ИНТЕРВЬЮ С ЛАУРЕАТАМИ КОНКУРСА СЕРГЕЯ МИХАЛКОВА
В 2023 году повесть «А я останусь!», написанная Сергеем Штильманом и Наталией Ермаковой, вошла в число 13 победителей VIII Международного литературного конкурса имени С.В. Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков.
Российский фонд культуры проводит конкурс ежегодно с целью поддержки авторов, пишущих для подростков, и развития современной художественной прозы и поэзии для читателей от 12 до 19 лет. В 2027 году будет объявлен уже одиннадцатый конкурс.
В ближайшую субботу в читальном зале библиотеки имени Ф.И. Тютчева Сергей Леонидович и Наталия Васильевна расскажут о книге «Тогда взрослели рано». Это вторая часть дилогии, в которую также входит повесть «А я останусь!», главная героиня которой, Надя Елисеева, осенью 1941 года решает остаться в Москве, в то время как её брат и мама уезжают в эвакуацию. В повести «Тогда взрослели рано» рассказывается о жизни её родных — мамы Елены Константиновны и брата Пашки — в эвакуации в Зауралье, в селе Юровка.
А пока в интервью Российскому фонду культуры писатели говорят об истории создания этих произведений.
Сергей Леонидович, Наталия Васильевна, в чём, по вашему мнению, состоит необычность вашей дилогии «А я останусь!» и «Тогда взрослели рано»?
С. Ш.: Ситуация с уникальностью нашей дилогии довольно забавная. После того как вышла из печати вторая книга — повесть «Тогда взрослели рано», я задался вопросом: а как называется такая дилогия, действие в обеих частях которой происходит параллельно? Не последовательно, как в романах Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок»: сначала Остап Бендер ищет сокровища тёщи Ипполита Матвеевича Воробьянинова, а потом «обезжиривает» подпольного миллионера Корейко. Или, например, как в трилогиях Льва Толстого «Детство», «Отрочество», «Юность», Максима Горького «Детство», «В людях», «Мои университеты» и многих других дилогиях, трилогиях и тетралогиях, в которых вторая (третья и четвёртая) часть продолжает историю, начатую в первой с теми же главными героями. А третья продолжает вторую. Построенные таким образом дилогии, трилогии и тетралогии принято называть сиквелами (от англ. sequel — «продолжение»).
Для определения вида нашей дилогии с некоторыми оговорками подходит уже существующий термин «мидквел» (от англ. midquel, middle — «середина») — произведение, которое развивает сюжетную линию, намеченную в ранее созданном произведении, события которого развиваются параллельно с сюжетом ранее вышедшего произведения, а не продолжают его, как в сиквеле.
Приём этот иногда используется при создании фильмов в жанре фэнтези и фантастики, а также в детективах. В литературе его применяют крайне редко в силу сложности.
И всё же, определяя вид нашей дилогии, я предпочёл бы пользоваться собственным термином — «параллельная дилогия». Она по-своему уникальна и существенно отличается от произведений, которые принято считать мидквелами. К тому же это не детектив, не фантастика и не фэнтези. Сюжеты обеих повестей основаны на реальных событиях. Главная героиня «А я останусь!» Надя Елисеева является второстепенным персонажем в «Тогда взрослели рано», а Пашка и Елена Константиновна Елисеевы, будучи главными героями повести «Тогда взрослели рано», второстепенные персонажи «А я останусь!».
Кстати, несмотря на то что обе части нашей дилогии тесно связаны, каждую из повестей можно читать отдельно, как самостоятельное литературное произведение.
Н.Е.: От себя добавлю: писать такую дилогию было очень непросто еще и потому, что постоянно нужно было согласовывать и состыковывать некоторые события в двух книгах, а первая часть в это время уже готовилась к печати. Мы благодарны нашему редактору Светлане Стоговой за то, что она позволила вносить правки в уже отредактированный текст, чтобы синхронизировать обе повести.
Как возник замысел повести «Тогда взрослели рано»?
Н.Е.: В начале первой повести семья Елисеевых разлучается: отец уходит на фронт, Надя остаётся в Москве, а мама с Пашкой уезжают в эвакуацию в Зауралье. Некоторые читатели задавали нам вопрос: как сложилась жизнь Пашки, его мамы и отца?
С.Ш.: Отчасти поэтому мы и решили написать вторую часть дилогии, в которой речь пойдёт о том, что произошло там, в эвакуации, в Зауралье, в селе Юровка, с Елисеевыми. Кроме того, необходимо было дать информацию о судьбе отца семейства — Николая Ивановича, который в самом начале повести «А я останусь!» отказался от брони и, несмотря на то, что был негоден к строевой службе из-за проблем с кистью правой руки, ушёл добровольцем на фронт в составе дивизии народного ополчения.
Н.Е.: И тут как нельзя кстати у нас появились уникальные документальные свидетельства о жизни в военные годы в зауральском селе Юровка, куда мы и отправили Елисеевых. Согласно документам, оказавшимся у нас, именно туда осенью 1941 года был эвакуирован и Лебедянский детский дом: пятьдесят четыре ребёнка в возрасте от 2,5 до 15 лет и шестнадцать сопровождавших их взрослых. Мы поняли, что может и должно двигать наше повествование, создавать драматизм: главному герою новой повести, тринадцатилетнему Пашке, брату Нади, будет очень непросто учиться и выстраивать отношения с детдомовцами. Это давало нам огромные возможности для развития образа Пашки.
С какими трудностями вы столкнулись при работе над повестями «А я останусь!» и «Тогда взрослели рано»?
Н.Е.: Первая часть этой повести называется «Эвакуация. Дорога». Нам хотелось погрузить читателей в мир вагона-теплушки, который стал домом для наших героев и их попутчиков на долгие полтора месяца. Это мир, представляющий собой замкнутое пространство с редким выходом на улицу во время остановок, чтобы запастись водой, едой и дровами. У нас сразу же возникло опасение: не будет ли скучно про это читать? Тем более что найти документальную информацию о том, как происходила эвакуация, оказалось очень непросто. Практически нет фотографий вагонов-теплушек и их пассажиров, сделанных в то время: в начале войны фотоаппараты были изъяты у населения. Нужно было придумывать ситуации, которые держали бы «нерв» повествования. Как в «герметичном» детективе сложно удержать внимание читателя, так и нам справиться с этим было непросто, повествуя о жизни и быте пассажиров «теплушки». Судя по отзывам читателей, мы с этой задачей справились.
С.Ш.: Второй основной сложностью я бы назвал всё, что касается исторического контекста. Каждый факт, который мы приводили в нашем повествовании, приходилось тщательно проверять и перепроверять. Иногда по нескольку раз. Причём в ряде случаев сведения были противоречивыми.
Есть и ещё одна трудность, о которой хотелось бы сказать. Уральский говор. Использование диалектной лексики. Если бы у нас жители Зауралья: Юровки, Шадринска и Далматова — заговорили так же, как москвичи Пашка Елисеев и Елена Константиновна, — это было бы совершенно неправильно.
С другой стороны, перенасыщать речь жителей Зауралья диалектными словами тоже нельзя. Необходимо было найти золотую середину. Надеюсь, мы её нашли. Неслучайно у директора школы в Юровке — Костюхина — прозвище Басалыга (в переводе с языка жителей Зауралья — кость). Отсюда же слова «мыргать» — «громко мяукать», «гли-ко» — «гляди-ка, смотри-ка» и так далее.
Да и мальчишек в Юровке зовут «не по-московски» — Гриньша, Ваньша, Кольша, Петьша. И фамилии им мы дали именно уральские: Юровских (эту фамилию носили и носят до сих пор многие жители этого села), Мальгин, Бояков.
Почему вы решили написать в повести о тимуровском движении?
С.Ш.: Книга Аркадия Гайдара «Тимур и его команда» вышла в свет в предвоенном 1940-м году. Она была невероятно популярна среди подростков. Поэтому нет ничего удивительного в том, что главный герой нашей повести Пашка Елисеев, уезжая из Москвы в эвакуацию, положил в свой дорожный мешок именно «Тимура и его команду». Книга небольшая по объёму, гораздо тоньше романа Стивенсона «Остров сокровищ», который Пашка сначала хотел взять с собой.
Тимуровское движение стало по-настоящему массовым именно во время Великой Отечественной войны. К маю 1945 года в СССР насчитывалось около трёх миллионов тимуровцев. Ребята помогали взрослым, особенно семьям, у которых мужчины ушли на фронт. В повести Гайдара ребята стараются помогать тем, кто нуждается, тайно. В этом есть элемент игры, азарта, который привлекает в «Тогда взрослели рано» и подростков из Юровки.
Ребята брали шефство над ранеными в госпиталях, писали по их просьбе письма домой, читали им книги и газеты, организовывали выступления: читали стихи, танцевали, пели песни. В нашей повести это происходит в Шадринске, где находилось несколько госпиталей.
Н.Е.: Так что умолчать о таком важном и распространенном явлении мы не могли. И для сюжета нашей повести было необходимо объединить ребят из Юровки и детдомовцев, которые поначалу неприязненно относились друг к другу. Даже враждовали. Самое правильное в этой ситуации — сплотить городских и деревенских мальчишек и девчонок общим нужным делом. Таким, как тимуровское движение. А инициатором и организатором этого дела в Юровке становится Пашка.
В первой части дилогии «А я останусь!» большую роль в развитии сюжета играет мелодраматическая линия. Есть ли она в повести «Тогда взрослели рано»? А если есть — насколько она сильна и значима?
Н.Е.: Значима, но не настолько, как в первой книге. Во второй части дилогии главный герой — мальчишка, тринадцатилетний подросток. Для него в приоритете — самоутверждение среди сверстников. Повесть «Тогда взрослели рано» получилась более остросюжетной, более приключенческой, чем «А я останусь!». В традициях советской мальчишеской литературы.
Но куда ж в таком возрасте без влюбленности? Ещё в первый день дороги в теплушке Пашка замечает девочку Любу. Вернее, сначала чашечку, которой та одновременно с ним зачерпывает питьевую воду. У всех в вагоне практичные металлические кружки, а у неё — маленькая фарфоровая чашечка. И сама Люба такая же хрупкая. Пашка про себя называет Любу Фарфоровой Девочкой. О такой хочется заботиться, защищать её. Но дальняя дорога таит в себе много разных неожиданных поворотов. Разлука происходит, когда её не ждёшь и не успеваешь к ней подготовиться. Конечно, при расставании Любы и Пашки им можно было хотя бы обменяться адресами, если бы они знали заранее, что предстоит неожиданно разлучиться.
С.Ш.: А вот о том, что сделали наши герои, чтобы найти друг друга, читатели узнают, прочитав повесть.
Персонажей и первой, и второй повести трудно назвать в полном смысле героическими личностями. Они, на первый взгляд, не совершают подвигов, как это часто происходит с персонажами книг о Великой Отечественной войне. Случайно или намеренно вы выбрали для своих героев такую модель поведения? Есть ли в вашей повести «Тогда взрослели рано» эпизоды, где герои совершают подвиги? Что такое подвиг с вашей точки зрения?
Н.Е.: Негероические личности для обеих своих повестей мы выбрали неслучайно. Ставить их на воображаемые пьедесталы — значит отдалять от наших читателей, в основном подростков. Давайте скажем честно: героев в полном смысле этого слова в мире относительно немного. Мы поневоле смотрим на них снизу вверх, понимая, что многое из того, что они совершили, нам, обычным людям, недоступно. Ну куда нам до них!
А мы хотели, чтобы персонажи повестей «А я останусь!» и «Тогда взрослели рано» были близки и понятны тем, кто будет их читать, чтобы они стали друзьями наших читателей.
Да, у них есть слабости и недостатки, они могут совершать какие-то необдуманные поступки. В то же время они искренне стремятся к тому, чтобы стать лучше, учатся различать, где добро, а где зло.
С.Ш.: Что такое подвиг? Это героический поступок, который требует от человека или от людей максимального напряжения всех сил. Порой это усилие, этот поступок — на грани и даже за пределом человеческих возможностей.
По большому счёту, подвиг жителей той самой Юровки — от мала до велика — подвиг наших дедов и прадедов, бабушек и прабабушек, состоит в том, что в течение долгих четырёх лет они вытягивали на себе нашу страну. Это те самые труженики тыла, и дети, и взрослые, которые взвалили на себя невероятную, немыслимую тяжесть, обеспечивали фронт всем необходимым. Это подвиг всего нашего народа. Совокупный подвиг двухсот пятидесяти миллионов человек, советских людей, которые смогли одолеть фашизм, остановили коричневую чуму.
В книгах для подростков обычно есть иллюстрации. Не являются исключением и обе ваши повести. Расскажите, пожалуйста, о них и о том, как сложилось сотрудничество с вашим художником-иллюстратором.
С.Ш.: Нам исключительно повезло с художником. Нина Курбанова — очень талантливый и неравнодушный человек. Когда я впервые увидел обложку книги «А я останусь!», сразу подумал: «То, что надо! Лучше и не придумаешь!». То же касается и иллюстраций в книге. Они исключительно органичны для нашей повести. Так можно проиллюстрировать книгу только тогда, когда персонажи повести стали тебе близки и дороги. Ровно то же могу сказать и о книге «Тогда взрослели рано». Кто-то из наших читателей, увидев обложки наших книг рядом, сказал: «Ну вот! Брат и сестра встретились! Теперь это в полном смысле дилогия».
Нина, после того как вышла первая часть, интересовалась, как идёт работа над второй. Поддерживала нас всё это время, а потом переживала с нами все перипетии и сложности подготовительного процесса перед выходом книги. А их было предостаточно.
Н.Е.: От себя хотела бы добавить вот что. Нина, готовясь иллюстрировать книгу, всегда очень тщательно изучает быт того времени, который изображён в художественном произведении: одежду, детали интерьера, даже причёски, которые тогда носили… Многие наши читатели — особенно люди старшего поколения — не раз говорили нам о том, что именно такие стулья стояли в их доме во время войны, такой же была керосиновая лампа, стол, скатерть на нём, внешний вид людей. Поскольку наши повести рассказывают о вполне реальных исторических событиях, это делает их по-настоящему реалистичными, что очень важно и необходимо в книгах, адресованных подросткам. Надеемся, что у читателей возникнет желание прочитать наши книги.
Спасибо!
Фото: личный архив С. Штильмана, Российский фонд культуры