного профессора, уже продемонстрировавшего мастерство антисоветских кульбитов, что ещё можно ожидать, как ни восхваления НЭПа? Смотрим:
«В годы НЭПа рабочие России жили значительно лучше, чем в дореволюционное время. Если в 1921 г. заработная плата составляла 33 % довоенной, то в последующие годы она начала быстро подниматься и, в конце концов, достигла прежнего уровня. Но нельзя ограничиваться рассмотрением од ной лишь зарплаты. Как писал Н. Валентинов (Н. В. Вольский) — давний оппонент В. И. Ленина, который в это время жил в СССР, а затем стал эмигрантом: «Существовал значительный привесок к плате — бесплатные и льготные квартиры, бесплатные коммунальные услуги, льготное топливо и т. д. Существовало нечто более важное — прекрасное социальное законодательство, какого не было ни в довоенной России, ни во многих странах Западной Европы, не знавших, например, двухнедельных отпусков для отдыха. Заработная плата, измеряемая ценностью одежды и обуви, очень дорогих, была значительно ниже довоенной, но совсем иное положение с про дуктами питания. Я утверждаю, что в 1924 и 1925 гг. в годы НЭПа (как и в 1926—1927 гг.) рабочие питались так хорошо, как никогда до этого времени»¹. И далее он приводит массу цифр, подтверждающих его утверждение².
Значительно лучше, чем до революции, жили в годы НЭПа и крестьяне. В 1913 г. валовой урожай в России составил 4670 млн пудов. По расчетам земских статистиков для обеспечения нормального питания крестьян и других внутридеревенских нужд потребно было 4100-4200 млн пудов. Поэтому на внедеревенский рынок село могло поставить лишь 500, самое большое 700 млн пудов. А поставило — 1300 млн пудов, т. е. на 600-800 млн пудов больше. И сделано это было за счет недоедания деревни, сокращения корма скоту и страховых фондов. Высокая товарность дореволюционного русского сельского хозяйства имела в своей основе хроническое голодание села. Об этом, в частности, достаточно убедительно свидетельствует уже упоминавшаяся книга А. И. Шингарева «Вымирающая деревня» (СПб, 1907).» (Ю. И. Семёнов, стр. 201).
Конечно же, если и есть что-то советское, что некоторые идеологи буржуазии не ругают, так это «временное отступление», которым был НЭП, временное возвращение частной собственности. Не случайно «правоуклонисты» в конечном счёте сблокировались с троцкистами против Сталина по этому вопросу а конце 1920-х.
На деле НЭП был необходимым отступлением конкретно в сложившихся исторических условиях, требовавшимся для сохранения Советской власти и самой возможности последующего возобновления формационного перехода от капитализма к социализму. При НЭП, параллельно развитию капиталистических элементов, не прекращалось строительство для будущего социализма госмонополии, и постольку сохранение развития капиталистических элементов при НЭП никогда не было самоцелью. Назначением НЭПа не был переход от социализма к капитализму, и никакая экономическая политика, в иных исторических условиях имитирующая НЭП, не может быть им по своему содержанию, не могут более повториться те уникальные исторические условия, в которых в единственных НЭП был оправдан.
Так что страдания по НЭПу у последователей «правого» и «левого» уклонов на деле кроются не в признании исторической оправданности НЭПа как такового, того самого НЭПа, который исторически выполнил свою функцию, позволил обогащение мелкого и среднего крестьянства и отрыв мелких и средних крестьян от кулаков, открыв возможность коллективизации. Эти страдания по НЭПу — не более чем страдания по той или иной форме идеи сохранения частной собственности при социализме, каковой была частная собственность нэпманов и кулаков.
Семёнова же совершенно не заботит противоречие частной собственности нэпманов и кулаков его предположению, что из-за отсутствия частной собственности у персон якобы была «иллюзия» общественной собственности. Будучи антисоветчиком в остальных вопросах, Семёнов по всей видимости просто не может проигнорировать возможность сойтись с некоторыми антисоветчикам и в вопросе НЭПа. Противоречия же… Если уж антисоветчику противоречить и действительности и своим же иным утверждениям в своих утверждениях — так наотмашь, жирными мазками!
Идём далее и убеждаемся в том, как прекрасно можно быть по существу «псевдомарксистом», формально ругая при этом «псевдомарксизм».
«После утверждения политарного строя положение рабочих, не говоря уже о крестьянах, значительно ухудшилось. В ходе и после первого цикла репрессий, знаменовавшего завершение формирования нового строя, началось наступление политаристов на права рабочих. <…>
В ходе и после второго цикла репрессий началось новое наступление на права трудящихся. <…>
Все эти меры были отменены лишь после XX съезда КПСС. К началу 80-х годов уровень социального обеспечения не только сравнялся с 20-ми годами, но и превзошел их. Возрос и общий жизненный уровень. К 1985 г. он значительно превышал дореволюционный. И резкое снижение его в 1992-1993 годах не могло не привести к появлению у значительной части населения тоски по прошлому, желанию возврата к нему и его идеализации, а тем самым и к оживлению в массах прежних идеологических иллюзий. Те, кого презрительно именуют красными или чаще красно-коричневыми, совершенно не обязательно выражают интересы бывшей партгосноменклатуры. В этом движении все чаще и чаще находит свое проявление про тест против прогрессирующего обнищания широких народных масс.» (Ю. И. Семёнов, стр. 202-203).
К странице 203-й мы окончательно убеждаемся в той роли, которую играет Ю. И. Семёнов в процессе написания данного труда. КПСС, на деле и в действительной истории предавшая пролетариат и повторявшая предательство пролетариата при каждом удобном случае, по Семёнову теперь оказывается, совершенно не обязательно выражала интересы бывшей партгосноменклатуры. Вырвав из контекста можно было бы подумать, что это «лестный отзыв» о так называемых «красных или красно-коричневых». В контексте же мы видим, как лестно Семёнов на деле отзывается о той самой партгосноменклатуре, приписывая ей в главные «достижения» совершённое ею к XX съезду КПСС предательство пролетариата.
Дескать, подняли благосостояние трудящихся, ай какие «молодцы»! Какой «хороший» XX съезд КПСС! Умничка, профессор, вступился за любимую парт. гос. номенклатуру, смех и смак! И это при том, что партия в период большей части жизни и деятельности Семёнова на момент написания его труда по политаризму уже была полностью слита с государством и уже активно занималась предательством трудящихся. КПСС к этому времени не только совершила предательство на XX съезде, но и провела Косыгинские реформы, неоднократно подавляла рабочие протесты и восстания, утопила в крови Афганистан, допустила Чернобыль, ввела господдержку частников, и в довершение всего активно поучаствовала в разделе СССР на кусочки.
Получается, мы видим два совокупляющихся момента. В первом моменте Семёнов очерняет лучшие годы прогресса СССР в сторону социализма и любыми правдами и неправдами натягивает туда «политаризм». А если не натягивается, значит порвать, главное никому не сказать, — авось «тупые» не заметят, что сливочек у совы-то лопнул! А во втором моменте Семёнов «защищает» современную ему КПСС, какой он её свидетельствовал и свидетельствует, в том, что от неё осталось…
Совокупность этих двух моментов открывает перед нами Семёнова не как честного и добропорядочного исследователя, а как дипломированного лакея буржуазии из КПСС, который лишь красивыми фразами о «псевдомарксизме» пытается дистанцироваться по форме, но не по содержанию, от своего «псевдомарксистского» нутра. Вот его истинное лицо — лицо маскирующегося ревизионистского социал-шовинистического госкапиталистического лжеца!
Выводы.
Теория «политаризма» могла бы быть интересной, если бы не была самопротиворечивой, а автор не был бы ревизионистом самого себя, выдающимся лжецом. На основе верного понимания начал марксизма, Семёнов по всей видимости как буржуазный псевдоучёный, дипломированный лакей буржуазии из КПСС имеет две задачи: 1) продвинуть любой ценой антисоветские, троцкистские, ревизионистские теории и объявить социализм в той форме, в которой он был в СССР, невозможным (для этого и натягивается «политаризм», который-де не социализм), 2) угодить своим идеологическим соратникам из осколков КПСС, так чтобы продолжать вместе с ними заниматься «общим делом» лежания на позициях марксизма и хождения вокруг да около, чтобы вместе с ними более 30 лет водить леваков по кругу.