Дом №29 на 4-й Тарховской улице
Автор статьи — Марина Александровна Дворская, специалист по экспозиционной и выставочной деятельности Историко-культурного музейного комплекса в Разливе
«Родилась я в Сестрорецке, в больнице, и всегда, с момента рождения, жила в доме бабушки и дедушки в Разливе», — так начинает свой рассказ Гертруда Павловна Рогаева, чья судьба неразрывно связана с домом №29 на 4-й Тарховской улице.
Этот дом построил её дед, Ахрапотков Владимир Иванович, рабочий Сестрорецкого оружейного, а впоследствии инструментального завода. В 1900 году он получил земельный участок. «Был документ, я его видела, о предоставлении Ахрапоткову Владимиру Ивановичу этого участка. К сожалению, наш ПИБ [проектно-инвентаризационное бюро] его уничтожил», — вспоминает она. Участок был сквозным, на 16 соток, с выходом на 5-ю Тарховскую.
Дом был построен примерно к 1903 году. «Дома тогда „рубились“ в Финляндии, но надо было заказать дом, какой ты хочешь и что тебе позволяют средства. Дом строился в кредит. Наличники на домах тоже заказывались вместе с домом, выбирались в зависимости от того, сколько было средств, кому что нравилось», — рассказывает наша собеседница. Заказы принимались в специальном доме на улице Мосина. Дома были типовыми, с небольшими различиями.
Веранда в доме была необычно большой — более 20 квадратных метров: «Как я думаю, дед заказывал специально такую веранду, чтобы на ней можно было построить себе за зиму лодку и даже яхту. У меня есть фотография, где дед с одним из своих сыновей строит на веранде яхту. На каждом участке кроме основного дома обычно строили маленький домик для летнего проживания. Такой домик был и у нас, в нём у деда стоял токарный станок по дереву, на котором он обрабатывал детали для лодок и яхт».
Бабушка, Анна Сергеевна (в девичестве Кувшинова), после 1937 года работала в гардеробе туберкулёзной больницы, находившейся на Малой Ленинградской улице недалеко от железнодорожной платформы Разлив. До революции она, как и многие женщины в Разливе, шила перчатки на заказ: «Пассаж привозил уже раскроенные перчатки, надо было на специальных машинках их обстрочить. Я однажды на чердаке дома нашла такую маленькую машинку для шитья перчаток».
У дедушки с бабушкой было шестеро детей: старшая дочь Зоя умерла от тифа в 1918 году, Раиса, мама Гертруды Павловны, скончалась в 1937-м, два сына — Борис и Владимир — погибли во время Великой Отечественной войны, Сергей умер в 1959-м, Евгений — в 1977-м. Все сыновья бабушки и дедушки начинали свою деятельность на Сестрорецком инструментальном заводе. Все работали на токарных станках.
В 1990-е годы дом, переживший революцию, войну и блокаду, едва не погиб в очередной раз. «Когда пришли 90-е годы, был продан соседский дом №31 по 4-й Тарховской. Участки маленькие, всего здесь по 8 соток. Конечно, мало. И хозяева предложили продать им наш участок. Я сказала: „Никогда не уйду с этого места, я здесь родилась, здесь должна и умереть“».
Ответом стал поджог. В октябре 1991 года, когда хозяев не было, дом загорелся. «Дом начали восстанавливать, но у мужа случился инфаркт. А в феврале 1992 года дом подожгли снова. Муж был в больнице, я была больна, не могла приехать сразу», — вспоминает она.
Несмотря ни на что, дом восстановили. «В это время произошла денежная реформа, и какие-то деньги, если были, на этот момент обесценились. Тем не менее летом 1992 года мы восстановили дом в каком-то виде. В 1993 можно было уже жить». При восстановлении верхнюю часть пришлось перестраивать без трёх мезонинов и балкона — не хватило средств.
«Когда мы восстанавливали, подходили люди и говорили „продайте“, я сказала „нет!“ Даже нам объявление вешали на забор „купим“. Для меня очень важно было восстановить дом. Это же дедушкино и бабушкино. А я их благословляю. Они меня подняли, хоть и до 10 лет».
Сегодня дом на 4-й Тарховской стоит — перестроенный, но живой. Он хранит память о тех, кто его строил, о судьбах, переплетённых с историей Сестрорецкого оружейного (инструментального) завода и самого посёлка Разлив.