Пушкин и декабристы
Автор: А.В. Дадыко, научный сотрудник музея-усадьбы «Михайловское»
200 лет назад, 14 (26) декабря 1825 года, произошло восстание декабристов на Сенатской площади Санкт-Петербурга. Тема «Пушкин и декабристы» была одной из самых популярных и, конечно, самой политизированной в пушкинистике XX века. Но, возможно, именно эта тема ярче других раскрывает и натуру, и мировоззрение великого поэта. Его жизненную философию, которую Александр Сергеевич в стихотворении «Поэту» 1830 года называет «высшим судом».
Из фондов Пушкинского Заповедника
... Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум,
Усовершенствуя плоды любимых дум,
Не требуя наград за подвиг благородный.
Они в самом тебе. Ты сам свой высший суд.
19 ноября (1 декабря) 1825 г. умирает император Александр I. У него нет сыновей, поэтому согласно традиции на трон должен вступить следующий по старшинству брат – Константин. Он задолго до описываемых событий отказался от престола, и Александр I завещает передать бразды правления Николаю, третьему по старшинству брату. После скоропостижной смерти царя Константин вновь отказывается от престола в пользу Николая, и в то же время 9 декабря им приносится формальная присяга народу и уже чеканятся монеты с изображением императора Константина.
Неопределенность междуцарствия рождает напряжение в верхах, ропот и недоумение в народе. Константин престол и не принимает, и не отказывается от него: Николай объявляет себя императором и назначает «переприсягу» на 14 декабря.
Это роковое число и выбирают члены Южного и Северного тайных политических обществ России для вооруженного мятежа. Они выступают в поддержку «законно» избранного Константина (хотя знают о его отказе царствовать). 90 офицеров-гвардейцев поддерживают заговорщиков-дворян и их – по большей части – благородные идеи: отмена крепостничества, главенство закона, свобода слова, парламентаризм.
Для привлечения солдат и матросов к мятежу декабристы пользуются лозунгами защиты прав Константина, якобы незаконно отстраненного, и вот эта «ложь во спасение» оказывается первым неправедным средством, которое цель не может оправдать...
Утром 14 декабря заговорщики-офицеры выводят на площадь перед Сенатом около трех тысяч человек. Декабристы планируют предъявить сенаторам Манифест с требованиями реформ. Примечательно, что многие из тех, кто готовил выступление, не вышли в тот день на назначенное место, включая руководителя восстания – Сергея Трубецкого.
По приказу императора верные правительству войска окружают мятежников. К восставшим выходит генерал-губернатор Санкт-Петербурга Михаил Александрович Милорадович – бесстрашный, любимый солдатами герой войны 1812-го года. Он обращается к солдатам, призывает их расходиться, доказывает, что Константин отрекся сам. Но речь губернатора прервана выстрелом Петра Каховского. Милорадович смертельно ранен. Именно тогда по участникам выступления открывают огонь. Начавшееся в 11 часов утра, к ночи восстание подавлено.
В течение следующих нескольких месяцев арестованы и привлечены к следствию несколько сотен человек. 120 сосланы на каторгу. Десятки разжалованы и отправлены на Кавказскую войну. Пятеро вдохновителей мятежа – К.Ф. Рылеев, П.И. Пестель, М.П. Бестужев-Рюмин, С.И. Муравьев-Апостол и П.Г. Каховский казнены в Петропавловской крепости 13 июля 1826 года.
«Благой» порыв декабристов привел к прямо противоположным результатам – политической реакции в России: укреплению самодержавия, усилению цензуры, тайной полиции и отказу от реформ, прежде всего – крепостничества.
Александр Грибоедов, взгляды которого были близки декабристам, услышав о событиях 14 декабря, сказал саркастически: «Сотня прапорщиков вздумала изменить государственный быт России».
Открытый вооруженный мятеж в центре столицы с целью свержения императора поставил даже не участвовавших в нем членов общества вне закона. Суровость приговора шокировала дворянство, породила в обществе страх и апатию. По мнению большинства историков, число погибших во время событий на Сенатской площади составило около 80 человек, среди них – мирные жители, женщины и дети, которые пришли «посмотреть на бунт».
Декабрь 1825 года для Пушкина, находившегося в Михайловском, – время вспыхнувшей надежды на возвращение из ссылки. Узнав о смерти своего гонителя Александра I, он пишет друзьям, что настал удобный момент для возобновления хлопот о нем: - «...просить или о выезде в столицы, или о чужих краях; ...выписывайте меня, красавцы мои» – из письма Плетневу, предположительно, от 3 декабря.
Хронология такова: «1 декабря Пушкин узнает, что в Новоржеве какой-то солдат, приехавший из Петербурга, говорил о смерти Александра I, и посылает кучера Петра узнать наверное. 2 декабря, узнав наверное, намеревается совершить самовольную поездку в Петербург под именем крепостного П.А. Осиповой – Алексея Хохлова. Имея при себе билет на проезд в Петербург «села Тригорского людям» Алексею Хохлову и Архипу Курочкину, написанный от имени Прасковьи Александровны, он выезжает из Михайловского со своим крепостным, садовником Архипом Курочкиным, но через некоторое время возвращается с дороги «из-за дурных примет» – читаем у исследователя биографии поэта Н.А. Тарховой.
О спасительном возвращении Пушкина с дороги рассказывал его друг С.А. Соболевский: «Он положил заехать сперва на квартиру к Рылееву, который вел жизнь не светскую, и от него запастись сведениями... Но вот, на пути в Тригорское, заяц перебегает через дорогу; на возвратном пути из Тригорского в Михайловское – еще заяц! Пушкин в досаде приезжает домой; ему докладывают, что слуга, назначенный с ним ехать, заболел вдруг белою горячкой. Распоряжение поручается другому. Наконец повозка заложена, трогаются от подъезда. Глядь – в воротах встречается священник, который шел проститься с отъезжающим барином. Всех этих встреч – не под силу суеверному Пушкину; он возвращается от ворот домой и остается у себя в деревне. «А вот каковы бы были последствия моей поездки, – прибавлял Пушкин. – Я рассчитывал приехать в Петербург поздно вечером, чтоб не огласился слишком скоро мой приезд, и, следовательно, попал бы к Рылееву прямо на совещание 13 декабря. Меня приняли бы с восторгом; вероятно, я... попал бы с прочими на Сенатскую площадь и не сидел бы теперь с вами, мои милые!»
13 и 14 декабря 1825 г., буквально в два дня, Пушкин создает свою шутливую поэму «Граф Нулин». «Бывают странные сближенья», – скажет поэт, узнав, что как раз в эти дни происходит выступление декабристов. По мнению Н.А. Тарховой, «Пушкин узнал о восстании на третий или четвертый день: вечером, когда он был в гостях у соседей Осиповых-Вульф, приехал из Петербурга повар Осиповой Арсений и «рассказал, что в Петербурге был бунт, всюду разъезды и караулы, насилу выбрался за заставу, нанял почтовых и поспешил в деревню. Пушкин, услыша рассказ Арсения, страшно побледнел». Поэт уничтожает свои автобиографические записки...
Необходимо отметить, что программы Южного общества (глава Павел Пестель) и Северного (лидер Никита Муравьев), отличались. «Русская правда» Пестеля была радикальней, подразумевала полное уничтожение монархии, республику, революционный захват власти и – возможно – цареубийство. Именно покушение на монарха и его семью ужасало Николая I, этого он простить заговорщикам не мог.
Из фондов Пушкинского Заповедника
По «Конституции» Н. Муравьева планировалось создание конституционной монархии, делался акцент на изменении законодательства в сторону равенства и свобод для всех.
С Павлом Пестелем Пушкин познакомился на юге. Поэт даже присутствовал на встречах заговорщиков в Каменке, не являясь членом тайного общества. В Северное общество входил хороший знакомый поэта – вдохновитель декабристов Кондратий Рылеев. Его поэму «Войнаровский» Александр Сергеевич оценил высоко, в отличие от стихов: «Если кто пишет стихи, то прежде всего должен быть поэтом, если же хочешь просто гражданствовать, то пиши прозою».
Также членом Северного общества был Иван Пущин, сосланный после восстания на 30 лет в Сибирь. Именно он мог бы предложить вступить Пушкину в ряды заговорщиков, но не сделал этого: «Глядя на него, я долго думал: не должен ли я в самом деле предложить ему соединиться с нами? От него зависело принять или отвергнуть мое предложение. Между тем тут же невольно являлся вопрос: почему же помимо меня никто из близко знакомых ему старших наших членов не думал об нем? Значит, их останавливало почти то же, что меня пугало: образ его мыслей всем хорошо был известен, но не было полного к нему доверия».
Вспоминая встречу с поэтом в Михайловском, Иван Иванович писал: «Незаметно коснулись опять подозрений насчет общества. Когда я ему сказал, что не я один поступил в это новое служение отечеству, он вскочил со стула и вскрикнул: «Верно, все это в связи с майором Раевским, которого пятый год держат в Тираспольской крепости и ничего не могут выпытать». Потом, успокоившись, продолжал: «Впрочем, я не заставляю тебя, любезный Пущин, говорить. Может быть, ты и прав, что мне не доверяешь. Верно, я этого доверия не стою – по многим моим глупостям». Молча, я крепко расцеловал его».
Примечательно, что декабристы не доверяют Пушкину по тем же причинам, что и власти: эмоциональность, «ветреная младость», неопределенность политической позиции, слишком широкий круг общения, куда входят представители диаметрально противоположных сил, гедонистический и атеистический настрой юного поэта.
Принципиально важно и то, что, будучи другом Рылеева и ценя его мужественность, называя Пестеля «светлой головой», искренно любя и вспоминая за минуты до смерти «друга бесценного» Пущина, поэт в письме Петру Вяземскому от 10 июля 1826 г. восклицает: «Бунт и революция мне никогда не нравились, это правда; но я был в связи почти со всеми и в переписке со многими из заговорщиков». И, чуть позже: «Повешенные повешены; но каторга 120 друзей, братьев, товарищей ужасна».
В «Капитанской дочке» Пушкин крылатой фразой выносит свой приговор политическому насилию: «Не дай Бог увидеть русский бунт: бессмысленный и беспощадный». Вот оно, «его неизменное стремление к последней, высшей объективности», говоря словами С. Довлатова. Именно этот взгляд поэта «над схваткой» рождает кажущееся противоречие, которое вот уже два столетия позволяет «перетягивать» Пушкина разным политическим силам на свою сторону: кто же он, первый поэт России? Либерал или консерватор? Бунтовщик или государственник?
Уже первые арестованные участники декабрьского восстания, отвечая на вопросы следствия, называют имя Пушкина среди тех, от кого заимствовали они «свободный образ мыслей»: А.А. Бестужев показывает, что он «почерпнул его в основном из книг… и «некоторых блесток А. Пушкина стихами». Конечно, юный поэт разделял гнев просвещенного дворянства против беззакония, рабства миллионов крепостных. Как вспоминал И.И. Пущин в «Записках о Пушкине», «...он всегда согласно со мною мыслил о деле общем (respub-lica), по-своему проповедовал в нашем смысле – и изустно, и письменно, стихами и прозой».
Увы! Куда ни брошу взор –
везде бичи, везде железы,
Законов гибельный позор,
Неволи немощные слезы;
Везде неправедная власть...
«Вольность», 1817.
«...И на обломках самовластья напишут наши имена!»
«К Чаадаеву», 1818.
Увижу ль, о друзья! Народ неугнетенный
И рабство, падшее по манию царя,
И над отечеством свободы просвещенной
Взойдет ли наконец прекрасная заря?
«Деревня»,1819.
«Пушкина надобно сослать в Сибирь: он наводнил возмутительными стихами всю Россию! Вся молодежь наизусть их читает», – говорил Александр I директору Лицея Е.А. Энгельгардту и ссылает поэта на юг в 1820 г., ужесточая наказание через четыре года изгнанием в Михайловское.
И в то же время этот «ссылочный невольник» за три месяца до смерти отвечает П.Я. Чаадаеву на его первое «Философическое письмо»: «...разве не находите вы чего-то значительного в теперешнем положении России, чего-то такого, что поразит будущего историка? Думаете ли вы, что он поставит нас вне Европы? Хотя лично я сердечно привязан к государю, я далеко не восторгаюсь всем, что вижу вокруг себя; как литератора - меня раздражают, как человека с предрассудками - я оскорблен, - но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переменить отечество или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам бог ее дал». Тогда же, в 1836 г., поэт создаёт религиозное стихотворение «Отцы пустынники и жены непорочны». А ранее, в 1831-м, Пушкин пишет «Клеветникам России», посвящает весь свой пыл и талант исследованию истории Петра Великого.
Нередко мы слышим разные интерпретации меткой фразы политика и историка Франсуа Гизо: «Кто не республиканец в двадцать лет, у того нет сердца; кто республиканец после тридцати, у того нет головы». Мысль эта в полной мере отражает естественную эволюцию Пушкина-человека.
В зрелом возрасте, после женитьбы, Александр Сергеевич признавался в письме Н. Кривцову: «Счастье можно найти лишь на проторенных дорогах». «Скоро ли перенесу я мои пенаты в деревню – поля, сад, крестьяне, книги; труды поэтические – семья, любовь etc. – религия, смерть», – одна из последних автобиографических записей поэта на листе со стихотворением «Пора, мой друг, пора...».
Та же мысль звучит и ранее, в 1828 г., когда Пушкин создаёт стихотворение «Поэт и толпа»:
...Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.
Что до политики и гражданственности, то, по Пушкину, истинная поэзия – не приспешница идеологий, не политическая прокламация. Она гармоничное и свободное отражение чаяний, зарождающихся смыслов и изменений эпохи, которые улавливает душа «таинственного певца». Да, выражая нередко гражданский или политический пафос, поэзия гения является прежде всего нравственным и духовным камертоном. Поэтому и вечна...
«Веленью Божию, о муза, будь послушна», – говорит поэт за полгода до смерти в стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...».
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Использованная литература:
- Пушкин А.С. Полное собрание сочиненийв 10-ти томах. Т.10. М., 1979.
- Пушкин в воспоминаниях современников. В 2-х томах. М., 1974.
- Друзья Пушкина в 2-х томах. М., 1986.
- Пущин И.И. Записки о Пушкине. М., 1989.
- Тархова Н.А. Жизнь Александра Сергеевича пушкина. М., 2009.
- Эйдельман Н.Я. Пушкин и декабристы. М., 2005.