Провал аграрной политики большевизма: часть II
Эмпирическое доказательство несостоятельности аграрной политики большевизма со стороны Прокоповича
Прошлая часть цикла статей «Провал аграрной политики большевизма» заключала в основном теоретический материал, или вернее сказать, заключала в себе малое количество эмпирических данных. Большинство историков-исследователей проходят мимо период аграрной политики большевизма, причина тому одна — невеликое количество данных по состоянию сельского хозяйства во время и после проведения аграрной политики. Даже уважаемый мною Михаил Яковлевич Геллер в своём труде «Утопия у власти», представляющий отличный теоретический анализ аграрной политики большевизма, поскупился на эмпирические данные о состоянии сельского хозяйства.
Но, к счастью, Геллер не является единственным человеком который анализировал преобразование сельского хозяйства с 1918 по 1922. Большой вклад в развитие экономической истории Советского Союза внёс экономист, министр торговли и промышленности, а так же министр продовольствия Прокопович Сергей Николаевич.
Этот выдающийся человек написал труд «Народное хозяйство в СССР» в котором представил анализ промышленности, торговли и, естественно, сельского хозяйства Советского Союза. На основе его труда будут зиждиться все статистические данные и все указанные страницы будут применены к его труду.
Общее представление о развитии сельского хозяйства СССР дает нам следующая таблица площади посевов, крупного рогатого скота и размеров валовой продукции сельского хозяйства по официальным данным (в миллионах):
Исходя из статистических данных можно сделать вывод, что аграрная политика большевизма в целом была полностью невыгодной сельскому хозяйству. Площадь посева к 1922 году значительно сократилась, на целых 24,3 миллиона гектаров. Сбор зерновых хлебов по сравнению с 1913 упал в 1922 году на 238,3 миллиона центнеров. Сокращению подвергся рогатый скот и валовая продукция сельского хозяйства.
О развитии животноводства в Советской России нам дает представление следующая таблица (в миллионах голов); в 1916-1937 гг. и 1942 г. на июнь месяц:
Как мы видим, животноводство переживало не лучшие времена после революции и в аграрной политики большевиков. Значительный спад численности скота пришелся на 1922 год, затем произошёл рост, который происходил у разного скота по разному, бурный рост переживал рогатый скот, овцы и козы, а несущественный свиньи и лошади. А затем, после 1928 года советское животноводство впало в окончательную стагнацию из которой не смогло выбраться даже после 1937 года.
Рецессию сельского хозяйства можно легко объяснить. В сельском хозяйстве помещичье хозяйство имело более высокие урожаи и меньшие издержки производства сравнительно с коммунами, артелями и товариществами. Упразднение помещичьего земледелия — «главного препятствия прогресса» — грозило упадком земледельческого производства. Известный русский агроном и администратор А. С. Ермолов попытался оценить вероятные экономические результаты безвозмездной передачи всей помещичьей земли в руки крестьян в 1906 г. В этом случае, по его расчету, не только страна в целом, но и, как это ни парадоксально, крестьяне проиграют, так как получат дохода с дарованной земли меньше, чем зарабатывали за ее обработку, когда она принадлежала помещикам, в качестве сельскохозяйственных рабочих. Причины — низкая производительность, высокие издержки и низкая доходность крестьянской земли сравнительно с помещичьей. [1]
До революции снабжение городов сельскохозяйственными продуктами шло рыночным самотеком. Ликвидация крупного землевладения дала неожиданный для советской власти результат, — сильный упадок снабжения городов сельскохозяйственными продуктами; городской пролетариат, овладев государственною властью, начал голодать. Отсюда, из этого невыносимого для городского пролетариата положения, возникли насильственные способы заготовки хлеба и прочих продуктов крестьянского хозяйства.
Введение нормы потребления для крестьянства, разжигание в нём бессмысленной классовой борьбы, а так же агрессивность к крестьянину со стороны социалистического аппарата привела к полной деградации и застою русского сельского хозяйства. Красная армия и населения в 1918 г. нуждалась в 738.000 тонн хлеба в месяц, а тем временем заготовки хлеба мае и июне (!) составляли не более 5 тысяч тонн, а заготовки в остальные месяца (январь, февраль, март и апрель) составляли не более 50 тысяч тонн. Таким образом советская аграрная политика обрекла население на голодную смерть. В июле 1918 г. заготовки прекратились совершенно. Заготовки падали по мере того, как советская власть овладевала аппаратом министерства продовольствия и его работа перестраивалась на коммунистических принципах. (С. 145)
В то же время в крестьянских хозяйствах были значительные запасы хлеба и картофеля. Валовой сбор хлебов, за исключением территорий, занятых германскими войсками, и величина продовольственных заготовок равнялась следующим показателям (в миллионах тонн) :
Хлеба было много, но хлеб этот не доходил до горожан и фабричных рабочих, так как частная торговля в стране преследовалась советскою властью и аппарат ее был разрушен, правительственный же заготовительный аппарат, как мы видели, перестал функционировать.
Ленин и другие коммунисты, конечно, не хотели признать, что наступивший голод является закономерным результатом их продовольственной политики и разрушения торгового аппарата. В нескольких речах, произнесенных в мае и июне 1918 г., он пытался найти «истинного» виновника этого голода и доказать, что все обвинения против коммунистов, как будто это они виноваты в голоде, совершенно неосновательны. Он убеждал своих слушателей, что этот голод «есть бедствие международное», что оно создано «империалистической войной».
Силы комитетов бедноты для организации хлебных и других заготовок в необходимом количестве оказывалось недостаточно. Ленин обратился к фабричным рабочим с призывом организовать «крестовый поход» за хлебом в деревню. Для этого Ленин издал указ о формировании добровольческих отрядов, рабочих и бедных крестьян. Согласно плану, это группы должны были отправится в деревни и скупить хлеб у остальных крестьян по твердым ценам. Затея казалось бы безобидной, если бы не то, что группы должны были состоять не менее как из 75 человек при 2-3 пулеметах, а отряды на территории уезда размещались так, чтобы в кратчайший срок можно было 2-3 отряда соединить вместе для атаки.
Однако даже подобные действия не спасли аграрную политику большевизма. Лишь некоторые из этих продовольственных мероприятий дали ожидаемые результаты. Заготовки хлеба по твердым ценам не могли ничего дать, так как советская власть совершенно не хотела считаться с падением покупательной способности советского рубля. Когда Временное Правительство, не желавшее брать хлеб у крестьян платя им обесцененными деньгами, 27 августа 1917 г. удвоило цены на хлеб. Это была бы не вина большевиков, если бы они не усугубили ситуацию, и тем самым Ленин был вынужден поднять твердые цены еще в два раза. [2]
Профессор Э. Х. Карр писал: «Никто из большевиков не желал и не планировал инфляции, но когда она случалась (поскольку печатный станок был основным источником дохода) они постфактум дали ей рациональное объяснение, преподнося ее как (а) смерть для капиталистов и (б) предвкушение безденежного коммунистического общества. В 1919–1920 годах в Москве рассуждения такого рода были широко распространены». [3]
По данным Конъюнктурного института Наркомфина, в то время ведущего научного центра в области экономики, индекс вольных цен в Москве показывал в январе 1921 года по сравнению с 1913 годом рост в 27 тысяч раз. Цены на продовольственные товары выросли в 34 тысячи раз, непродовольственные – в 22 тысячи. Только в 1920 году цены повысились более чем в 10 раз. Разброс роста цен отдельных товаров был весьма велик. Больше всего повысилась цена на соль – в 143 тысячи раз, далее шли растительное масло (71 тысяча), сахар (65 тысяч), хлебопродукты (42 тысячи). Особо большие размеры повышения цен на такие товары, как сахар и соль, объяснялись упадком производства, трудностями транспорта, государственной монополией, не оставлявшей ресурсов для вольного рынка. Из непродовольственных товаров больше всего подорожало мыло (рост цен в 50 тысяч раз), нитки (34 тысячи). Цены на товары, покупку которых можно было в этих крайних условиях отложить, выросли меньше: к примеру, посуда подорожала «только» в 12 тысяч раз. [4]
Комитеты бедноты много сделали для внесения классовой борьбы в деревню, но в продовольственном отношении они дали мало. Пополненные в производящих губерниях выходцами из голодающих губерний, располагавшие и властью, и оружием, они осенью и зимой 1918/9 г. пытались провести перераспределение в свою пользу земли, скота, инвентаря, хлеба и вообще всех сельскохозяйственных запасов, присваивая также и всю мануфактуру, поступавшую в деревню. При этом они часто весь отбираемый у зажиточных крестьян хлеб брали в свою пользу, ничего не отправляя в голодающие столицы и фабричные города.
В богатых хлебом губерниях они были слабы, в потребляющей полосе — сильны. Их действия восстановили против них все другие слои сельского населения, которые объединились и выступили против них с оружием в руках, как например, в ноябре 1918 г. недовольство населения вылилось в вооруженные восстания против комитетов бедноты. Мятеж происходил в Тамбовской, Пензенской и Рязанской губернии.
Все попытки советской власти создать хоть какие-то заготовки хлеба оказались полностью неудачными и принесли весьма низкие по отношению к другим года результаты, сами результаты вы можете видеть в этой таблице (в миллионах):
Изъятие всех «излишков» из крестьянских хозяйств в 1918-1921 гг. имело целый ряд весьма тяжелых народно-хозяйственных результатов. Главным народно-хозяйственным следствием хлебной повинности было сокращение посевов, особенно у зажиточной части крестьянства.
При сокращении посевов, крестьяне стараются прежде всего сохранить обычный уровень питания семьи; поэтому количество хлеба, идущего на питание самого крестьянина и его семьи, является наиболее устойчивым параметров во время сокращения посевов, а количество хлеба идущего на продажу рынка будет чрезвычайно не высоким, потому что как отмечалось крестьянин при уменьшении его хозяйства будет больше оставлять хлеба на заготовки. При росте посевов особенно сильно увеличивается экспорт и отчуждения хлеба на городской рынок, т.е. на продажу. Следовательно, то значительное понижение среднего посевов, которое мы констатировали в годы коммунистической политики, совершенно закономерно должно было привести к сильному сокращению его притока на городской рынок.
Поставщиками хлеба и других продуктов на городской рынок являлись в России именно крестьяне, уменьшение экспорта и продажи хлеба на городском рынке в первую очередь, как констатировалось в первой части этого цикла статей, приведёт к значительному ухудшению промышленности и уровня жизни городских жителей.
Ленин не только осознал опасность, угрожавшую власти коммунистической партии, но и сделал из нее практические выводы. Он предложил и провел ликвидацию системы коммунистической политики. Перелом экономической политики проведен был неожиданно, внезапно. Еще 11 октября 1920 г. был издан декрет о бесплатности всех отпускаемых государством продуктов, а также оказываемых государством частным лицам и хозяйствам услуг
В своей исторической речи на X съезде коммунистической партии 15 марта 1921 г. и последующих выступлениях Ленин признал банкротство коммунистической политики в области сельского хозяйства и предложил партии отменить продовольственную разверстку и заменить ее натуральным продовольственным налогом, восстановить в некоторой мере рыночную продажу продуктов сельского хозяйства и стимулировать хозяйственную инициативу крестьян. Ленин признавал, что восстановление личной заинтересованности и рынка приведет к возрождению капиталистических форм хозяйства.
Таким образом социалистическая аграрная политика не просто проиграла и доказала свою несостоятельность, она побудила лидера этой самой политики вернуться к старым, пускай и зарегулированным, рыночным методам производства, а так же вернуться к свободной торговле, чьё ограничение разрывало связь между городом и деревней, что в первую очередь влияло на первое.
Эмпирическое доказательство несостоятельности аграрной политики большевизма со стороны Литошенко
Было бы не совсем объективно использовать данные исключительно Прокоповича, даже несмотря на то, что он является экономистом, в чей компетенции сомневаться не стоит. Последующие данные будут взяты из книги русского агрария, экономиста и статистика Льва Николаевича Литошенко, а конкретно из его труда «Социализация земли». В компетенции Литошенко так же сомневаться не стоит, помимо того, что он является экономистом, Лев Николаевич заведовал подотделом бюджетной статистике при Ленине, преподавал в различных высших учебных заведениях Москвы, в частности, в Тимирязевской сельскохозяйственной академии, служил в финансово-экономическом бюро Наркомфина, в научно-исследовательском институте сельскохозяйственной экономики и политики. Соответственно, теперь все последующие указанные страницы будут указаниям на страницы из вышеуказанной книге.
- Провал советских хозяйств
Изначально Литошенко делает акцент на том, что советские хозяйства, как формы организации общества, так и не смогли достигнуть уровня, как считали большевики, «неразвитых» помещичьих хозяйств. Именно в советском хозяйстве обнаружилось большое количество затруднений и именно в нем разочарование оказалось наиболее горьким. В 1921 г. под советским хозяйством числилась территория равная около 2,7 миллион десятин земли, эта территория составляло не более 10% от территории которая принадлежала советским хозяйствам в 1917 г. Это все, что удалось удержать государству в своей распоряжении, только в пределах этой площади могло развиваться государственное сельское хозяйство. (С. 232)
Вскоре было обнаружено, что советские хозяйства не удовлетворяют программные требования не только в количественном, но и в качественном отношении. Те, немногочисленные предприятия, которые удалось создать на землях, уступали упразднённым помещичьим хозяйствам. В этой таблице было сделано сравнение основных элементов, характеризующих дореволюционное капиталистическое хозяйство в 1916 г. и советское в 1920 г.
Мы можем узреть гигантский спад абсолютно всех показателей, однако все по порядку. Спад площади посевов вызвал синхронный спад с количеством рабочего скота, количество хозяйств уменьшилось в следствии концентрации производства, но больше всего нас интересует население занятое на хозяйствах, оно подверглось меньшему уменьшению. Зная этот факт, мы можем констатировать не только хронический спад элементов сельского хозяйства, но ещё и перегрузку рабочей силы, которая появилась из-за очень маленького количества хозяйств и, относительно этих хозяйств, большого количества трудящихся на них. Перегрузка рабочей силы это негативное явление, представляющие собой ситуацию где предложение (в данном случае труд сельскохозяйственных рабочих) превышает спрос (в данном случае под спросом подразумевается востребованность труда рабочих). Почему негативное? Потому что тот избыток рабочей силы уже не приносит такой производительности, поскольку достигнута максимальная занятость рабочей силы. В рыночной экономике при данном случае было бы уравновешивание спроса и предложения на рынке (Закон Сэя), путем перетока рабочей силы из сельского хозяйства в другую сферу. В советской экономике же было запрещено увольнение рабочих, что приводило к издержкам.
Простыми словами, перегрузка рабочей силы не приносит большей производительности труда, поскольку превышает максимальную занятость, а вместе с этим приводит к издержкам. Примером таким издержек можно назвать зарплату, выплачиваемую рабочим. То количество рабочих, превышающие максимальную занятость в хозяйстве не приносит такой же производительности (в следствии ограниченности хозяйства по территории, скоту и т.д.), как остальные рабочие, однако им надо выплачивать зарплату, страховать, предоставлять льготы и прочие
Большое число лиц, кормящихся в советских хозяйствах, по сравнению с обрабатываемой в них площадью является одним из главнейших пороков советской системы сельских хозяйств. Этот порок не был случайностью или следствием дореволюционного хозяйства. Он вытекал из самой советской системы, сочетающий в себе жесткое государственное планирование и демократический, по сравнению с этим планированием, синдикализм.
Во-первых, перегрузку рабочей силы вызывало то, что во время концентрации производства крестьян насильно загоняли в хозяйства, тем самым искусственно раздувая предложения. Во-вторых, власть в хозяйствах принадлежала заведующим, которые выражали идеи государственного планирования в хозяйствах, и коллективам рабочих. Попытки запустить этот механизм не увенчались успехом. Очень часто коллективы рабочих пытались заполучить полную власть в товариществах, артелях и коммунах. Между заведующими и коллективами была вражда, которая создавала несогласованность действий, которые тем или иным образом негативно влияло на хозяйство в целом. Так, например, большую власть среди хозяйств имела принудительная организация — союз «работников земли и леса», которая часто мешала заведующим. (С. 234)
Всё это было естественно и неизбежно в государстве, где земля, фабрики и средства производства принадлежали трудящимся и рабочему классу и где зарплата всего лишь перераспределение между собой выручки за созданный ими самими продукт. Обременённые рабочей силы, а точнее непроизводительными едоками товарищества были далеки от идеалов большевистской власти. Земли на которых происходили сельхозработы представляли из себя перенаселенные хозяйственные единицы. Важно понимать, что все излишки производства так или иначе шли государству, потому соответственно наличие едоков было еще более обременительным.
Однако, дабы не быть голословными всё-таки проведём анализ производительности советских сельскохозяйственных субъектов и выясним почему же они являлись непроизводительными. Производительность можно вычислить следующим образом: соотнесём посевную площадь с занятым в ней населением и скотом, производящим обработку площади. В нижеуказанной таблице проведены соответствующие коэффициенты советских и крестьянских хозяйств в 1920 г. и помещичьих в 1916 г.
Нам здесь важен только показатель, измеряющий площадь посевов и численность населения обрабатывающие её. Как мы видим, в целом в советских хозяйствах сеется 1,17 десятины на душу занятого в них населения против 3,6 десятины в прежних частновладельческих хозяйствах. Простыми словами советские хозяйства так и не смогли догнать помещичьи, а были на уровне мелких крестьянских хозяйств. Так же, рабочие в хозяйствах были обременены содержанием 0,7 едоков, а мелкие крестьянские 1,1 едоком, разница не существенна. И это передовые советские хозяйства, призванные превзойти капиталистические, на деле оказались сродни мелкому крестьянству. (С. 238)
2. Провал коллективных хозяйств
Второй надеждой большевистской власти являлись добровольные объединения рабочих — коммуны, артели и товарищества. Они должны были покончить с распыленностью хозяйств и привести к обобществлению сельскохозяйственного производства. Таковы, в целом, были молитвы Ленина и прочих социалистов. Именно молитвы. Большевики верили в то, что трудящиеся сами придут к новому землепользованию, что добровольные объединения приведут к созданию крупных хозяйственных единиц с общей собственностью на средства производства и коммунистическим распределением. Однако сейчас, читатель, увидит реальные итоги частичной коллективизации.
Думаю, уже многие поняли, что коллективные хозяйства не оправдали идей заложенных в них большевиками. Начнём по порядку — коллективными хозяйствами пользовались далеко не те классы, на которые они были рассчитаны. Преобладающей массой в хозяйствах были отнюдь не крестьяне, поскольку их численность в коммунах, товариществах и артелях составляло около 45%. Остальная часть хозяйств была использована деклассированными элементам.
Рабочие тянулись в коллективные хозяйства потому, что размеры сельскохозяйственного «пайка», хоть и немного, но были выше мизерного городского «пайка». Таким образом, социальный состав коммунаров обманул ожидания советской власти. Вместо того, что бы развивать социалистические хозяйства, коллективизация привела к распылению городского пролетариата и косвенному разрушению города.
Конечно, 45% крестьян в объединениях тоже большая цифра, но вообще, как было сказано в прошлой статье, крестьянству были ближе мелкобуржуазные собственнические идеи нежели идеи социализма. Соответственно крестьяне приносили в хозяйства эти идеи создавая преграды для развития коллективизации.
Что касательно производительности коллективных хозяйств то тут ещё большое разочарование. В своей сути, артели и коммуны были еще хуже советских хозяйств. В советских хозяйствах сеялось в среднем 1,17 десятины на душу населения, а в коллективных 0,82 десятины на душу населения. (С. 246)
3. Ненависть к большевизму
Важной задачей аграрной политики большевиков является «перемирие» с деревней, то есть нам надо выяснить, смогли ли большевики и Ленин заслужить доверие деревни.
Не буду томить и сразу же скажу — государство не смогло заслужить доверие деревни к идеями социализма. Мы не затрагивали эту тему, однако с конца 1919 г. по конец 1920 г. в РСФСР был период «культурнической земельной политики», целью которого было распространение (в первую очередь) агрономической помощи хозяйствам. В то время под руководством Наркомзема числилось 20 000 агрономов (4000 из которых — с высшим образованием). Но именно числилось, лишь небольшая часть агрономов действительно обеспечивала поддержку сельскому населению. Большая часть из них была на административных должностях или занималось работами на советских хозяйствах, проходя мимо крестьянских. Советская агрономическая помощь была бюрократической, грубой и неэффективной. (С. 282)
Развитие опытного дела и сельскохозяйственного образования было, однако этот эффект эфемерным, то есть несущественным и непродолжительным. Сельскохозяйственное образование насаждалось с помощью раздутой сети учебных заведений, в которых было плохое оборудование и недостаток персонала. Не лучше дело состояло с производством сельхозмашин и специального оборудования. Что могло предоставить нищее государство? Всего то 4000 сеялок, 28 000 сенокосилок, 3500 молотилок, 37 000 жнеек и 237 000 плугов. Всё это составляло не более 9% от необходимого количества. (С. 284)
Отсутствие нормальной агрономической помощи, низкая производительность хозяйств, бюрократия были неискоренимыми пороками советской аграрной системы. Вместо попытки решать эти проблемы государство стремилось везде где только можно пропихивать идеи коллективизации, что навевает мысли о каком-то издевательстве над крестьянством.
Хотя впрочем, даже если бы агрономическая помощь принесла хотя бы небольшие плоды это бы в любом случае не примерило деревню с советской властью. Виной тому принудительный продовольственный аппарат. Сначала крестьянин уверяли в том, что отдавая хлеб он получит от города новое оборудования и сельхозмашины, а затем, когда всем стало очевидно, стало ясно что ничего подобного не будет, большевики начали забирать хлеб у крестьян насильственными методами оправдывая это платой за освобождение от ''кровавого царизма''. Крестьянин никогда бы не согласился мирится с советской властью, даже если бы она предложила ему действительно агрономическую помощь. «Зачем всё это когда я не могу пользоваться созданным мной продуктом?» — именно так мыслило большинство крестьян.
Стоит понять ещё и то, что даже продовольственная политика со всем её принуждением не разу не смогла принести положительных результатов. Наибольшим успехом продовольственной политики можно считать заготовки хлебов 1919/1920 годов. Но даже при этом план был выполнен только на 55%. Заготовки яиц, мяса и картофеля еле достигают ¼ нужного количества. В добавок к этому увеличилось иждивенчество. В Дореволюционной России государство кормило только армию, а после аграрной политики большевиков требовалось обеспечить в добавок еще и всю потребляющую полосу России, в первую очередь продукты получала армия, затем рабочие и персонал обслуживающий железные дороги, далее шли горожане. И, как понятно, до крестьян часто продукты не доходили. (С. 288)
Восстания крестьян, голод и недоедание, полное разрушение хозяйства — это было шоком для людей того времени. «Как Россия, которая до революции была гигантом в области экспорта сельскохозяйственных продуктов, смогла опуститься до такого?» — задавались таким вопросом западные исследователи.
А всё просто. Крестьянское хозяйство оказалось очень чувствительным к отмене прав собственности. На это они отвечали «пассивным» сопротивлением — сокращению площади посевов, сокрытие наличия запасов хлеба и прочего. Этим они хотели выразить своё недовольство и ненависть к советской власти.
Резюмируя мы можем сказать, что старая, что новая аграрная политика большевизма не принесли никаких результатов, советские и коллективные хозяйства не смогли превзойти помещичьи. Они не были производительными, они были на уровне мелких крестьянских хозяйств. В целом, аграрная политика большевизма привела исключительно к полной деградации сельского хозяйства, что в свою очередь вылилось в перегрузки рабочей силы, кризисы хлебозаготовок и ненависть крестьянства к большевизму.
Прочие источники
[1] — Ермолов А. С. «Наш земельный вопрос» С. 35–60, 264–276
[2] — Ленин В.И. Собрание сочинений, XV, С. 290
[3] — Э. Х. Карр «История Советской России»
[4] — Статья «Денежный хаос в Советской России», 2008 г.
