Новый год у Ягишны| Галина Алексеева

Баба Яга еле протиснула в дверь большую ёлку.

– Леший срубил. Новый год встречать будем, – объяснила она, пристраивая колючую красавицу в угол, подальше от печи.

По избе потёк ядрёный смолистый запах хвои.

– А наряжать чем будем? – Варюша в нетерпении пританцовывала возле пушистого чуда.

Дома у них был припрятан для такого дела картонный ящик с игрушками. Варюша любила наряжать ёлочку, разглядывая блестящие ёлочные украшения. Особенно ей нравились игрушки, собранные из разноцветных стеклянных палочек – мельница, флюгер, часы, домик. Когда пошевелишь ветку, они откликались тонким мелодичным звоном: «Динь-динь-динь!»

– Чем наряжать, говоришь? – Ягишна повертела головой, разглядывая стол, лавку и полку с посудой и связками лука, чеснока и душистых трав. Но, по-видимому, ничего подходящего не нашла.

– Погодь, сейчас всё будет, – сказала она и решительно скрылась за дверью.

Изба на курьих ногах покряхтела после ухода хозяйки, немного потопталась и заснула, слегка скрипя половицами, словно приноравливаясь к новому жильцу.

– Варька, пляши! – влетел с громким мявом Баюн.

– А что, Новый год уже начался? – удивилась Варюша.

– Чой-то? А-а-а… Да не… Пляши, Кощей и Мара согласились вместе с нами Новый год встречать. Их Ягишна, оказывается, уже пригласила. Она Кощею внучатой племянницей приходится. А дальше сама с ними договаривайся.

– А, договорюсь! – махнула рукой Варюша. – С Лешим и Водяным договорилась, и с ними получится.

– Ну-ну…– проворчал кот и полез греться на печь.

***

Ягишна притащила из лесу шишек, орехов, грибов.

– Ух ты! А шишки зачем? – поинтересовалась Варюша у Яги, с громким хрустом раскусывая крупный лесной орех. Сладкое ядро приятно скрипело на зубах, перемалываясь в мягкую вкусную кашицу.

– Не тронь орехи! – отняла корзину Ягишна, вываливая содержимое на стол, – ёлку украшать будем.

– Вот этим? – Варюша сморщила нос, представив, как будет смотреться ёлка с развешанными на ней грибами и орехами.

Баба Яга, не обращая внимания на Варюшино недовольство, загремела банками на полке. Наконец найдя нужные, поставила их на стол.

– Это белила, это – охра, это – лазурь. Это мне Горыныч в прошлом годе подарил. Будем орехи да шишки раскрашивать.

Яга вынула из-за горшков кисть и дала её Варюше. Вдвоём они быстро раскрасили все орехи и шишки. Скоро ёлочка радовала глаз разноцветными игрушками.

– Ну вот, а теперь тесто поставим. Пироги с грибами печь будем.

Тесто липло к рукам, Варюша обгрызала с пальцев сладкие комочки.

– Меси, а не слизывай! – прикрикнула на неё Яга. – Как вымесим, тесто и липнуть перестанет. Пирожки лепи одинаковые и поболе. Кащеюшка большие любит, – Ягишна раскатывала кружок теста и клала в него горку зажаренных грибов. От грибов пахло топлёным маслом и жареным луком, и Варюше приходилось то и дело сглатывать слюну. Ягишна, как коршун, следила, чтобы Варя не таскала начинку к себе в рот.

– А Кащей, он что – скелет? – допытывалась Варюша у Яги.

– Ну ты и сказала, девка! Смотри, ему это не ляпни, а то обидится. Был когда-то скелетом, а сейчас ничего, вполне себе румяный. Отъелся…

– Пирогами? – Варюша слепила кособокий пирог и сейчас критически его оценивала.

– Дай сюды! Криворукая! Большая девка, а делать ничего не могёшь. И чему только тебя твоя баба Фрося учила!

– А она не успела…

Варюшины голубые глаза наполнились слезами, курносый носик покраснел, она опустила свою белокурую головку.

– Ну, ладно, не реви… А то пироги пересолишь, пирожница!

Кот Баюн, сладко дремавший на печи, вдруг проснулся и заступился за Варюшу:

– А чой это ты не отвечаешь, чем Кощей отъелся? Боисся… На Варьку набросилась ни за что!

– А неча мне бояться! Ну было, ел Кащеюшка детей, да ведь осознал, исправился. Таперя деток любит, вона, кажный год подарки им носит.

– Как – подарки? – у Варюши разом высохли все слёзы.

– Та-ак, пода-арки, – баба Яга погрозила испачканной мукой рукой Баюну, который пытался вставить свой мяв, – али на Новый год тебе подарков не носил?

– Ну так это ж дед Мороз! – Варюша аж поперхнулась грибом, который незаметно от Яги сунула в рот.

– Так это тебе он – дед Мороз, а для нас он – Кощей. Не могу его дедом звать, мальчонкой ишшо помню, росли мы вместе. Это потом он с Мореной, Смертью тоись, схлестнулся. Она его и научила.

– А Морена – это С-смерть? – от страха Варюша стала даже заикаться.

– А ты думала кто? А ишшо тётка моя по батюшке. Да ты не бойси, своих она не тронет.

– Так я же не своя, – дрожащим голосом прошептала девочка.

– За реку со мной ходила, живую воду пила, нога вон, уж почти как у меня, костяной стала? Значит, своя.

– А я не хочу быть своей, я хочу домой, к ба-абушке! – зарыдала Варюша и полезла на печь за поддержкой к коту.

Баюн облизал Варины солёные слёзы и промурлыкал:

– А ты её не слушай! Рано тебе ещё со Смертью знаться. Вот с Кощеем – подружись. Он ведь сильный волшебник. Любое желание исполнит.

– Даже маму вернёт?

– Нет, девочка. С того света ещё никто не возвращался. И никому это не под силу – ни Кощею, ни даже Смерти. И видеть никого не видели, разве только в снах. Вот ляжешь спать, мама тебе и приснится!

***

Ночь Варюша спала плохо, постоянно вскрикивала во сне. То снилось ей, как Маланья играет на неё с Водяным в карты, то Леший по лесу хороводит, то Смерть – Морена за ней гонится, вот-вот за подол ухватит, а она от неё костяной ногой отбивается.

Проснулась поутру, только-только серый рассвет вползал в затянутое инеем окно.

Инеем! Варюша тотчас соскочила с печи и распахнула дверь из избы. Вокруг всё было белым-бело. Пушистый иней облепил ветви ив, горестно склонившихся к пруду. Далёкий еловый лес стоял весь обсыпанный мукой, как вчерашние пироги.

Прозрачный воздух как будто звенел от лёгкого морозца и пахнул свежим огурцом.

Варюша сунула голые ноги в бабкины валенки, что валялись за печкой, накинула на плечи пальтецо и вышла за дверь. Упругий снег скрипел под валенками, ноги проваливались в снежный сугроб, мороз больно колол за щёки. Неужели зима пришла и Варюша может уйти от бабы Яги?

– Эге-гей! – закричала на радостях Варюша, и с ёлок посыпался снег. Крик эхом отозвался далеко в лесу, ему откликнулся ворон – Кар-р!

– Карр, миленький, ты прилетел! – Варюша гладила чёрные перья, заглядывая в глаза друга. – А я читать научилась! – похвасталась девочка птице. – А ещё к нам сегодня гости придут – Мороз и Морена. Только вот я не знаю, что лучше у Мороза попросить – чтобы он меня снова маленькой сделал, или чтобы я талисман нашла.

Мудрая птица не торопилась отвечать на заданные Варюшей вопросы. Ведь человек должен сам понять, что для него важнее на сегодняшний момент. И решения должен принимать тоже сам.

– Ну ни минуты одну без пригляду оставить нельзя! Дверь закрой, избу выстудишь! – Ягишна ехала в санях, запряжённых Сивкой. – А ты что тут делаешь? – прикрикнула она на ворона, усевшегося Сивке на спину.

– А я Варваре гостинец к Новому году принёс! – прокаркал ворон и кинул Варюше мамину чёрную косынку.

– Ах, ты, предатель! – замахнулась на него Яга, но ворон поднялся в небо и улетел к лесу.

Варюша прижала косынку к лицу. Теперь она знала, что попросить у деда Мороза.

***

– А мама мне так и не приснилась, – пожаловалась Варюша коту, который, вволю накувыркавшись по первому снегу, теперь грелся у неё на коленях. – Понимаешь, Баюн, я много чего хочу, но как-то всё нескладно выходит. Вот Ягишна говорит, что сила у меня большая, только я ей распорядиться не могу. Не знаю, чем мои желания обернутся. Вот захотела я колдовству научиться, тут же к бабе Яге попала. Да ладно бы она меня научила да домой отправила! А то ведь к себе в помощницы наладила, а потом вроде как и насовсем здесь оставила. А только я убежать навострюсь, так тут же другие мои желания не дают мне этого сделать. Что же, мне совсем ничего не желать?

Баюн, напевавший во время этого монолога одну ему только известную песенку, перестал мурлыкать и приоткрыл жёлтый глаз:

– Что ты, Варвара! Совсем ничего не желать нельзя. Человек весь состоит из желаний. Стоит им закончиться – и нет человека! Только желать нужно для другого, чтобы у него хорошо всё было, вот тогда и у тебя всё наладится.

Варюша почесала коту за ушком, подумала и сказала:

– Вот спасибо! Надоумил ты меня! А я и впрямь для себя только всё желала. Ягишна, Ягишна! – подбежала она к Яге, которая хлопотала, накрывая на стол. – А когда дед Мороз придёт?

Баба Яга, считая разложенные миски, отмахнулась от ученицы:

– Не мешай! Опять со счёту сбилась!

– Ой, а давай я посчитаю?

– Ну-ну…– недоверчиво покосилась на Варюшу бабка, – а не собьёшься? Знаешь, сколько гостей будет?

– Ой, знаю, знаю! Водяной, Леший, дед Мороз, Смерть, – запнулась на последнем слове Варя. Она никак не могла привыкнуть, что страшная Смерть, которая забрала у неё маму и папу, будет сидеть с ней за одним столом. При мысли об этом у неё холодело всё внутри и язык прилипал к нёбу.

– Ну, и чего ты остановилась? Дальше считать не могёшь?

– Могу, только вот… Ягишна, а Смерть – страшная? Она в чёрном платье и с косой на плече?

– Тьфу на тебя! – осерчала Яга, – опять эти бабкины выдумки! Морена – она женщина тихая, добрая. Это сестрицы её да братики – те да, страшные. А она к людям с добром, покой да вызволение от всех бед приносит.

Варюша даже забыла о своём страхе, настолько необычным было то, что сообщила ей Яга.

– А что это за сестрицы и братики?

– Дак болезни смертные, что людей терзают. А Смертушка только освобождение от них даёт.

– А если не болел человек? Вот как мой папка, например?

– Так и папку твово Смерть выручила. Он бы со своими ранами ишшо долго мучался. А она ему избавление принесла. Ну ладно, заговорила ты меня совсем. Скоро уж гостьюшки дорогие пожалуют, а у нас не всё готово.

Яга взяла ухват, открыла заслонку у печи и выкатила оттуда исходящий паром горячий чугунок. По избе поплыл ароматный дух пшённой каши с топлёным маслом.

***

Дверь отворилась, и в избу ввалился Леший с корзиной мороженой брусники и блюдом с печёным зайцем:

– Дочки мои расстарались, – объяснил он, ставя блюдо на стол. – С можжевеловым листом и яблоками.

– Хорошие у тебя дочки, – похвалила его баба Яга, – только за тобой не следят. Пошто ж ты в гости в таком виде явился?

– А что вид? – Леший с интересом оглядел свою заросшую мхом бороду, в которой застряли еловые шишки и старые, жухлые листья. Да и весь он являл собою пенёк, с наросшими на него древесными грибами, источенный разными жуками и муравьями. Из-под отставшей местами коры виднелись белые жирные личинки.

– Дык дочки-то – они что, им не до меня. У них свои игрища: парней молодых смущать да в лес заманивать. А я уж стар, кому на меня смотреть? Вот тебе, Ягишна, али не всё равно, как я глянусь? Ежели я прихорошусь, что, от этого лес гуще станет, али грибов в нём больше вырастет? Вот то-то!

На это Яге возразить было нечего.

– А где остальные? – Леший со скрипом повернул свою голову-сучок, и, увидев только кота и Варюшу, проворчал: – Вечно они опаздывают. А уж за стол бы пора!

Словно только дожидаясь его слов, в дверь вошёл Водяной, шлёпая большими лягушачьими лапами и оставляя мокрые следы. В лапах он держал большущего копчёного сома.

– Вот уж услужил, батюшка! Варвара, подай нож, пущай Леший рыбу разрежет, а то Водяной её всю вымочит. А ты, батюшка, на-коси, вытрись, – сказала Яга, подавая Водяному полотенце.

– Тепло тут у тебя и кашей пахнет. Люблю кашу с топлёным маслом! У меня в болоте такую не сваришь. А на улице мороз лютует. Что-то он ноне припозднился.

– Так сам знаешь, покуда всё не заморозит, не угомонится. Кровушка в ём играет – с тех пор, как из Кощеюшки в Мороза оборотился! А вот и он, лёгок на помине!

В дверь задуло холодом, и на пороге появился румяный и радостный дед Мороз в сопровождении бледной, как молоко, молодой девушки с толстой рыжей, как запёкшаяся кровь, косой.

– Здоров будь, Кощеюшко! – приветствовала его Яга.

– И тебе не хворать, – поклонился ей Мороз, протягивая свой подарок – прозрачную шкатулку, внутри которой просвечивали драгоценные камни.

– Опять ты со своими подарками! – баба Яга даже не притронулась к шкатулке, а крикнула Варюше:

– Варвара! Вынеси её за дверь!

Варюша с недоумением взглянула на Ягишну: кто же подарки за дверь выносит? Но шкатулку всё-таки взяла и тут же обожгла руки холодом. Вся шкатулка была сделана из целого куска льда. Так вот почему Ягишна не оставила её в избе!

– Ну что ж, гостьюшки дорогие! Раздевайтеся и к столу, а не то каша простынет! – баба Яга попыталась снять с Мороза его красное, расшитое серебряной нитью пальто.

– Ядвига, оставь! Праздник нынче особый, нужно его в этом обличье справлять, а не в Кощеевом. Да и девочка испугаться может.

– Энто ты про Варьку, что ль? Она в своей жизни и не таких страстей насмотрелася. Нашёл чем пужать, мешок с костями. Ну, сиди в шубейке, коли не жарко.

Баба Яга водрузила на стол огромную бутыль с живой водой и скомандовала Лешему:

– Разливай, Сучок! Будем праздник праздновать!

– Это мы мигом! – засуетился Леший, расплёскивая волшебную жидкость по кружкам.

Варюша с любопытством смотрела на незнакомую девушку. «Снегурка? – подумала она. – Нет, не похоже. Какая-то вялая, не выспалась, что ли? И потом, Снегурочка вся светлая, радостная, а эта какая-то мрачная, что ли. Волосы рыжие, глаза непонятно какого цвета. Вроде бы и чёрные, только зрачка не видать. И в глаза старается никому не смотреть».

Девушка, между тем, села к столу и, не дожидаясь никого, опрокинула в себя настойку на вороновых глазах. Словно только этого и ждали, гости зашумели, задвигались, накладывая себе в миски янтарно-жёлтую кашу и истекающего ароматным ольховым дымом сома.

– А ты, что не пьёшь? – спросила Варюшу мнимая Снегурочка, наливая себе вторую кружку с живой водой.

– Не хочу, – насупилась Варюша, – у меня от неё нога сохнет.

– Не тронь её, Марушка, – встряла в разговор Яга, – упрямая девка. Свово счастья не понимает. К ей с добром, а она всё в лес смотрит. Вона, гляди, чёрный плат на голову надела, как на похоронах!

Марушка с интересом взглянула на Варюшу:

– А что, у тебя кто-то умер?

– Все, все умерли! А вам-то что! Вы все только о себе и думаете! Вот ты, Ягишна, обманом меня сюда заманила, а теперь домой не отпускаешь! А я не хочу быть бабой Ягой! Я, может, учиться хочу!

– А что, Ядвига, она ведь дело говорит, – повернулась Марушка к Яге, – народ-то пошёл весь сплошь учёный, как с ним управляться-то она будет? Девка большая, а наукам не обучена.

– Какая она большая, малолетка совсем! – Баюн спрыгнул с печи и потянулся к блюду с зайцем. Оторвав кусок ноги и брезгливо стряхнув с неё прилипший кусок яблока, он продолжил: – Варьке учиться надобно, девочка она смышлёная, всю азбуку со мной заучила. Буквы в слоги уже складывает.

– Да, мне на следующий год уже в школу, в первый класс! – похвасталась Варюша. – А Ягишна меня только травы учила варить… – но тут она замолкла. Не следует наговаривать на Ягу, она сама к ней в обучение пойти согласилась.

Солнце зашло за макушки ёлок, и в избу опустился сумрак. Баба Яга взяла с полки банку с солью и воткнула туда свечу. Тонкие струйки дыма поднялись к потолку, навевая уютную атмосферу родного дома.

– А давайте погадаем? Кому судьбу рассказать?

– Вот ты, Марушка, и удумала! Судьба у нас всех известная – каженный своим делом занимается. Вот Кащеюшка у нас – владетель над всем царствием подземным, ты, Марушка – супружница его, а, значица, хозяйка в доме. Приглядываешь, значит, за порядком. Я души из мира живых в мир мёртвых сопровождаю. Баюн им мороку сказочного навевает, чтобы, значит, сильно не страшились. Лешак – он Лешак и есть, над всеми лесами, значица, заведовывает. А Водяной – хозяин прудов да рек. Вот Варька у нас, та – ни живая, ни мёртвая. Ежели ей только погадать?– Ягишна задумчиво глянула на Варюшу, которая сидела на краю лавки, и вправду, ни жива, ни мертва.

Страшный, несмотря на добрые лучики в уголках глаз, дед Мороз, жена его Мара-Смерть, проявившая к ней участие, всё это не согласовывалось с образами, которые она представляла себе. А теперь и Ягишна почему-то сказала, что Варюша не живая.

Варюша оглядела себя со всех сторон, но ничего особенного не нашла. Девочка как девочка. Вот разве ростом великовата, да одна нога тоньше другой. Блестящий ёлочный шар смешно искажал отражение её мордахи. Жидкие белёсые волосёнки, заплетённые в две тонкие косицы, опять растрепались, пушистым нимбом курчавясь над головой. Светлые голубые глазёнки с интересом всматривались в круглые, похожие на два румяных яблочка щёки, задорно поднятый курносый нос и припухлые яркие, как малина, губы. Совсем себе живая девчушка.

Так и не поняв, что означали слова бабы Яги, Варюша придвинулась ближе к столу, с интересом глядя на приготовления к гаданию.

Она знала, что девки в деревне гадали на суженого. Брали свечи и зеркало и запирались в бане. А потом с таинственным видом шушукались по углам. Ей, вроде, гадать на суженого пока рановато.

Мара взяла зажженную бабой Ягой свечу, отчего по углам избы заметались испуганные тени, поставила на стол блюдо с водой и стала капать в него растопленный воск. Воск собирался в причудливые фигурки, в которых Варюша с удивлением узнала кошку и младенца, сосущего большой палец ноги.

– Ну что ж, девка, судьба твоя зависит от кошки и младенца. Связаны они между собой крепкой нитью, – и Мара указала на тонкую восковую перемычку, соединяющую обе фигурки. – Нет тебе пока места в нашем мире, пока эта нить не порвётся.

Сказала и загасила свечу. В погружённой в ночной мрак избе вдруг заскрипели половицы, с громким стуком отворилась дверь, принеся с собой ледяной вихрь. Что-то подхватило Варюшу, завертело, закружило и выкинуло вон из избы.