Государство и Революция для самых маленьких. Часть 2

Учение о классовой борьбе не Марксом, а буржуазией до Маркса создано и для буржуазии приемлемо. Кто признает только борьбу классов, тот еще не марксист, тот может оказаться еще невыходящим из рамок буржуазного мышления. Марксист лишь тот, кто распространяет признание борьбы классов до признания диктатуры пролетариата. Период перехода к диктатуре пролетариата неминуемо является периодом ожесточенной классовой борьбы, невиданно острых форм ее, и государство этого периода должно быть государством по-новому демократическим (для пролетариев) и по-новому диктаторским (против буржуазии).

Маркс не только восторгался героизмом коммунаров. В революционном движении он видел громадный исторический опыт, шаг вперед, более важный, чем сотни программ, рассуждений и постановлений.

… « И Коммуна и Октябрь 17го доказали, что „рабочий класс не может просто овладеть готовой государственной машиной и пустить ее в ход для своих собственных целей“»…

Русская революция 1905 — 1907 годов была «действительной народной» революцией, ибо масса народа, задавленная гнетом и эксплуатацией, поднималась сама, что наложило на весь ход революции отпечаток ее попыток по-своему построить новое общество на место разрушаемого старого, а именно: народные массы создавали различные советы и комитеты, которые формировали уже органы альтернативной власти и народную милицию.

Говоря о «действительно народной революции», Маркс учитывал соотношение классов в большинстве государств Европы. Он констатировал, что «разбитие» государственной машины соответствует интересам и рабочих, и крестьян, объединяет их, ставит перед ними задачу устранения «паразита» — буржуазного государства. Маркс от революции ждал ответа на вопрос о том, в какие конкретные формы «эта организация пролетариата, как господствующего класса, станет выливаться, каким именно образом эта организация будет совмещена с полным «завоеванием демократии».

“С развитием классового антагонизма между капиталом и трудом «государственная власть принимала характер общественной власти для угнетения труда, характер машины классового господства. После каждой революции, означающей известный шаг вперед в классовой борьбе, чисто угнетательский характер государственной власти выступает наружу все более и более открыто”.

“Прямой противоположностью империи была Коммуна. Она была определенной формой «такой республики, которая должна была устранить не только монархическую форму классового господства, но и самое классовое господство»…

…«Первым декретом Коммуны было уничтожение постоянного войска и замена его вооруженным народом. Коммуна образовалась из выбранных всеобщим избирательным правом по различным округам Парижа депутатов. Они были ответственны и в любое время сменяемы. Большинство их состояло, из рабочих или признанных представителей рабочего класса»… «Полиция была немедленно лишена всех политических функций и превращена в ответственный орган Коммуны, сменяемый в любое время, как и чиновники всех остальных отраслей управления. Начиная с членов Коммуны, сверху донизу, общественная служба должна была исполняться за заработную плату рабочего. Всякие привилегии и выдачи денег на представительство высшим государственным чинам исчезли вместе с этими чинами… Судейские чины потеряли свою кажущуюся независимость… они избирались открыто чтобы быть ответственными и сменяемыми»…

Здесь наблюдается как раз один из законом диалектики «превращения количества в качество»: демократия, проведенная с такой наибольшей полнотой и последовательностью, превращается из буржуазной демократии в пролетарскую, из государства в нечто такое, что уже не есть собственно государство. Подавлять буржуазию еще надо. Но подавляющим органом является здесь уже большинство населения, а не меньшинство, А раз оно само подавляет своих угнетателей, то «особой силы» для подавления уже не нужно! В этом смысле государство начинает отмирать.

Понижение платы чиновникам кажется «просто» требованием наивного демократизма. Капиталистическая культура создала заводы, фабрики, железные дороги, почту, телефоны а на этой базе громадное большинство функций старой «государственной власти» так упростилось и сведено к таким простейшим операциям регистрации, записи, проверки, что эти функции станут доступны всем грамотным людям, что эти функции вполне можно будет выполнять за обычную «заработную плату рабочего».

«Коммуна — должна была быть не парламентарной, а работающей корпорацией, в одно и то же время и законодательствующей, и исполняющей законы»…«Вместо того, чтобы один раз в четыре года решать, какой член господствующего класса должен представлять и подавлять народ в парламенте, вместо этого всеобщее избирательное право должно было служить народу, организованному в коммуны”.

Выход из парламентаризма не в уничтожении представительных учреждений и выборности, а в превращении представительных учреждений из говорилен в «работающие». Продажный парламентаризм буржуазного общества Коммуна заменяет учреждениями, где свобода суждения не вырождается в обман, ибо парламентарии должны сами работать, сами исполнять свои законы, сами проверять то, что получается в жизни, сами отвечать непосредственно перед своими избирателями. Мы не утописты. Мы не «мечтатели» о том, как бы сразу обойтись без всякого управления, без всякого подчинения; это мечты, основанные на непонимании задач диктатуры пролетариата, в корне чужды марксизму и на деле служат лишь оттягиванию социалистической революции до тех пор, пока люди будут иными. Нет, мы хотим социалистической революции с такими людьми, как теперь, которые без подчинения, без контроля, без «надсмотрщиков и бухгалтеров» не обойдутся.

Организуем производство из того, что уже создано. Рабочие, опираясь на свой рабочий опыт, создадут строжайшую дисциплину, поддерживаемую государственной властью вооруженных рабочих. Сведем государственных чиновников на роль простых исполнителей наших поручений, ответственных, сменяемых, скромно оплачиваемых «надсмотрщиков и бухгалтеров» — вот задача, с чего должно начать при революции.

Единство нации подлежало не уничтожению, а организации посредством коммунального устройства. Единство нации должно было стать действительностью посредством уничтожения той государственной власти, которая выдавала себя за воплощение этого единства, но хотела быть независимой от нации, над нею стоящей.

Если пролетариат и беднейшее крестьянство возьмут в руки государственную власть, организуются свободно по коммунам и объединят действие всех коммун в разрушении сопротивления капиталистов, в передаче частной собственности на железные дороги, фабрики, землю и прочее всей нации, всему обществу, разве это не будет самый последовательный демократический пролетарский централизм? Многим политикам не придет в голову что возможен добровольный централизм, добровольное объединение коммун в нацию, добровольное слияние пролетарских коммун в одну большую коммуну. Им централизм рисуется как нечто только сверху, только чиновничеством и военщиной могущее быть навязанным и сохраненным. Подлогом являются обвинения Коммуны в том, будто она хотела уничтожить единство нации, отменить центральную власть.

Коммунальное устройство вернуло бы общественному телу все те силы, которые пожирал паразитический нарост «государство», кормящийся на счет общества и задерживающий его свободное движение. Коммунальное устройство привело бы сельских производителей под духовное руководство главных городов каждой области и обеспечило бы им там, в лице городских рабочих, естественных представителей их интересов. Самое существование Коммуны ведет за собой местное самоуправление, но уже не в качестве противовеса государственной власти.

Маркс вывел из всей истории социализма, что государство должно будет исчезнуть, что переходной формой его исчезновения будет «организованный в господствующий класс пролетариат». Коммуна — открытая пролетарской революцией форма, при которой может произойти экономическое освобождение труда. Коммуна — первая попытка пролетарской революции разбить буржуазную государственную машину и открытая политическая форма, которою можно и должно заменить разбитое.

Энгельс тоже рассмотрел опыт Коммуны. В отношении жилищного вопроса он предложил раздать квартиры и помочь нуждающимся в жилищах при разумном использовании этих зданий. Мы и сейчас видим огромное количество непроданных квартир или просто пустующих, потому что кто-то скупает недвижимость, а сам там не живет. Ведь жилище это первейшая потребность человека и она должна быть удовлетворена как можно скорее. Сдача квартир, принадлежащих всему народу, отдельным семьям за плату предполагает и взимание этой платы, и известный контроль, и ту или иную нормировку распределения квартир. Все это требует известной формы государства, но вовсе не требует особого военного и бюрократического аппарата с особо привилегированным положением должностных лиц. Возьмите фабрику, железную дорогу, судно в открытом море. Разве без известного подчинения, без известного авторитета или власти невозможно функционирование ни одного из этих сложных технических заведений, основанных на применении машин и планомерном сотрудничестве многих лиц?

Революция есть акт, в котором часть населения навязывает свою волю другой части посредством ружей, пушек. И победивший пролетариат вынужден удерживать свое господство посредством того страха, который внушает реакционерам ее оружие. Пока пролетариат еще нуждается в государстве, он нуждается в том не в интересах свободы, а в интересах подавления своих противников, а когда становится возможным говорить о свободе, тогда государство, как таковое, перестает существовать.

Автор: Григорий Танеев