Мотька | Женя Никитенкова

Васька через пустырь ходить не любил. Старшие частенько собирались там поиграть в камушки. Не на интерес, разумеется. И стоило только сунуться в их сторону — тут же брали на слабо. Васька однажды попался на их подначивания и в итоге ушел домой без денег и, самое главное, без любимой губной гармошки.

Но кто бы на его месте не попался? Когда старшие берут в кольцо и с ехидными улыбочками предлагают сыграть "всего один кон". Когда слышатся со всех сторон шепотки: "да он же нюня", "струсит", "ему слабо". И ничего Ваське не слабо! А гармошку жаль... Но отыграться он и не пытался, понимал, что против старших шансов нет. Между собой они наверняка играют честно, но против "пришлых" сплачиваются всей стаей. И ненароком кто-то чихнет за спиной в самый ответственный момент, или говорить начнет, мол, "точно промажет, зуб даю". А награбленные деньги небось на всех делят, как же, командная работа! Ничего, Васька теперь учёный!

Вот и старался он обходить пустырь десятой дорогой. Пусть дольше, зато с деньгами не расстанешься. Но сегодня, как назло, с утра мать всучила банку солений и велела забежать к тетке перед школой. Передать гостинец и позвать в гости на выходные. Васька-то, конечно, все сделал как велено. Только тетка его отличалась говорливостью и цепкими объятиями, а потому минут десять тискала любимого племянника и болтала без умолку. То про огород свой, то про соседа-пьяницу. В общем, когда удалось вырваться на свободу, до начала уроков оставалось всего-то пятнадцать минут. Только через пустырь и можно успеть, да и то если бегом!

Но похоже, судьба посчитала визит к тетке достаточным испытанием и сжалилась. На пустыре было... пусто. И Васька, уже начавший было уставать от быстрого бега, даже почувствовал, как открывается второе дыхание.

Щенок появился буквально из ниоткуда. Мальчик не слышал, как тот приблизился, и даже сначала испугался. А ну как вцепится? Но щенок бежал рядом с довольной мордой, язык развевается, хвост вертится пропеллером. Похоже решил, что с ним играют. Васька, добежав до края пустыря, остановился отдышаться и рассмотрел нового знакомого. Обычная рыжая дворняга, каких здесь водится немало. Лохматый, неуклюжий еще. Но морда до чего ж умилительная! Рыжая с черной маской на носу и вокруг глаз. А взгляд, хоть и озорной, а умный, это сразу видно. Щенок уселся, склонил набок голову, и тоже рассматривал двуногого товарища по играм. Похоже, оба остались друг другом довольны. На том и разошлись. Васька — в школу, а щенок потрусил обратно на пустырь. Только не пройдя и пяти метров, мальчик оглянулся назад, но никакой собаки уже не было.

***

После уроков Васька долго стоял у пустыря, высматривая старших. Вроде никого, только ведь в любой момент появятся, и все, пиши пропало! Но очень уж хотелось еще раз повидать щенка, и Васька решился. Сорвался с места и побежал. Хвостатый появился почти сразу, и снова будто из воздуха. Остановившись, мальчик присел на корточки и протянул руку. Щенок отпрыгнул сначала, но после неуверенно потянулся, замер в нескольких сантиметрах от Васиных пальцев. Его ноздри затрепетали, вдыхая запах нового друга, а хвост с каждой секундой поднимался все выше.

— Оба-на! Какие люди! — раздался за спиной веселый голос.

Щенок тут же отскочил назад, припал передними лапами к земле и, кажется, залаял. По крайней мере, его пасть открывалась, только вот ни одного звука из нее не вылетало. Немой он что ли? Васька сжал кулаки, собирая всю волю, чтобы не броситься наутёк, и обернулся. Вот же попал!

Старших было трое. Главарь их, Севка Немец, стоял впереди, сложив на груди руки, и гаденько ухмылялся. За его спиной маячил Шпала, перебирая в руках камешки, уже заготовленные для игры. А мелкий Белка нетерпеливо подпрыгивал на месте, крутя в руках гармошку. Заметив хмурый Васькин взгляд, Белка рассмеялся и выдул из инструмента какую-то непередаваемую какофонию звуков. Даже Немец скривился и одним взглядом велел музыканту притихнуть.

— А чего это ты тут расселся, мелочь? На нашем-то пустыре. Никак отыграться хочешь, а-а?

— Не хочу. Просто мимо шел. — Васька неуверенно шагнул назад.

А храбрый щенок, напротив, выскочил вперед, продолжая беззвучно лаять, но никто из старших внимания на него не обращал. Конечно, что им какой-то щенок.

Только вот Васька знал, что Шпала собак боялся как огня. Видел однажды, как тот улепетывал от какой-то мелочи размером с кошку. Правда Шпала потом его прижал рядом со школой и пригрозил оставить без ушей, если кому проболтается. Уши Васька берег. Это что же получается, Шпала себя преодолел, победил страх? Нет, за такое его, пожалуй, даже уважать можно. Только как-нибудь потом, и желательно на расстоянии.

Больше ни о чем подумать он не успел. Немец шагнул вперед и... нога его прошла точно сквозь щенка, словно через воздух. Лохматый только головой помотал, отряхиваясь. А старший как будто ничего и не заметил. И только Васька стоял, глупо таращась Немцу под ноги. Тот даже остановился, тоже глянул вниз, но, видимо, ничего не обнаружив, нахмурил брови.

— Эй, ты на что уставился?

— Т-т-там... ще... ще... Щ-ще-е...

— Ты че, припадочный что ли? — Немец прищурился и, брезгливо скривившись, отступил назад. — Ну ты еще зареви, мелюзга. Так бы и сказал, что струсил. Мы нюнчиков в игру не берем.

— Ха-ха, нюнчик! Нюнчик-слюнчик! — заливался смехом Белка.

В любой другой день Васька бы, наверное, не утерпел. За такие оскорбления принято бить, но против трех старших не попрешь. А значит полез бы снова играть, отстаивая мальчишескую честь. Но увиденное настолько ошарашило, что он, кажется, пропустил все обидные слова мимо ушей.

Когда напуганный мальчик сорвался с места и со всех ног побежал прочь с пустыря, Белка было рванул за ним. Но Немец жестом остановил его, и парни, пожав плечами, отправились по своим делам.

***

Васька мчался во весь опор, жадно хватая воздух ртом. Чуть не споткнулся на повороте, когда заметил бегущего следом щенка.

— Отстань! Не подходи! — Закричал мальчик и прибавил ходу.

Домой он влетел пулей, с грохотом захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Чертовщина какая-то! Что это вообще было?

Ночью не спалось: Ваське снился щенок. Не страшный совсем и очень грустный. Там, во сне, хвостатый понуро сидел под Васькиным окном и жалобно скулил. И мальчик просыпался, чувствуя себя на редкость гадко. Будто бросил друга. Только какой же это друг, если его и нет вовсе? А правда ли нет? Ваську так и тянуло выглянуть в окно и проверить, не сидит ли там щенок. Но страх пересиливал. Так он и промаялся до утра.

А утром щенок объявился снова. Стоило только Ваське выйти на улицу, как рыжий буквально вынырнул из воздуха. И теперь уже в буквальном смысле. На Васькиных глазах из ниоткуда возникла белесая дымка, которая за несколько секунд соткалась в знакомого хвостатого... призрака?

— Т-ты чего за мной ходишь? — мальчику все еще было страшно, но недавний сон не давал снова просто убежать.

Щенок завилял хвостом и на полусогнутых буквально подполз к Ваське, преданно заглядывая в глаза. И мальчишка устыдился своего вчерашнего малодушия. Он присел и снова протянул хвостатому дрожащую руку. Но в тот момент, когда по всем законам физики его руки должен был коснуться влажный нос, Васька почувствовал, как пальцы закололо холодом, когда они прошли насквозь. Так не бывает ведь! Не бывает, но произошло.

Что делать с этим открытием, Васька не знал, а потому решил хранить тайну призрачного пса. Еще несколько дней он привыкал к новому другу. Они все так же вместе ходили до школы и обратно, иногда бегали наперегонки. Вскоре у щенка появилось имя, и Васька понял, что окончательно свыкся с призраком в своей жизни.

— Эй, Мотька, как же ты стал таким? — спросил он однажды.

Глупо было бы ждать ответа от щенка, но рыжий вдруг поник, поджал хвост и беспокойно закрутился на месте. А потом сорвался с места и побежал в сторону пустыря. Васька побежал следом, и ни за что бы не угнался за четвероногим, если бы тот не останавливался все время, дожидаясь товарища.

На пустыре Мотька свернул в сторону недостроенного магазина. Батя говорил, его начали строить в поселке еще когда Васька не родился, а потом то ли деньги кончились, то ли еще что. Так и стоит теперь заброшенный одноэтажный домик. Ходить туда отец строго-настрого запретил, грозился уши надрать если что. А уши Васька хоть и берег обычно, но за Мотькой теперь рванул без раздумий.

Внутри здания за десять с лишним лет уже проросла трава и даже одна молодая березка. Вокруг валялся строительный мусор, крыша кое-где угрожающе провисла. Всего здесь два помещения, разделенных проемом. И Васька шагнул во вторую, более темную комнату, но тут же выскочил назад, закрывая нос рукавом рубашки. Ну и вонища! Кто-то сдох тут что ли? Кто-то...

Пересилив себя, мальчик все же вернулся. Мотька стоял с поджатым хвостом и опущенной мордой рядом с собственным тельцем. Ваське доводилось видеть уже мертвых животных: сбитых собак и кошек, растерзанных голубей. Но никогда еще он не видел мертвых друзей. Ни одна пережитая им раньше печаль не смогла бы сравниться с этой вставшей комом в горле скорбью. Глаза защипало от слез, но Васька утер глаза сжатым кулаком. Он теперь совсем взрослый, наверное, а взрослые не плачут.

От раздавшегося рядом шороха мальчик вздрогнул. Но, оглянувшись, увидел осторожно выглядывающего из проема щенка. Не Мотьку. Тоже лохматого, тоже рыжего, только без маски на мордочке. А Мотька радостно подскочил к собрату, завилял хвостом изо всех сил, позабыв про недавнюю грусть. Второй щенок тоже явно обрадовался встрече.

— Ты что, тоже...

Васька подошел ближе и уселся рядом с собаками. В его щеку тут же ткнулся мокрый нос. Настоящий. Собачий язык обслюнявил щеку. Живой щенок ткнулся лбом, выпрашивая ласку, и Васька на автомате стал почесывать его за ухом.

— Живой, значит, — задумчиво рассуждал мальчик, — а Мотька твой брат может? Ты же его видишь, да?

Ответом ему было ледяное касание призрака. Мотька тоже ластился, крутился вокруг. Потом и вовсе улегся на спину, подставляя пушистое пузо. Васька коснулся мехового живота, ощущая, как рука покрывается мурашками от холода. Наверное, призрак не может почувствовать, как его чешут. Но похоже, он и так был счастлив.

***

На следующий день, в выходной, Васька вернулся в заброшенный магазин. С лопатой, старой тряпкой и сосисками, которые стащил из холодильника. Родители заругают, конечно, когда заметят. И за сосиски, и за то, что шарился по заброшке. Ну и пускай. Васька знал, что все делает правильно, и даже встреча с Немцем и его друзьями уже не пугала.

Но старших на пустыре не было, так что до магазина удалось добраться без приключений. Сосискам щенок обрадовался и заглотил в один присест. Мотька тоже было ткнулся носом в одну из сосисок, но так прошла сквозь морду. Обиженный призрак отошел в сторонку и только наблюдал за радостно жующим братом.

Ваське же предстояло куда менее приятное занятие, но еще вчера он твердо решил, что друга нужно похоронить. Самым трудным было завернуть окоченевшее тельце в тряпку. Мальчик долго не мог заставить себя взять в руки получившийся сверток. Во рту становилось горько и несколько раз его чуть не выворачивало от гнилостного запаха. Яму Васька выкопал прямо рядом с магазином. Земля оказалась сухой и твердой. Он не меньше часа упорно долбил лопатой землю, обливаясь потом. Мотька пытался помочь, но лапы проходили сквозь землю.

Поверх образовавшегося холмика мальчик уложил несколько камней для приметности. И еще долго молча сидел рядом с могилкой. Оба щенка лежали рядом. Сегодня они не играли и не носились по пустырю, а тоже грустили.

***

Со следующей недели начались летние каникулы. И дни проходили для Васьки в беззаботных играх. Он даже научился избегать старших, чтобы приходить на пустырь, к магазину. За хорошую учебу отец выдал приличную сумму в качестве поощрения. Наказал не тратить на ерунду, и Васька не тратил. Зато купил небольшой мешок собачьего корма, который прятал теперь под кроватью. Два раза в день он навещал Рыжа на заброшке, кормил, играл с ним. Мотька всегда крутился рядом, стараясь участвовать во всем. На душе у Васьки было легко и спокойно.

Однажды он все же наткнулся на банду Немца. И с удивлением понял, что насмешки старших уже не так задевают его. На уговоры отыграться он спокойно ответил отказом, а Немец в ответ ухмыльнулся только и велел Белке "отстать от мелкого". На "мелкого" Васька даже не обиделся. А что, и правда ведь мелкий, особенно в сравнении с долговязым Шпалой. На том и разошлись.

***

Тем вечером Васька побежал на пустырь уже когда начинало темнеть. В гости пришла тетка и улизнуть пораньше никак не получилось. От скуки он даже чуть было не заснул за столом, и тогда наконец родители сжалились, отпустив сына ненадолго погулять.

Мотька и Рыж чаще всего встречали его у пустыря, чтобы устроить бег наперегонки, но в тот раз Ваське навстречу никто не вышел. Где-то в животе у мальчика кольнуло нехорошее предчувствие а в следующий момент со стороны заброшки донесся истошный щенячий визг. Васька, даже не подумав о возможной опасности, помчался к магазину. У входа, среди строительного мусора, схватил кусок арматуры и забежал внутрь.

Человек стоял к мальчику спиной и даже не заметил его. Рыж вжимался в угол, не переставая кричать, шерсть у него на боку была вся в крови. Мотька храбро закрывал собой брата и скалился на обидчика. Сделав решительный шаг вперед, Васька случайно пнул ногой камень и тот глухо стукнулся об пол. Человек обернулся, и мальчик с ужасом уставился на блеснувший нож. Арматура с грохотом выпала из рук.

— Н-не трогайте его... — Ваське хотелось закричать и кинуться прочь. Мотька вдруг растворился в воздухе. Живодер, оказавшийся одним из старшеклассников, только хмыкнул, оценив размеры противника и лениво помахал оружием.

— А ну кыш отсюда! — шикнул он, поворачиваясь обратно к щенку.

Он же сейчас убьет Рыжа! За что?! Наверное, Васька совершенно перестал соображать, потому что в следующий момент кинулся на парня со спины и принялся молотить кулаками.

— Не смей! Не трожь, гад!!!

От неожиданности старшеклассник неуклюже повернулся и взмахнул руками, едва не потеряв равновесие. Васька вскрикнул от полоснувшей по руке боли и отпрянул назад. Еще раз споткнулся о злополучный камень и полетел спиной на груду строительного мусора, сильно приложившись обо что-то головой. В глазах померкло на несколько секунд, кровь бешено стучала в висках. По всему телу разлилась боль. Услышав рычание, Васька заставил себя сфокусироваться и увидел, как Рыж вцепился в ногу живодера. Тот громко выругался и второй ногой начал пинать щенка. Рыж заскулил, но продолжал мертвой хваткой сжимать челюсти. Сволочь! Убийца! Васька заплакал, чувствуя, что не в силах подняться и помочь.

— Кто здесь? Мелкий, ты что ли верещал? — раздался знакомый голос от входа — Твою ж..!

Наверное, впервые в жизни Васька был рад увидеть Немца. И Шпалу, переминающегося с ноги на ногу. И даже неугомонного Белку. Мальчик хотел закричать, чтобы они помогли Рыжу, но почему-то из горла вырвались только сдавленные рыдания вперемешку с тяжелыми хрипами. Но Немцу и не потребовалось подсказок. Он весь подобрался, быстро подхватил брошенную Васькой арматуру и махнул головой, подавая сигнал своим. Шпала с Белкой обступили живодера с разных сторон. Так же, как когда-то обступили Ваську, заставляя поставить на кон гармошку. Только тогда они веселились и шутили. Теперь же все трое смотрели на противника со злостью. Никто из них не испугался ножа, никто не отступил.

— Лосев? — Немец узнал своего одноклассника и еще сильнее нахмурился, — Ты что же, гнида, творишь?

Живодер тоже обстановку оценил и примирительно поднял руки. Трое ровесников — это не малолетка со щенком.

— Парни, да я просто развлекался, этот мелкий сам на меня полез! — голосок у Лосева задрожал, хотя нож из руки он так и не выпустил.

— Развлекался, значит? Ну, мы сейчас тоже развлечемся.

Одним стремительным рывком Немец оказался рядом с Лосевым и ударил арматурой по руке. Выпавший нож лязгнул по бетонному полу. Шпала с Белкой тоже подскочили и, повалив противника на пол, начали яростно пинать его. Лосев что-то верещал, прикрывая голову руками. Потом и вовсе зарыдал, умоляя о пощаде.

— Все, хватит, парни! — остановил вошедших в раж друзей Немец, а потом обратился к живодеру, — Вали давай, с-сука. И чтобы больше тебя не видел здесь.

Скулящий от боли Лосев метнулся к выходу и исчез в сумерках, а парни подошли к Ваське. Мальчик хотел было встать и поблагодарить за спасение, но сил не хватило даже чтобы просто открыть рот. А старшие смотрели на него с какой-то странной тревогой. Рядом крутился вернувшийся вдруг Мотька. Его призрачные касания приятно холодили тело, по которому разливалась жгучая боль.

— Эй, мелкий, ты как вообще? Встать можешь?

Ответить Васька не смог. Лица парней все больше расплывались, язык не ворочался. И вскоре сознание окончательно померкло.

***

После больницы Васька еще целый месяц провел дома. На лысом затылке у него теперь красовался шрам, как и на правой руке, которая пока еще плоховато слушалась. Но доктора обещали, что к учебному году он снова сможет писать как раньше.

Уши, кстати, Васька сохранил только чудом. Отец так ругался там, в больнице! Но мама запретила драть уши несчастному ребенку. Только заставила пообещать: больше никуда, никогда... Васька, конечно, пообещал. Скрестил пальцы под одеялом и клятвенно заверил родителей во всем, что они хотели услышать. Но разве мог он теперь не вернуться на пустырь?

Мотька больше не появлялся. Васька каждый день выходил на улицу и звал, звал. Но щенок ушел, видимо, посчитав свою миссию на земле выполненной. Мальчик еще лелеял надежду встретить друга на пустыре, хоть и понимал: если бы Мотька мог прийти повидаться, то наверняка сделал бы это раньше. Что для призрака стены?

***

Немец сидел на поваленном бревне и строгал деревяшку трофейным ножичком. У ног Шпалы скакал Рыж, приглашая поиграть. Долговязый парень, похоже, действительно справился со страхом перед собаками. По крайней мере, не шарахался от хвостатого, хотя и гладить не лез. Зато Белка радостно бросал щенку палку.

— Давай, давай, неси сюда! Ах ты ж умная собака!

Васька пришел на пустырь не с пустыми руками. Родители все равно просекли его маневры и, скрепя сердце, отпустили. Предварительно загрузив подарками для спасителей сына. Так что в здоровой руке мальчик тащил пакет со сладостями и угощением для Рыжа.

— О, Бильбо! — Радостно завопил Белка, — Живой, смотрите-ка! И лысый! Хах, вот умора!

Васька смущенно поскреб бритую макушку. Ну да, видок у него теперь тот еще...

— Я это... пришел сказать спасибо. Что спасли. Меня и Рыжа. И вот, это вам мама передала.

Белка первый подскочил и выхватил из Васькиной руки пакет. Немец слез с бревна и тоже подошел ближе.

— Здорово, Бильбо. — по-дружески произнес он и... протянул руку.

Васька даже опешил сначала, но руку в ответ пожал. И тут же спросил, чтобы скрыть накатившее смущение:

— А почему Бильбо?

— Потому что мелкий, как хоббит, зато храбрый. Иногда даже чересчур.

— Слабоумие и отвага! — заржал Белка.

Получить от старших кличку — своего рода посвящение. В дворовые рыцари. Васька никогда об этом не мечтал, только отчего-то все равно затаил дыхание, проникаясь важностью момента. А что носом шмыгнул, так это ерунда. Он теперь взрослый, а взрослые не плачут.

— А как вы узнали? Ну, тогда...

— Так пес твой прибежал, лаял как оглашенный, скакал. — ответил за всех Немец и хитро прищурился, — Шпала чуть в штаны не наделал!

— Эй, брешешь! — парень залился краской не то от стыда, не то от возмущения.

— Ага, а на дерево ты вскочил, видимо, от радости. В общем, щенок нас и привел.

— Рыж? Но он же был там...

— Да нет, другой. Как этот, только с черной мордой. Не твой что ли?

— Мотька... Мой, мой... Он здесь, с вами?

— Нет, вот появился тогда, а потом все. Как сквозь землю провалился.

Нет, все же взрослые тоже плачут. Иногда. Мотька, значит, все-таки ушел. Помог им с Рыжем и ушел... Насовсем. Васька кинул взгляд в сторону заброшки. Идти туда было страшно, но Мотькину могилку навестить надо.

— Эй, ты чего? Ревешь что ли?

— Не реву! — твердо ответил Васька, вытирая лицо рукавом

— Ревел, ревел, я видел! — жизнерадостно закричал Белка. — Бильбо, да ты нюнчик!

На "нюнчика" мальчик не обиделся. Пусть говорит что хочет! Вот сейчас Васька ему покажет, кто тут нюнчик.

— Давай лучше в камушки, Белка. Только, чур, по-честному!

Парень притворно округлил глаза, всем видом показывая, как сильно оскорблен.

— Да ты что, я всегда по-честному! Скажите, парни?

Шпала с Немцем только покачали головами, ухмыляясь.

— Да ну вас! Ладно, Бильбо, на что играем?

— На гармошку мою. Я пришел отыграться.