Болезнь евролевизны в коммунизме

Наш далекий зарубежный друг товарищ Ж. Паганель написал очень неплохой очерк о евролевых. Предлагаем этот очерк вам, товарищи читатели.

***

Как правило, пробежка позволяет отогнать все лишние мысли, но в тот день меня не покидало беспокойство: "Я что-то забыл". Прокрутив в уме всевозможные рабочие и бытовые вопросы, я постепенно успокоился. К этому моменту я уже добежал до моста и собирался пересечь дорогу, чтобы направиться на другой берег реки. Вынужденно остановившись перед красным светом, я смог оглянуться по сторонам и заметил некоторое оживление. Десятки людей с плакатами и флажками тянулись к центру города. Я посмотрел в сторону улицы Жана Жореса и увидел широкую и пёструю толпу.

— Сегодня же первое мая! Демонстрация!

Шестой май во Франции для меня, и каждый год я обещаю себе влиться в какую-нибудь организацию и маршировать на демонстрации в её составе. Но каждый год я увязал в делах по работе и учёбе и ни на сантиметр не продвинулся в интеграции в местное коммунистическое движение.

Тем не менее, я решил приостановить пробежку и присоединиться к демонстрации — не как участник, скорее как наблюдатель. Когда я приблизился к месту сбора, огромная толпа уже рассасывалась, колонна выдвинулась. Я спешно нагнал её начало и решил остановиться, чтобы посмотреть на все организации.

Колонну возглавляла конфедерация труда CGT. В основном её представляли люди среднего возраста. Без лишней экзальтации, присущей некоторым политическим организациям, обычные французские труженики, имеющие постоянную работу и средний доход, неторопливо и вальяжно продвигались по улицам, порой в составе целых семей, и разговаривали о разных мелочах, как будто забыв о транспарантах в руках. Транспаранты требовали повышения зарплат и социальных расходов. Пока я рассматривал представителей конфедерации, у меня создалось впечатление, что такой первомайский ритуал становится для них просто привычкой или даже повинностью. Терпя год за годом поражения, не в силах повлиять на своё руководство, которое раз за разом предаёт народные выступления, рядовые активисты чувствуют всё меньше решимости и уверенности, что они могут сохранить свой уровень жизни.

Далее следовала группа из LFI Меланшона. В целом контингент напоминал представителей CGT, хотя и отличался чуть большей пестротой. Там был более заметный разброс поколений и лозунгов. Такое разнообразие как бы отражало эклектику политической деятельности движения Меланшона. В их рядах я заметил чуть больше надежды и энергичности подачи. Мне вспомнились мои неоднократные дискуссии с моими знакомыми французами, которые поддерживают Меланшона. Они тоже находили странным, что социалист состоит в масонской ложе, но всё равно видели в нём единственную надежду. Несмотря на полное несогласие с политикой правительства Макрона, в своих рассуждениях они исходили из идеализированного представления абстрактной демократии и равноправия разных политических идей. Классовая борьба в такой картине мира — скорее теория заговора. Поэтому для них Меланшон — не актёр политического цирка, отыгрывающий оппозиционера и направляющий народное недовольство в возню вокруг выборов, а политик, представляющий их интересы.

Пока я думал, какие доводы смогу привести в следующем разговоре, подошли члены NPA — Новой антикапиталистической партии, созданной лет 15 назад. Несколько раз я встречал их активистов в кампусе, когда они раздавали материалы. Примерно понимая их направление, я обычно уклонялся от общения с ними, но раз я всё-таки полюбопытствовал, взял листовку у активиста. Я остановился и почитал. Введение оказалось на удивление бодрым: там говорилось про стремительное падение уровня жизни и растущие прибыли корпораций. Но вывод из этих наблюдений делался довольно странным: в листовке призывали к мобилизации против "капиталистов, расистов, сексистов, гомо- и трансфобов". Я спросил активиста, зачем они добавили сюда ещё дополнительные категории, кроме капиталистов, если главное противоречие в обществе — классовое. Парень ответил мне, что если рабочий работает на заводе и угнетается собственником — это плохо. Но если рабочий ещё и гей, и его дискриминируют по этому признаку — это вдвойне плохо. А если рабочий ещё и чёрный, то он угнетается втройне. Нужно с этим бороться.

От этих воспоминаний меня отвлёк звук барабанов. За огромным транспарантом в поддержку Палестины шёл разношёрстный люд. За молодыми неформалами, которые возглавляли эту секцию, следовали пожилые арабы.

За ними шла смесь всех возрастов и национальностей, которую сложно как-то охарактеризовать, кроме их поддержки Палестины. За этой секцией следовали разные зелёные, ЛГБТ (ред. — осужденная и запрещенная организация) и феминистские организации. У последних я заметил лозунги против мачо. Я вспомнил историю, как выезжал на велосипедах с работы с коллегой. Мы проезжали мимо здания, на котором в рамках агитации перед локальными выборами написали: "Мачо голосуют, а ты нет". Я спросил у коллеги, причём здесь мачо. Во Франции полно проблем, а какие-то левые организации борются с мужланами. Коллега возразил, что мачо — это одна из самых серьёзных проблем. Я ответил, что это не мачо повышают цены в супермаркетах. Я хотел записаться к лору, но ближайшая запись в нашем городе через полгода. Кто в этой ситуации мачо — я или лор? Коллега объяснил, что обычно капиталисты или коррумпированные чиновники ещё и по совместительству мачо. И если бороться с ними как с мачо, это подорвёт и их экономическую гегемонию.

Затем в колонне следовали члены PCF — старейшей и основной коммунистической партии. В этой группе было много стариков. Издалека мне показалось, что они несут большой портрет Маркса, но когда они приблизились, оказалось, что это изображение их кандидата на ближайших выборах. Много лет назад я переписывался с местным отделением их комсомола. Я допытывался у них, есть ли у них кружки для изучения теории. Они ответили, что по теории им в принципе и так уже всё понятно, нужно участвовать в уличном движении. Они пригласили меня на митинг против "pr´ecarit´e menstruelle" (менструальной уязвимости) и рассказать про свой взгляд на марксизм. Я тогда не пошёл. А потом начался ковид, и так с ними я и не встретился.

В самом конце шли представители Lutte Ouvri`ere, троцкистской организации. Практически все из них, за исключением нескольких, были старше 60. Одним из молодых членов оказался мой знакомый Этьен. Я познакомился с ним тоже в кампусе. Газета, которую я получил от него, мне показалась довольно любопытной, в духе классического марксизма. Я спросил его про кружки, занимаются ли они теорией. Этьен ответил, что заниматься теорией уже поздно, нужны активные члены, которые будут участвовать в демонстрациях и вести агитацию на улицах. Я спросил, зачем им тогда нужны газеты и листовки, если времени мало, нужно заниматься распространением знаний в интернете. На это Этьен ответил, что они работают, исходя из предположения, что в любой момент интернет может быть выключен, капитализм начнёт рушиться в ближайшие годы. Он предложил мне раздавать листовки вместе с ними, на что я ответил, что подумаю.

Я поприветствовал Этьена и обнаружил, что стою напротив хвоста колонны, разреженного и тихого, а самая шумная часть ушла далеко вперёд. Я поспешил к ним. Пока я шёл, я увидел, как полицейские задерживают подростков из "Чёрного блока". Обычно люди из этой организации начинают жечь машины, разбивать стёкла, кидать предметы в полицейских, что развязывает полицейским руки, и те начинают бить уже всех подряд. Местная администрация не была настроена на подобные провокации, поэтому представителей "Чёрного блока" ловили далеко от колонны.

Когда я подошёл к началу колонны, она уже заходила на площадь. Там нас ждали палатки разных организаций, где они продавали газеты и мерч. За сегодня я насмотрелся на самые разные лозунги. Я поднялся на бетонный блок и насчитал на площади всего две красные палатки. Одна принадлежала PCF, с ними всё понятно, поэтому я направился к другой. Это была какая-то альтернативная коммунистическая партия. Там было три очень старых дедушки со значками этой партии на рубашках, и они разговаривали со своим сверстником, который, видимо, не был членом, но был симпатизантом.

Я не хотел мешать разговору, поэтому тихо рассматривал их листовки. Там были общие слова, поэтому в какой-то момент я всё-таки позвал одного из дедушек и спросил, чем их партия отличается от PCF. Он задумался и ответил:

— Честно говоря, я в этом не разбираюсь.

***

Очерк ясно показывает нам главную беду евролевой публики. Евролевые товарищи явно подзабыли марксизм-ленинизм. Забыли главный постулат: “левые” – это про классовое, а не про расовое, национальное, половое, религиозное и т.д. Чем больше евролевые про это забывают, тем меньше у них влияние на реальную политику.

* ЛГБТ (ред. — осужденная и запрещенная организация)