О гордости ума
В первых стихах первой главы Библии дана как бы в закодированной форме будущая история человеческой мысли, в ее главных и основополагающих направлениях.
Первое — творение человека по образу Божиему. Это монотеизм. Образ не может быть единосущен с Первообразом, он является как бы неким отблеском, некоей потенцией, заданной целью, которую надо осуществить. Здесь гармония и различие между Божеством и человеком. Бог является праотцам и беседует с ними. Беседовать, то есть вступать в диалог, может Личность с личностью. Здесь открывается личное бытие Бога как высшее, совершенное и абсолютное бытие. В то же время личность человека свидетельствует о его высоком достоинстве и отличии от остальных творений, которым присущи родовые, видовые и индивидуальные отличия, но категории личности для них нет.
Личность подразумевает свободу воли и нравственное содержание, поэтому образ Божий в человеке — это его личностная основа и начало, как данность, а подобие Божие — возможность определить отношение к Богу и осуществить целевую задачу — богообщение, как приближение образа к своему Первообразу. Бог дает человеку заповедь. Заповедь — это откровение в форме императива. Бог открывает человеку Свою волю, которую тот должен принять как благо, на веру. Заповедь внешне ограничивает человека, но внутренне углубляет его бытие, открывает новые возможности его нравственного совершенствования — послушания Богу, а через послушание — к гармонии с Божеством. Затем в повествовании об искушении человека мы видим расщепление и деградацию его сознания. Демон убеждает Еву, что заповедь Божия дана для того, чтобы лишить людей возможности быть властителями бытия и получить прерогативы Божества. Здесь Откровению противопоставляется скепсис в виде рационализма, или рационализм в виде скепсиса. Созерцание перволюдей сменяется аналитическим рационализмом. Здесь происходит расщепление самого человеческого духа: ум перестает видеть сущность, а фиксирует феномены и качество. Ева возражает демону, но само возражение носит рационалистический характер. Оно говорит о следствии греха, а не о его сущности. Здесь рационализм принимает форму прагматизма. Демон обещает праотцам, что они будут как боги. Это обольщение — равенство Богу, — в различных формах и вариантах, повторяют все пантеистические системы. Ложь сатаны о богоравенстве человека звучит в философских и религиозных системах, где человеку приписывается единосущие, единоприродностъ Божеству, или сам человек рассматривается как модальность Бога. Призыв сатаны нашел ответ и отклик не только в сердце Евы, но в ложной мистике, в языческих теургиях, в гордых философских притязаниях. В этом смысле правнуком Евы, зачатым от сатаны, является властитель философских дум — Гегель.
Сатана говорит Еве: «Вы будете как боги». Здесь первый намек на политеизм — существование каких-то неведомых богов. Лжебоги — это демоны, поэтому стать «как боги» — это значит через преслушание Богу и грех стать демоноподобными и демононравными. Само язычество, возникшее от богоборчества, представляет собой генозис демонологии. Ева увидела, что дерево пригодно для пищи. Что значит «увидела»? — посмотрела другими глазами, отвернула свое внутреннее око души от Бога и увидела мир вне Бога, творение — вне своего Творца. Если раньше критерием жизни для человека была заповедь Божия, которая определяла его внутреннюю и внешнюю жизнь, то теперь человек сам оценивает явление мира и определяет свое отношение к нему. Дерево годно для пищи. Оно перестает быть символом послушания, теряет свой метафизический смысл и превращается в простой предмет. Здесь мы встречаем то новое отношение к жизни, которое называется позитивизмом. Ева видит, что дерево приятно для глаз. Отвернувшись от Бога, потеряв созерцание божественной красоты, душа ищет красоту в предметах этого мира. Здесь начало нового подхода к миру, нового взгляда на мир, который называется эстетизмом или космофилией.
Бог проклинает демона и говорит о том, что он будет ползать в прахе земном на чреве своем. Здесь в проклятии демона открывается самое пошлое из всех мировоззрений — материализм. Материалист видит только материальность — этот космический прах и пыль, в которых вращается его ум. Он «ползает на чреве», то есть не видит неба — для него закрыт духовный трансцендентальный мир.
Для материалиста физика полностью поглотила метафизику. Он ползает на животе, так как ищет везде материальную основу; сама душа для него — это только функция тела — последующая надстройка над животом, возникшая в процессе эволюции. Поэтому материалисты, от Эпикура до Маркса, несут на себе проклятие змея — ползать на животе по земле и не видеть неба.
Итак, в библейском повествовании об искушении праотцев мы находим заключенную, как в генетическом коде, историю главных мировоззренческих систем, которыми человек пытался и пытается заполнить в своей душе потерю Бога. Это рационализм, скептицизм, пантеизм, позитивизм, эстетизм и материализм.
Что же касается еще одного мировоззрения — дуализма, то оно представляет собой искусственное сочетание, вернее, зигзаги между спиритуализмом и материализмом, а не оригинальное и самостоятельное мировоззрение. Дуализм — это временное состояние противоборствующих начал.
У Заратустры и у Платона за дуализмом стоит монизм.
В Библии языческие религии рассматриваются как демонопоклонение. «Боги язычников — это бесы», — говорит псалмопевец, а «Господь небеса сотворил» — небеса, потерянные для демона и недоступные для его последователей.
Что касается философии в перечисленных нами направлениях, то святые Отцы называли ее «эллинской лестью», то есть ложью гордого ума.