Борьба за счастье | Сергей Букатко

1

В парке проказничал холодный ветер, скидывая рыжие листья с чахлых, кривых, как сломанные пальцы, берёз. Серж замёрз и, увидав вдалеке стройную фигурку Энн в красном пальто и длиннополой шляпе, поднялся со скамейки и поспешил к ней на встречу.

— Я соскучился, — Серж хотел обнять Энн, но девушка увернулась.

— Что-то случилось? — удивился Серж.

Голубые глаза с маленькими, почти невидимыми зрачками, радостно блестели, и Серж понял, что недавно она приняла «Бьютитуд».

— Я больше не хочу быть с тобой. — улыбаясь ответила Энн.

Он растерялся от неожиданности, но совладал с собой и пожал плечами:

— Хм... нет, так нет. Останемся друзьями.

— Не пойми меня неправильно. Я обязательно тебя запомню. Ты один из моих лучших партнёров. Представляешь — какое-то время я даже хотела от тебя ребёнка. Но всё стало так однообразно, у тебя свои интересы, у меня свои...

«Это же хорошо — разные интересы и, наоборот, не однообразно», — подумал Серж, но, глядя на эту, будто нарисованную, «бьютитудную» улыбку лишь согласно кивнул.

— Мы просто не подходим друг другу. Счастья тебе! — Энн поцеловала его в щёку, развернулась и, всё так же улыбаясь, ушла.

Серж знал, что больше не увидит её — Энн давно мечтала переехать в столицу и только из-за него оставалась в этой глухомани

Придя домой и перекусив питательным желе из пищевого секвенсера, Серж решил порисовать. Он спустился в подвал — свою мастерскую — и окинул взглядом десятки холстов с изображениями природы.

Серж любил рисовать, но не мог назвать себя художником. Ни одно из своих творений он не довёл до конца — бросал, как только становилось скучно. Его картины были малоэмоциональны, безмятежны, слишком спокойны и от того безжизненны; но зато очень точно, почти фотографично, грамотными мазками передавали каждую деталь описываемых сюжетов.

Серж знал, что рисует хорошо, но был недоволен собой, особенно когда сравнивал себя с художниками прошлого, у которых в лесу гудел ветер; у которых реки, казалось, вот-вот выйдут из берегов картины и захлестнут зрителя; у художников, у которых даже просто голая земля дышала. Этого Серж показать не мог, как ни старался

Недавно он пробовал нарисовать тихое и звёздное ночное небо. Он взглянул на эту картину и вспомнил, как вместе с Энн, держась за руки, они любовались небом... Будь проклята столица! Будь проклята Энн! Серж пнул холст и нога, порвав чёрные небеса, прошла насквозь. Разве в столице Энн будет счастливее? Нет! «Бьютитуд» везде одинаков

К тому же, прожекторы мегаполиса загрязняли небо. Это называлось городской засветкой. Серж наблюдал это явление несколько лет назад, когда друзья из столицы позвали его в гости на новогодние праздники Кажется, в две тысячи девяносто четвёртом.

Серж вспомнил рекламу с назойливой мелодией:

«Где бы ты ни был, прими "Бьютитуд" — Будешь ты счастлив и там и тут»

После расставания Серж чувствовал себя расколотым, будто Энн была частью его природы. Привычной, как дерево под окном, которое вдруг срубили — вроде и вреда нет, но и не по себе; как гора, которая вдруг пропала с горизонта и без неё стало голо. В таком состоянии он не мог рисовать

Серж тяжело вздохнул и набрал номер своего доктора.

— Здравствуйте! — сказал он, услышав знакомый хрипловатый голос.

— Привет. Что-то случилось? — спросил доктор Синтюров.

— Да так... ерунда. Расстался со своей девушкой.

— Примите «Бьютитуд».

— Кончился, — вздохнул Серж.

— Хорошо. Приходите в больницу за рецептом.

2

За «Бьютитудом», как всегда, собралась очередь.

— Сегодня ночью умер мой отец, царство ему небесное, — объявил полный мужчина в очереди перед Сержем.

— Соболезную, — искренне сказал Серж.

Мужчина рассмеялся.

— А чего соболезновать? Он своё пожил и, как положено любому живому существу, умер. Нас четырнадцать миллиардов! Представьте только, как была бы перенаселена наша планета, если б люди жили вечно.

— Но он ваш отец, разве вы не будете по нему скучать? Разве вам его не жалко?

Мужчина почесал лысеющую голову, видимо, вспоминая родителя.

— В последние годы мы с ним не особо общались. Хотя... я даже успел почувствовать что-то грустное, но, слава медицине и моей рассчётливости,— гордо произнёс он, — у меня всегда есть запас «Бьютитуда»! Вот сейчас пополню ещё и...

— Ведь он растил вас с детства, — с сожалением добавил Серж.

— Ну и что, у меня ещё есть мать. О, теперь я! — Мужчина юркнул в открывшуюся дверь кабинета и через пять минут вышел, радостно помахивая выписанным рецептом.

— Всем по счастью! — пожелал он людям в очереди и, насвистывая песенку из рекламы «Бьютитуда», покинул больницу

Серж зашёл в кабинет. Доктор Синтюров сидел за столом и протирал синим платком свои очки.

Доктор поздоровался, аккуратно свернул платок и убрал его в карман, надел очки и велел присесть. Серж опустился в кресло и молча наблюдал, как доктор копошится в стопке бумаг на столе

— Ага, вот, — сказал доктор, хлопнув папкой по столу. — У меня есть несколько вопросов.

— Спрашивайте, — Серж в недоумении приподнял бровь. Обычно он приходил и ему выписывали рецепт — стандартная процедура.

— И так, Серж Диффрентов, родился в Нижнем Нью́городе, в две тысячи шестьдесят первом году. В шестнадцать лет вместе с семьёй переехал в Мурманск. Отец — пилот в частном авиатакси, мать — диспетчер на горно-металлургическом предприятии. Оба погибли в авиакатастрофе. Работаете художественным дизайнером жилых объектов. Верно?

— Верно. — подтвердил Серж.

— Сколько раз в день вы принимаете «Бьютитуд»?

— Ну... две-три порции.

— А когда в вашей жизни происходит что-то необычное? Извините за бестактность... Например, когда погибли родители? В то время вы не увеличивали норму?

— Не помню... Это было шесть лет назад. Может быть. Наверно, да. Я очень переживал. Кроме них у меня никого нет.

Доктор перевернул страницу в папке и ткнул пальцем в середину листка.

— Здесь указано, что даже в день их смерти вы не изменили своей нормы.

— Товарищ доктор, к чему эти вопросы? Я очень любил родителей.

— Тем не менее вы обошлись всего тремя порциями. — заметил доктор. — Знаете, сколько «Бьютитуда» по статистике принимает средний человек?

Серж задумался. Энн, кажется, принимала «Бьютитуд» раз пять-шесть, а то и семь.

— Всего восемьдесят лет назад его вообще не употребляли. Я имею право переживать свою жизнь как хочу, — заявил Серж.

Доктор снял очки и посмотрел на Сержа успокаивающе-добрыми глазами, немного смешными из-за близорукости.

— Пожалуйста, успокойтесь. У вас действительно есть право переживать свою жизнь, как вам хочется, — сказал он. — Пока что.

— Почему пока что? — Серж свёл брови к переносице.

— Потому что исследования и статистика отмечают рост преступности и психических заболеваний в добьютитудное время. Правительство рассматривает вопрос о введении обязательного нормированного приёма «Бьютитуда».

— Ну что ж, — вздохнул Серж, — Я законопослушный гражданин.

— Как вам удаётся обойтись таким малым количеством? Обычная норма среднестатистического человека — семь-восемь порций. Вам же хватает две-три. Почему?

— Хм... Я не думал об этом. Просто хватает и всё.

— Смотрите: время действия одной порции «Бьютитуда» два часа. Получается, что обычный человек проводит от четырнадцати до шестнадцати часов под его действием. Остальное время — а это от десяти до восьми часов — уходит на сон. Хотя некоторые умудряются и ночью проснуться, чтобы принять это лекарство: люди не любят чувствовать негативные эмоции. А вы? Что чувствуете между приёмами? Сколько спите

Серж задумался. Обычный сон. Около восьми часов. Двадцать четыре минус восемь — шестнадцать. Из них от четырёх до шести под действием «Бьютитуда». Странно, что он никогда об этом не думал — целых десять, а то и двенадцать часов он обходится без лекарства.

— Но время без «Бьютитуда» не идёт одним куском! — догадался Серж. — Оно поделено между приёмами.

— Допустим, — кивнул доктор. — Примерно по три-четыре часа между приёмами. Ваши "чистые" эмоции как-бы не успевают дойти до пика, но тем не менее... Что вы чувствуете сейчас?

— Растерянность. Замешательство. Чего вы от меня хотите? Чтобы я стал как все?

— Нет, что вы! Мне правда интересно, что вы чувствуете. Скажем, по поводу расставания с вашей девушкой.

— С Энн? — Серж попытался разобраться в себе. Злость. Разочарование. Грусть. Он так и сказал доктору.

— И вам это тоже не нравится?

— Ну конечно. Я ведь и пришёл за «Бьютитудом»! — воскликнул Серж.

— А почему вы не глушите эти эмоции сразу? Почему не запаслись лекарством?

Серж вскочил с кресла.

— Я не знаю! Не-зна-ю! Доктор, что случилось? Меня вполне устраивает, как я живу.

— Я хочу вам кое-что предложить.

— Предложить? — удивился Серж, снова сев в кресло.

— Эксперимент. От министерства здравоохранения. Абсолютно на добровольной основе. Результаты эксперимента очень важны. Если согласитесь, то внесёте неоценимый вклад в науку и принесёте огромную пользу для человечества.

— Почему именно я?

— Не только вы. Вам и ещё одному участнику придётся некоторое время пожить в заданных условиях. Без «Бьютитуда». Больше ничего не могу сказать.

— Что мне за это будет? Кроме вклада в науку и пользы для человечества.

— А этого мало?

— Я ни дня не прожил полностью без «Бьютитуда». Я ведь рискую!

— Согласен, — кивнул доктор. — И что бы вы хотели?

— Я ни разу не видел моря. Только в виртвизоре и на картинах. Приморские территории заняты правительственными поселениями.

— Вы хотите жить у моря?

— Хотя бы несколько дней. Хочу его нарисовать.

Доктор рассмеялся.

— Вы не говорили, что ещё и рисуете.

— Так вы и не спрашивали.

— Неделя на море. Уверен, что это осуществимо.

— А сегодня мне можно «Бьютитуд»?

— Конечно. Эксперимент начнётся с завтрашнего дня.

По дороге домой он зашёл в аптеку и взял по рецепту порцию «Бьютитуда». Дома он оголил плечо, привычным движением воткнул иглу шприца, нажал поршень и порция лекарства — третья за сегодня — моментально растворилась в крови. Мысли об Энн стали какими-то невзрачными, неважными, не стоящими переживаний

На улице начался дождь, и Серж, разглядев далеко за горизонтом радугу, долго любовался ею, а потом попытался перенести этот осенний пейзаж на холст. Пока не кончилось действие «Бьютитуда», в отличном настроении он лёг спать

3

Днём, в назначенное время Серж явился в больницу. Налегке — ему сказали не брать с собой никаких вещей. У больницы его ждали доктор Синтюров и группа людей в официальных костюмах, похожих больше на служащих ФСБ, чем на работников здравоохранения

— Вот и он. Серж Диффрентов,— представил доктор Сержа.

Один из группы, высокий и худой, вышел вперёд и протянул Сержу руку.

— Я руководитель проекта. Профессор Космов. Рад познакомиться.

Серж пожал руку.

— На авиастоянке нас ожидает самолёт. Я полечу с вами, — добавил профессор Космов. — На глаза вам наденут повязку. Или виртуальные очки, чтобы не скучали. И пожалуйста, не задавайте вопросов. Я не волен отвечать на них. Хорошо?

Серж кивнул, начиная жалеть, что ввязался в эту авантюру.

— Повязку. От вирточкóв у меня слезятся глаза.

Полчаса полёта в элитном двухместном летательном аппарате «Форд» они провели в молчании. Когда самолёт приземлился, профессор Космов снял повязку; яркое солнце на несколько секунд ослепило Сержа. Профессор указал рукой на небольшое красное здание в метрах ста от самолёта:

— Вон ваш новый дом. Идите и... до встречи!

Серж вылез из кабины, двигатель зарычал, и самолёт скрылся в облаках.

Его высадили в лесу, на расчищенной от травы поляне. Бросилась в глаза необычность деревьев: высокие, толстые, с густыми кронами, создающими плотный навес. Серж и не думал, что где-то ещё остались такие места.

Когда он подошёл ближе к «своему новому дому», он не смог сдержать возглас удивления — вокруг кирпичного одноэтажного дома, будто сошедшего со страниц учебника истории или с картин художников прошлого, расположились ряды огородных грядок! Серж узнал зелёные продолговатые огурцы, сочные красные помидоры, желтоватые стручки перца. До этого момента он видел овощи только в книгах и в музее, хотя слыхал, что где-то в лабораториях их выращивают, чтобы продать за немалые деньги тем, кто может себе позволить настоящую еду.

Прямо под окном дома, буквально царапая стекло ветвями, росла яблоня. Серж не удержался и, поднявшись на носках, сорвал яблоко. Надкусив его, он поморщился от необычного кисло-сладкого вкуса. Это тебе не желе из секвенсера! Губы Сержа расплылись в улыбке

На простой деревянной двери дома не было никаких замков. Серж потянул дверь за ручку и вошёл внутрь. И снова присвистнул от изумления

Перед ним стояла девушка. Серж отметил невыразительные карие глаза, маленький курносый нос, тонкие губы, густые русые волосы, небрежно раскиданные по узким плечам, небольшую грудь под серым шерстяным свитером. Совсем не в его вкусе. Да и вообще, объективно — не красивая

— Здравствуйте, — в замешательстве пробормотала девушка.

— Здравствуйте, — ответил Серж.

— Я только что прилетела. Только что вошла в дом.

— Я тоже

Девушка молчала и смотрела на Сержа, ожидая каких-то действий. Серж почувствовал себя ответственным и взял инициативу:

— Чтож, я Серж. Думаю, для начала нужно осмотреть дом. Как я понимаю, мы будем жить здесь какое-то время вместе.

Девушка кивнула и смущённо произнесла:

— Мне не говорили, что я буду жить с мужчиной, — и спустя секунду добавила:— Я Сонья.

— И я не ожидал здесь увидеть девушку.

В доме было всего три помещения: спальня, ванная комната и кухня

В спальне не имелось ничего кроме кроватей. Ни виртвизора, за просмотром которого Серж коротал вечера, ни видеообоев, ни массажных кресел — лишь зелёные стены и две кровати. «Ну хоть кровати раздельные!» — подумал Серж, украдкой взглянув на Сонью

В ванной комнате стояла маленькая душевая кабинка и унитаз странной конструкции — вода в нём смывалась кнопкой на бачке и с шумом реки уходила в неизвестность, а не в фильтрующую ёмкость, откуда должна вернуться назад. К тому же, между душем и унитазом даже не было перегородки

А зайдя на кухню оба застыли в ступоре — на кухне не было пищевого секвенсера

Зато прямо возле допотопной раковины с двумя крутящимися вентилями — синим и красным — стояло нечто прямоугольное с окошком в одной из стенок и с четырьмя рычажками

— Это электроплита. Я видела такую на чердаке у деда, когда была маленькая.

— И как ей пользоваться? — спросил Серж.

Сонья пожала плечами:

— Может где-то есть инструкция

Серж осмотрел два шкафчика, прикреплённых к стенам — в одном находилась посуда, в другом какие-то пакетики, банки и коробка; по надписи на коробке он узнал, что это заварной чай. На одном из пакетиков Серж прочитал, что это специи и узнал дату изготовления: две тысячи двадцать третий год.

— Семьдесят один год назад! Что они от нас хотят? Где они вообще всё это взяли? Чувствую себя в музее.

Надья заглянула в холодильник и прокомментировала:

— Пусто. Похоже, еду мы должны добывать и готовить сами.

— Есть огород, — напомнил Серж, устало опустившись на табурет за деревянным столом. — Что-то мы знаем, что-то узнаем. Прорвёмся. Сказать по правде, сейчас меня больше беспокоит отсутствие «Бьютитуда».

— Тебе уже тяжко?

— Пока нет. А тебе?

— Тоже нет.

— Ну и славно. Дотянем до вечера и ляжем спать. Так и пройдёт первый день эксперимента. Давай пройдёмся вокруг дома, — предложил Серж

Они вышли на улицу. Задержались у грядок. Сонья сорвала какой-то красный цветок, поднесла его к носу и восторженно ахнула:

— Ты только понюхай, как он пахнет!

— Роза, — неожиданно для самого себя вспомнил Серж, вдохнув аромат.

— Теперь это мой любимый цветок!

— Будто ты другие нюхала.

— Нет. Но этот самый первый, — улыбнулась Сонья. — Я думала, что цветов больше нет.

— Не совсем так. Я слыхал, что есть ещё места, в которых почва не такая вытравленная, на которой растут не только деревья и трава. Вроде бы, в районе Антарктиды. Вероятно, мы где-то там, — предположил Серж.

За домом было небольшое озеро. Серж склонился над прозрачной водой и закричал:

— Глазам своим не верю! Рыба! Много рыбы — хоть руками лови! Он попробовал схватить рыбину и чуть не упал в воду: Сонья удержала его за плечо.

— Спасибо, — поблагодарил он девушку

К дому прилегала пристройка с большими воротами. От пристройки в глубь леса уходила древняя, заросшая травой, дорога. Серж отпёр засовы ворот и воскликнул:

— Автомобиль! У меня в детстве была точно такая же моделька! Из коллекции «наземный топливный транспорт». Как такое возможно? Я даже помню название — это «Рено»!

— Не удивлюсь, если в ней есть и этот... как его...

— Бензин, — подсказал Серж, уже откручивая крышку бензобака и скривившись от запаха. — Точно, есть.

— Теперь сможешь покататься. А то всё самолёты, да самолёты, — улыбнулась девушка.

— Ага, если б я ещё умел им управлять, — Серж заметил, что у Соньи очень милая улыбка; Сонья будто бы стала красивее. Ему захотелось, что бы она ещё раз улыбнулась, но он не смог придумать повод.

— А ты научись. — сказала Сонья. Что-то подсказывает мне, что у тебя будет время

Помимо автомобиля в пристройке они обнаружили удочку, швейную машинку, ружьё с коробкой патронов, несколько бумажных книг («Робинзон Крузо», «Повелитель мух», «История двадцатого века», «Первая медицинская помощь», «Энциклопедия лесника», «Эксплуатация автомобиля "Рено Логан", «Учебник по социологии для абитуриентов», «Сам себе повар»), акварельные краски и холсты для рисования (Серж очень обрадовался этой находке), пилу, молоток и гвозди, кучу тряпья всевозможнейших цветов, коробку с иголками и нитками, аптечку, и ещё разные понятные и непонятные вещи. Большинством этих вещей они никогда не пользовались— в конце двадцать первого века это было не нужно — но воодушевились настолько, что даже забыли про существование «Бьютитуда»

Когда они вышли из пристройки, Серж вдруг насторожился:

— Слышишь?

Сонья прислушалась.

— Похоже на плач. Откуда-то оттуда, — сказала она, указав в сторону леса

Серж взял на всякий случай ружьё, хоть и не умел им пользоваться, и направился на шум. Соньья осталась у дома

Он зашёл в заросли деревьев и чуть не наступил на того, кто "плакал". Щенок размером с ботинок угодил в капкан и теперь, повизгивая и причитая, кувыркался в траве. Острые зубья сомкнулись на его лапке, чудом не перерубив её. Серж не видел капканов в живую, но "методом тыка" раскрыл пасть ловушки и взял щенка на руки

— Какой маленький! — чуть не заплакала Сонья от умиления и жалости. — Я думала, что собаки вымерли после Большой Травли.

— Не только от Травли. После Той Войны леса опустели, а потом в обиход ввели пищевой секвенсер — бродячим псам стало нечего есть.

— Давай приютим его.

— Ну а как ещё? К тому же мне кажется, что это не случайно. Кто-то подкинул нам его. Как и все эти вещи.

— Назовём его Бьютитудом.

— Слишком длинно. Просто Бьюти.

— Отлично. А теперь пойдём и перемотаем ему лапу. В аптечке наверняка есть бинты. Бедняжечка...

— Я так хочу спать, что даже не буду есть, — сказал Серж, укладываясь в кровать. — Видимо, слишком много впечатлений для одного дня. Спокойной ночи

— Отвернись пожалуйста,— попросила Сонья

Серж отвернулся к стенке и только тогда Сонья сняла свитер, джинсы и нырнула в постель

— Почему сказали не брать с собой вещи? Неужели придётся шить одежду самой? — посетовала Сонья. — Спокойной ночи, Серж! И тебе, миленький мой Бьюти, спокойной ночи. Лапка заживёт, всё будет хорошо

Серж улыбнулся сквозь сон, а Бьюти что-то проворчал по-собачьи, лёжа в тёплых женских объятьях

4

Утром Сонья сорвала с грядок несколько огурцов, помидоров, стручков перца и редиски, разной травки — одну она узнала и назвала укропом.

— Чем будем сегодня заниматься? — спросила Сонья после завтрака.

— Не знаю, но я, если честно, совсем не наелся. Сколько нужно съесть этих овощей, чтобы не уйти из-за стола голодным?

Девушка пожала плечами.

— А знаешь, я пойду на рыбалку. — сказал Серж.

— Сегодня прохладно. Ты не простоишь долго.

— Долго и не надо, в озере миллион рыб

Серж помнил, что на крючок удочки нужна приманка и, поковырявшись в огородной земле, нашёл несколько розовых червей

Он встал у самого края озера, нацепил наживку и закинул снасть — почти сразу поплавок ушёл на глубину. От радости и неожиданности Серж вскрикнул, поскользнулся и с головой, словно сам был поплавком, свалился в холодную воду. Выпустив удочку из рук, он взобрался по скользким камням на берег и, отдышавшись, поплёлся домой — замёрзший, злой и без удочки.

— Нарыбачился. — пояснил он дрожащим голосом в ответ на вопросительные взгляды Соньи.

Сонья кивнула. По дрогнувшим кончикам губ девушки Серж понял, что она еле сдерживает улыбку.

— Спасибо, что не смеёшься, — насупившись сказал он.

— Иди в постель, а то заболеешь. Как мы тебя будем лечить? Доктора тут нет.

Серж скинул одежду, лёг в постель, закутался в одеяло и почти сразу отключился

И проснулся от нестерпимого запаха гари. Раскашлявшись, он с великим трудом встал с кровати и доковылял до кухни. Голова, казалось, весила килограмм сто, и к тому же раскалывалась, в горле и носу першило, глаза слезились; никогда он не чувствовал себя так плохо.

На кухне ещё не развеялся дым, на плите стояла чёрная обгоревшая кастрюля, а на табурете сидела Сонья и взахлёб рыдала, зарывшись лицом в руки.

Увидев Сержа, она подняла мокрое от слёз лицо и запричитала

— Я зашла в комнату... Ты был весь в поту и что-то говорил про небо, про море, про картины, про какую-то Энн... Я потрогала твой лоб — ужасно горячий — и побежала в пристройку за книгой... — Сонья несколько раз всхлипнула. — За той, где про первую медицинскую помощь... В ней написано, что при простуде нужен горячий чай и таблетка анальгина. Анальгин я нашла в аптечке, воду набрала в озере в маленькую кастрюльку. Заодно я взяла книгу про поварское искусство и нашла простенький рецепт овощного рагу. Ну а дальше... Сам видишь: я думала, что плита выключится автоматически и пошла на озеро искать удочку

Только теперь Серж заметил на полу потерянную удочку с обрывком лески.

— Ничего страшного, — сказал он, скривившись от боли в висках, — главное, что никто не пострадал. Успокойся.

Он подошёл к Сонье и положил ей руки на плечи. Девушка встала с табурета.

— Я хотела, как лучше! Хотела, что бы мы поели, чтобы ты не заболел... — и зарыдала с новыми силами. — Удочка застряла в камнях, я тянула изо всех сил и порезалась. Я никогда не резалась

Поддавшись нахлынувшему чувству жалости, Серж расцеловал её лицо, шею, поцарапанный палец; и само по себе как-то случилось, что её тёплые, влажные губы — уже не казавшиеся тонкими — встретились с его губами.

Рядом, у ног, подвывая, крутился Бьюти.

— Всё будет хорошо, — сказал Серж, на секунду оторвавшись от губ Соньи, — Всё будет хорошо, обещаю вам

5

Несколько следующих дней Серж чувствовал себя при смерти, но благодаря непристанной заботе Соньи болезнь отступила

"Метод тыка" стал самым актуальным в положении Соньи и Сержа. Девушка в конце концов научилась вполне неплохо готовить, сначала по книжке, а потом и сама, а когда Серж полностью выздоровел, он довязал к удочке леску, прицепил новый поплавок, грузило, крючок и принёс домой свой первый улов. Сонья нажарила рыбы, потушила овощей и для них это был самый настоящий праздник

Через несколько месяцев Бьюти из невзрачного лохматого щенка превратился в красавца-пса. Серж освоил ружьё и вместе с собакой они ходили на охоту.

В первый раз он не мог заставить себя выстрелить в животное; длинноухий зверёк с розовым носом и мощными лапами сидел в нескольких метрах перед ним, но руки Сержа будто отнялись, а ружьё превратилось в тяжеленную, неподъёмную палку. Бьюти оказался более решительным и с лаем бросился на зверя. Зверь отпрыгнул в сторону и ринулся в кусты, но Бьюти погнался за ним и через несколько минут принёс в зубах ещё тёплую тушку.

— Молодец, — Серж погладил пса по голове и тот преданно завилял хвостом.

Теперь за столом у них бывали не только овощи и рыба, но и мясо какой-то коричневой птицы и этих длинноухих животных. Серж так и не мог вспомнить, как называются эти животные, хотя в голове крутилось что-то похожее на "яйца". Позже, из «Энциклопедии лесника», он узнал, что это заяц.

Сонья овладела иглой и нитками. Она с лёгкостью подшивала износившуюся одежду, пока та не стала целиком состоять из разноцветных заплаток. Тогда она стала шить одежду сама и с гордостью носила самодельные платья

А в один прекрасный день Серж снова взялся за кисть и на одном дыхании нарисовал портрет Соньи. Теперь он ясно видел, что её карие глаза вовсе не невыразительные: они бесхитростные, честные, немного наивные — удивительные, чудесные милые глаза

6

— Давай попробуем прокатиться на автомобиле, — однажды предложила Сонья.

— Шутишь? Я даже просто внутрь него боюсь залезть.

— Но ведь есть инструкция!

Серж вздохнул:

— Мои родители погибли в авиакатастрофе. Я боюсь управлять транспортом.

— Ну давай, Сержичек, дорогой, любименький...— искушала Сонья.

Серж нахмурился, но в тот же вечер взялся за книгу по эксплуатации автомобиля, а через пару дней позвал Сонью на автопрогулку вокруг дома

Он сел за руль и с волнением, глядя в книгу, проделал необходимые действия. Автомобиль заревел и неспеша покатил вперёд, послушный воле водителя

— Вау! Ух ты! — раздавались восторженные крики из автомобиля и вдруг откуда-то справа выскочил Бьюти. Машина дёрнулась, Бьюти заскулил, Серж снял ногу с педали газа.

Сонья первая вылезла из автомобиля, прошла вперёд и упала на колени.

— Это я виновата! Это я уговорила тебя...

Серж опустился на траву рядом с мёртвым телом Бьюти.

— Не плачь, так бывает...

— Я хочу «Бьютитуда»! — забилась Сонья в истерике. —Мне всё это надоело! Задолбала такая жизнь!

Серж потянулся обнять и успокоить её, но Сонья со злостью оттолкнула его.

— Отвали! Уйди! Ты мне тоже надоел! Дай побыть одной...Когда уже кончится этот грёбанный эксперимент

Конечно, они помирились. Более того — через несколько месяцев после случая с собакой у Соньи заметно вырос живот, и стало понятно, что она беременна. Серж надеялся, что будет мальчик — помощник в мужских делах; а Сонья желала дочку, чтобы вместе с ней управляться по хозяйству

За автомобиль Серж больше не садился. Он оставил его на том месте, где случилась трагедия. Машина стала своеобразным памятником Бьюти

Когда беременность подходила к естественному концу, и пузожитель во всю толкался и пинался, будущими родителями овладело беспокойство. Как рожать в таких условиях, что делать дальше, всё ли будет хорошо? А вдруг ребёнок родится с уродством? Что, если роды пройдут тяжело и Сонья умрёт? Как Серж будет жить один

7

— Я рожу через три дня, — уверенно заявила Сонья.

— Откуда ты знаешь?

— Чувствую. Наверно, это материнский инстинкт

Серж в тревоге бродил по дому, по окрестностям; он даже пришел на поляну, где его более года назад высадил самолёт, и заорал со всех сил в небо, чтобы прилетели экспериментаторы и забрали их. Но никто не прилетел

Тогда Серж принял решение. Он накоптил мяса, чтобы можно было его взять в дорогу, засолил овощей, набрал воды в бутыли, и сказал Сонье:

— Собирайся. Едем!

— Куда? — удивилась Сонья.

— Не знаю куда, но от пристройки в лес идёт дорога; она должна куда-то привести. Уверен, хуже не будет

Сонья долго сопротивлялась, но поддалась уговорам. Они загрузились в автомобиль и неспеша двинулись в путь по заросшей дороге

Целый день они ехали, а когда стемнело, Сонья предложила остановиться на нослег— но Серж не останавливался ни на минуту

Он не спал уже вторые сутки, когда впереди засветились, словно маленькие маячки, огни города

Город состоял из таких же кирпичных одноэтажных домов. У самого города расположился контрольно-пропускной пункт. Из небольшой будки вышел мужчина в полицейской форме и, увидя положение Соньи, тут же позвонил по рации

Приехала белая машина с красным крестом, из неё вышли люди в медицинских халатах и забрали Сонью, заверив Сержа, что всё будет хорошо, что никакой опасности нет. Сержу разрешили вздремнуть в будке КПП

А когда он проснулся, перед ним стоял профессор Космов и ещё какие-то люди

Профессор протянул Сержу руку.

— Поздравляю, счастливый родитель! У вас двое прелестных детишек. Мальчик и девочка

Серж нахмурил брови, но пожал руку.

— Что это значит? Почему вы нас оставили на такой долгий срок?

— Не злитесь! Так было нужно. Всё же закончилось хорошо?

— Но в чём смысл эксперимента?

— Сейчас я всё вам расскажу. Знаете, где мы сейчас? В две тысячи двадцать третьем году. В прошлом.

Серж подумал, что ослышался.

— Я понимаю ваше удивление, но технология перемещения во времени есть. Просто она не афишируется. Если вы захотите назад, в своё время, мы вас вернём, но... скажите, как вы себя чувствуете?

— Я… очень устал.

Вошёл доктор Синтюров, держа в руках фотографию. Он передал её Сержу. На ней Сонья, лёжа на больничной койке и радостно улыбаясь, держала двух малышей.

— А кроме усталости?

— Я... счастлив! — уверенно сказал Серж.

— Вот для этого и был этот эксперимент. Помогите поменять время. В этом городе пять тысяч человек, которые живут без «Бьютитуда». Специально отобранные люди, такие же, как и вы. И таких городов в этом времени больше десятка. На разных континентах, в разных государствах.

— Так что конкретно требуется от нас?

Доктор Космов подумал.

— В общем — просто жить. Как обычные люди этого времени. Но заодно всячески мешать внедрению «Бьютитуда». Разве вы не согласны, что человек к концу двадцать первого века зашёл в тупик? Ему больше ничего не нужно, жизнь настолько упростилась, что происходит деградация чувств и разума.

Серж кивнул:

— И что мы можем сделать?

— Мы дадим вам работу. Например, Сонья может быть прекрасным медиком, после соответствующего обучения, конечно; вы можете быть чиновником в Министерстве Культуры. Саботаж, антипропаганда… Всё что угодно, что поможет сдержать этот наркотик, который даёт мнимое, фальшивое счастье.

— А море?

— Что море? — не понял профессор Космов.

— Вы обещали мне море.

— Ах да! — рассмеялся Космов. — Доктор говорил о вашем условии. Да ради бога. На Чёрном море сейчас самый сезон. Уверен: вы нарисуете лучшую свою картину.

— Лучшую я уже нарисовал. — сказал Серж и взглянул на больничную фотографию.

— Ну и отлично, — хлопнул в ладоши профессор, — Так давайте же теперь вместе нарисуем наше будущее!..