Эскизы разных лиц, замечательных по 14 декабря 1825 года

Автор: Ирина Крылова, старший научный сотрудник музея-усадьбы «Михайловское»

Перелистывая газеты начала XX века и проводя поиск упоминаний о Колонии литераторов в Михайловском, в газете «Псковская жизнь» № 688 за 29 января 1913 года встретила заметку «Пушкин и декабрьское движение». В сноске к названию указано: «Сегодня отмечается 76-летняя годовщина со дня смерти Александра Сергеевича Пушкина». Публикуем текст с небольшими сокращениями, в современной орфографии.

Пушкин и декабрьское движение

Нижеследующая статейка о Пушкине принадлежит перу моего покойного мужа, Ив. Ал. Алешинцева; написана она по поводу портретов декабристов, набросанных Пушкиным, и найденных моим мужем в селе Голубове во время поездки его весною 1911 года на открытие Пушкинской колонии в Михайловском.

Покойный Ив. Ал. любил Пушкина, изучал его и интересовался всем, что касалось Пушкина. Поэтому понятно, с каким трепетом и благоговением отнёсся он к листочкам, которые великий поэт зачертил своею рукой.

Узнав, что рисунки эти ещё нигде не были опубликованы, и получив на это любезное разрешение баронессы С. Б. Вревской, Ив.Ал. старался разобраться в набросках Пушкина и определить, кого именно отнёс поэт к декабристам. Особенно заинтересовало Ив. Ал. то обстоятельство, что на рисунках помещён автопортрет и, по мнению Ив. Ал., профиль, сильно напоминающий Ал. С. Грибоедова.

К сожалению, Ив.Ал. не успел закончить эту работу, она была прервана внезапными болезнью и смертью его.

______________________

Пушкин не принадлежал к декабрскому движению и в то же время бесспорно, был лучшим его идеологом. Он страстно хотел попасть в ряды тайного общества и в то же время относился к декабристам иногда иронически и разногласил с ними в некоторых вопросах. Эта как бы некоторая двойственность и неясность всегда привлекала внимание историков эпохи, и вопрос об отношении Пушкина к декабристам и их движению много раз подвергался изучению, и на своём протяжении решался неодинаково.< >

Но как бы мы не решали этого вопроса, остаётся незыблемым, что в жизни поэта всё же была такая полоса, когда он стоял близко к декабристам, когда он глубоко переживал их чувства и настроения. Да и верней всего, конечно, что в мировоззрении поэта и декабристов было некоторое идейное единство, сковывавшее их далеко не случайно. Их сближали прекрасные мечты о свободной и справедливой жизни и культ личной независимости. Эта личная независимость, выраженная у поэта в необычайной степени, соответственно величине и таланту, объединяя Пушкина с декабристами, в то же время должна была и мешать ему стать членом партии с её неизбежной субординацией. < >

Предоставляя решение данного вопроса специалистам по Пушкину, мы стараемся только опубликовать новые данные, ещё лишний раз иллюстрирующие, что внимание Пушкина было приковано к декабристам.

Неясные сведения о бунте, доходящие до Пушкина, заключённого в Михайловском и отрезанного от мира, должны были его волновать чрезвычайно.

Потрясённый катастрофой на площади Николаевского дворца, Пушкин окружил декабристов «ореолом героизма и мученичества», и, как натура увлекающаяся и страстная, совсем перестал на это время чувствовать то, что его с декабристами разделяло, - и потому отвечал Николаю I, что был бы на площади, с бунтовщиками, а в своей тетради на рисунке «Декабристы на виселице» пишет «и я бы мог…».

К этому времени, когда впечатление от события 14 декабря ещё не перебродило, и когда внимание Пушкина было фиксировано на участниках этого события, и относятся, бесспорно, эти Пушкинские листочки (рисунки декабристов), которые мы имеем удовольствие опубликовать.

Любезное разрешение на это дано нам обладательницей их, баронессой Софией Борисовной Вревской, 27 мая 1911 г., когда мы в селе Голубове, – этом редком старинном дворянском гнезде, где к счастью ещё веет Пушкиным, только что вернувшись из Михайловского с торжественного открытия колонии, сетовали на то, что в Михайловском так мало Пушкина.

В утешение нам почтеннейшая баронесса открыла свой заветный комод с письмами Пушкина, уже опубликованными, и к ним ещё присоединила обложку с какой-то книги, зарисованную Пушкиным, - обложку, которую всегда очень хранила её мать Евпраксия Николаевна, и которую Софья Борисовна не показывала никому.

Теперь здесь мы ещё раз приносим почтеннейшей баронессе горячее спасибо и думаем, что к нашей благодарности присоединят свою все, кому дорого имя Пушкина.

Рисунки сделаны на грубой обёрточной бумаге с водяными знаками. Вторая половина её сшита нитками.

На обороте надпись А. Н. Вульфа: «Эскизы разных лиц, замечательных по 14 дек. 825 года, работы Алекс. Серг. Пушкина во время пребывания его в с. Тригорском в 826 году».

< > На первом листе тринадцать более или менее законченных профилей и одиннадцать набросков. На втором шесть тоже профилей.

______________________

На предположении относительно портретов рукопись Ал. Ив. прерывается.

По любезному предложению Б. Л. Модзалевского рисунки будут опубликованы в Академическом сборнике.

Нам же остаётся лишь пожалеть, что автор приведённой заметки о Пушкине не успел закончить свою работу и высказать мнение относительно портретов.

Л. Алешинцева

P.S. Иван Александрович Алешинцев – преподаватель русского языка и словесности Псковского епархиального женского училища. Прожил короткую жизнь – всего 31 год. В последний год его жизни, в 1912 году, была издана его книга «История гимназического образования в России в XVIII и XIX веке».

Лист с рисунками Пушкина, полученный И. А. Алешинцевым от С. Б. Вревской, в настоящее время находится в Рукописном отделе Пушкинского Дома (ПД 798 л.1).

Впервые эти рисунки (весь лист) были воспроизведены Б.Л.Модзалевским в иллюстрированном журнале «Искры» № 36 (1913 год) в статье «Новые автографы Пушкина». Через двадцать лет исследователь рисунков поэта Абрам Эфрос атрибутировал профили. Это декабристы С.И.Муравьёв-Апостол, В.Ф.Раевский, С.П.Трубецкой, К.Ф.Рылеев, И.И.Пущин, П.И.Пестель(?). Среди них Пушкин изобразил себя совершенно необычно – в фас, а также Н.Н.Раевского – младшего, А.Н.Раевского и предположительно В.Ф.Вяземскую. Кроме того на листе несколько профилей, не имеющих портретного характера.

«По сгущенности, обилию, повторяемости, тревожной сосредоточенности профилей это – один из редких образцов пушкинской графики», – писал А. Эфрос в книге «Декабристы в рисунках Пушкина».

В экспозиции Дома-музея Осиповых и Вульфов в Тригорском можно видеть копию этого листа, выполненную на стекле.