Любви в романах места нет

В современной прозе любви не стало. Любовь утекла в любовные романы и романтическое фэнтези, максимально далекие от реальности истории, будто сообщая нам: если любовь и возможна, то только в мире грёз.

В жанре любовного романа любовь и мужчина — цель женского персонажа, на пути к которой героиня сталкивается с кучей препятствий. В современной прозе женщина не может поставить мужчину как цель, а любовь как смысл сюжета, потому что в век победившего феминизма всем давно известно: это путь к созависимости, к потенциально опасным отношениям, к утрате себя и собственного пути. Сегодня, если женщина будет весь сюжет добиваться любви, читатель сочтет такое поведение психологически недостоверным или надуманным. Но если автор подаст это как проблему психики (склонность к зависимостям, сталкинг, травмы детства, тревожность и прочее), а любовь как ловушку, то вопросов не будет.

Любовь в реализме нынче выглядит недостоверно.

В романе Антонии Байетт «Обладать» (впервые издан в Англии в 1990 г., у нас издан в 2015 г., считается одним из лучших английских современных романов) наглядно показано, как современный, начиненный психологией человек относится к любви в сравнении с человеком Викторианской эпохи. В повествовании мы видим две истории: одна — о страстной любви поэта и поэтессы Викторианской эпохи. В этой любви есть драма, есть возвышенные чувства и есть влечение. Вторая история о современных молодых людях, исследующих, чем же закончилась страсть викторианских влюбленных. Отношения современной пары осторожны, холодны, эти двое боятся зависимости, боятся страсти, нарушения личных границ, они боятся утратить себя.

И вовсе не случайно Антония Байетт прямо указывает на влияние феминизма на изменение отношения к любви, и соответственно, на то, как любовь теперь показывается в литературе.

Это очень важный момент. Веками женщина была чем-то вроде собственности мужчины, и воспринималась как прикладная функция: жена и мать из-за её физиологии. Всё в женском теле словно бесконечно готовило её к оплодотворению и вынашиванию ребенка. Любовь мужчины для женщины прошлого оборачивалась утратой или приобретением социального статуса (замужество или позор и лишение положения), беременностью и не одной, вскармливанием, и снова по кругу. Симона де Бовуар пишет книгу «Второй пол» (1949 г., Франция), в которой исследует тему физиологии, биологии, психологии и убедительно обосновывает, что женщина не раб собственной телесности, гормонов, а значит, у неё есть право на себя и выбор пути. Бетти Фридан создает труд «Загадка женственности» (1957 г., США), где показывает, как женщин убеждают с помощью маркетинга оставаться в роли жены и матери и ни в коем случае не искать самореализации в других видах деятельности. Её исследование можно читать как захватывающую антиутопию. Всем нам известны примерные американские домохозяйки с постеров, рекламы и кино, и не всем известно, что это маркетинговая ловушка для умов и тел женщин.

Женщины десятилетиями добивались освобождения от собственной физиологии, если так можно выразиться: право на аборты и контрацепция стали прорывом в фемдвижении, у женщины появилась возможность выбирать. Выбирать себя, выбирать мужчин, а значит, к любви появились требования.

Женщина перестала быть принимающей стороной, придатком к мужчине. И баланс в отношениях нарушился: теперь отношения строятся, теперь здесь поле битвы двух полов, двух сюжетных веток — про путь героя, открывшего новые земли и моря, и возвращающегося домой к жене («Путь героя», Джозеф Кэмпбелл), и сюжет про путь героини, закованной в отношения, вынужденной ждать, прибирать дом, вынашивать детей и ждать мужа («Тысячеликая героиня», Мария Татар). Не говоря уже о том, что нередко для женщины отношения — это еще и насилие.

Можно сказать, женщины только-только вырвались из многовековой роли «второго пола». Отсюда яростная нелюбовь к любви, к утрате себя в другом, страх быть использованной, система ред-флагов (сигналов в поведении другого, намекающие на возможные проблемы в отношениях в будущем). Любовь как цель для современных женщин — это абсурд, и воспринимается как регресс в бесправное прошлое. Отсюда и проблема изображения любви в литературе. Как часто я слышу от писательниц современной прозы, что они не позволяют себе описывать чувства или вводить любовь из страха, что их сочтут за писательниц любовных романов.

Всё сказанное лежит в области коллективных обсуждений, информационного потока, это, так сказать, принятые за норму тезисы.

Но в поле коллективного бессознательного любовь по-прежнему живёт полной жизнью и, более того, цветет настолько буйно, что, если подсчитать количество читателей современной прозы и читателей любовных романов, то перекос, и значительный, будет в сторону последних. Сравните: тираж романа в жанре современной прозы — в среднем от 1 до 5 тыс. экземпляров. Бестселлером называют книгу, тираж которой начинается примерно от 20 тыс. экземпляров. Средний показатель прочтения любовных романов на самой популярной платформе Литнет ‒ от 100 тыс. Топовые авторы собирают до 3 млн. читателей.

Любая книга закрывает потребности читателей в определенных эмоциях, ради этого книги и читаются. Так какую потребность закрывают любовные романы? Переживание любви, страсти, чувство близости, безусловности любви, веры в другого человека вопреки всем препятствиям. Но не только это.

В любовных романах распределение ролей в паре по-прежнему остается «древним» — мужчина доминирует, защищает, завоевывает, жадно желает, а женщина оказывается зачастую беспомощной, беззащитной, неловкой. Не во всех, конечно, есть и сильные, непокорные женщины, но и для них обязательно находится свой укротитель.

Такое категоричное разделение на тотальную нелюбовь в современной прозе и страстность в любовных романах само по себе довольно «говорящее» явление. Это две крайности, ни одна из которых не отражает реальность объективно. И здесь возникает закономерный вопрос: «Что делать и как писать о любви?»

Вряд ли возможно ответить на подобный вопрос в рамках статьи, но давайте посмотрим на великие романы прошлого, написанные женщинами о женщинах, вроде «Джейн Эйр» Шарлотты Бронте, «Поющие в терновнике» Колин Маккалоу, «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл — они могут нам подсказать, в каком двигаться направлении.

Дело в том, что это романы не о любви, два первых романа — романы о женской доле, положении женщины: «Джейн Эйр» о зависимом положении, о бесправии женщины, не имеющей богатого отца или мужа. «Поющие в терновнике» показывает три поколения женщин, каждое из которых отражает изменение роли женщины в обществе, её мечты и страхи. «Унесенные ветром» и вовсе о войне Юга и Севера, о гибели старого света, прекрасного и возвышенного для хозяев, выстроенного на тяжелом труде их рабов, где Скарлетт О’Хара выступает символом нового света, нового американца-дельца.

В каждом из этих романов есть мощная любовная линия, яркая, драматичная, но она не выступает центральной линией. Это лишь один из внешних, сюжетных конфликтов, создающих направление сюжета, раскрывающих героинь. В этом и заключается секрет романов прошлого. Центральной темой назначается социальная тема: особенности эпохи, борьба за независимость, личность в системе и так далее. А внутренним конфликтом героинь становится стремление, которое отражает эту тему. Например, поиск призвания, обретение свободы. Любовь выступает как препятствие, как внешняя сюжетная линия, одна из. И при таких условиях эту любовь уже можно выкручивать на полную громкость, не бояться описывать чувства, создавать сцены, в которых будет нарастать напряжение между героями. В таком случае мы получим современный роман с актуальными, «серьезными» темами и яркой любовной линией.

Так почему бы не показать на этой линии все проблемы современной женщины, которая боится любить, но внутри которой так жадно бьется желание отдавать и получать любовь, несмотря на все веяния нашего времени?

____________________________

Статья подготовлена для научно-практического журнала «Писательский журнал», выпуск №2, 2026 г.

Автор: Анна Гутиева, литературный редактор и психолог, член жюри литературных конкурсов, преподаватель писательского мастерства