Пару слов о буржуазном национализме и пролетарском интернационализме

Национализм – это то, без чего не может обойтись ни одна буржуазия. Он возник и развивался вместе с капитализмом, с нациями. Наиболее полное определение нации дал Сталин в своей работе «Марксизм и национальный вопрос»: «Нация есть исторически сложившаяся устойчивая общность людей, возникшая на базе общности языка, территории, экономической жизни и психического склада, проявляющегося в общности культуры». Вместе с зарождением нации начали возникать и развиваться различные националистические движения. Буржуазия малочисленна, поэтому для удержания своего господства использует национализм как инструмент, с помощью которого привлекает эксплуатируемые классы, мелкую буржуазию и пролетариат в борьбу за свои интересы. Имея в своих руках средства массовой информации, она призывает к патриотизму, воспевает всеобщее право, равенство, братство, общенародное единство, отвлекая от классовой борьбы рабочих и трудящихся. Можно даже сказать, более простым языком, что национализм – это забота о своей буржуазии.

Однако, национализм нужно рассматривать диалектически. С одной стороны, на заре капитализма, буржуазия использовала его для борьбы с феодализмом и в национально-освободительном движении (Великая французская революция, война за независимость США от Англии). С другой стороны, когда капитализм достиг уже своей империалистической фазы, капиталисты используют национализм для угнетения одной нации другой нацией, а также в борьбе против рабочего класса. Иногда национализм перерастает в шовинизм – ярко выраженный человеконенавистнический буржуазный национализм, проповедующий только любовь к своей нации и ненависть к другим. Часто буржуазия империалистических государств прибегает к национализму, как старому римскому методу «разделяй и властвуй», стравливая между собой разные национальности и нации, создавая вражду между ними, ослабляя конкурентов (войны в бывшей Югославии, военный конфликт между Россией и Украиной).

В самых крайних случаях, боясь потерять власть, буржуазия может срывать маски буржуазной демократии и использовать самые крайние националистические течения для установления фашизма и его крайней формы – нацизма.

Новой формой буржуазного национализма, получившей широкое распространение в 20 веке, является буржуазный космополитизм, призывающий к объединению буржуазии разных наций, к отказу от суверенитета в пользу международных и надгосударственных организаций и объединений, к передаче прав на принятия решений наднациональным институтам. Поскольку, как мы знаем, права голосовать и принимать решения в буржуазном обществе всегда распределяются в зависимости от экономической мощи государства, то верховодят, в своих интересах, за счет более экономически слабых, империалистические государства во главе с США. По сути, буржуазный космополитизм – это идеология империалистической буржуазии.

Что же могут противопоставить национализму рабочие и трудящиеся? В противовес буржуазному национализму, тоже возникшему с развитием капитализма, появился пролетарский интернационализм. Пролетарский интернационализм – это товарищество, которое основано для того, чтобы служить центром объединения и сотрудничества для рабочих обществ, существующих в различных странах и преследующих одинаковую цель, а именно – защиту, развитие и полное освобождение рабочего класса.

Один из основных принципов пролетарского интернационализма состоит в том, что «не может быть свободным народ, угнетающий другие народы». Это значит, что пролетарский интернационализм является прежде всего принципиальнейшим врагом всякого рода национального угнетения и национального неравенства.

Под знаменем пролетарского интернационала, партия большевиков подняла на борьбу и привела к победе, над царизмом и капитализмом, революционные силы народов России. Благодаря пролетарскому интернационализму удалось создать советское многонациональное государство, являвшимся образцом многонационального государства для народов всего мира. Благодаря пролетарскому интернационализму смогли сплотиться народы СССР в построении коммунизма, и обеспечить победу в самой кровопролитной войне за всю историю человечества.

Важно заметить, что в отличие от буржуазного космополитизма, который проповедует национальный нигилизм, пролетарский интернационализм, признавая полное равноправие всех национальностей и рас, подчёркивает, что каждая нация имеет свои, специфические особенности, присущие только ей. По этому поводу очень хорошо сказал товарищ Сталин, выступая в честь Финляндской Правительственной Делегации 7 апреля 1948 года: «Советские люди считают, что каждая нация, — всё равно — большая или малая, имеет свои качественные особенности, свою специфику, которая принадлежит только ей и которой нет у других наций. Эти особенности являются тем вкладом, который вносит каждая нация в общую сокровищницу мировой культуры и дополняет её, обогащает её. В этом смысле все нации — и малые, и большие,— находятся в одинаковом положении, и каждая нация равнозначна любой другой нации».

Из пролетарского интернационализма – уважения ко всем национальностям – вытекает и другая, не менее важная его черта – глубокая патриотичность. Потому что нельзя быть интернационалистом, не будучи в то же время пламенным патриотом своей Родины, своей нации. Этот патриотизм в корне отличается от буржуазного патриотизма – национализма, когда буржуазия использует какие-то особенности своей национальной культуры для защиты своих интересов. Настоящий патриот -- это тот кто борется за развитие своей страны, за процветание ее народа, культуры. Поэтому настоящие патриоты – это сознательные пролетарии, коммунисты. Также важно понимать: единство, нераздельность интересов и задач пролетариев одной страны, с интересами и задачами пролетариев всех стран, является вернейшим путем победы революционного движения пролетариата всех стран.

На сегодняшний день пролетариат очень разъединен. Опытные империалисты, развращая народное сознание, хорошо используют эксплуататорскую политику национальной ненависти, политику, сеющую взаимное недоверие и раздор между нациями.

Поэтому объединение пролетариата в товарищество на принципах пролетарского интернационализма – очень непростая задача. Чтобы перестать быть жертвами империалистической политики и буржуазного национализма, белорусскому пролетариату необходимо объединяться с пролетариатом бывших советских республик в единое товарищество на принципах пролетарского интернационализма. Необходимо научиться объединяться в профсоюзы и Советы, иметь свою рабочую партию, изучать практики и тактики профсоюзного движения, работы Маркса, Энгельса, Ленина, Гегеля. Как видим работа непростая и ее очень много. Наш клуб “Общее дело” – это один из этапов такого объединения. Мы зовет в свои ряды всех желающих кто готов вместе с нами менять окружающую действительность и всех тех кто только готов её постигать.

Необходимо еще многому учиться. И в первую очередь у своих предшественников. Пролетариату предстоит самоорганизовываться, преодолевая в своих рядах все буржуазное, в том числе и национализм, в этом большую помощь сможет оказать опыт большевиков. С одним из таких опытов мы бы хотели познакомить наших читателей.

В.И. Ленин

К вопросу о национальностях или об «автономизации»

Продолжение записок. 30 декабря 1922 г.

Я, кажется, сильно виноват перед рабочими России за то, что не вмешался достаточно энергично и достаточно резко в пресловутый вопрос об автономизации, официально называемый, кажется, вопросом о союзе советских социалистических республик.

Летом, когда этот вопрос возникал, я был болен, а затем, осенью, я возложил чрезмерные надежды на своё выздоровление и на то, что октябрьский и декабрьский пленумы дадут мне возможность вмешаться в этот вопрос. Но, между тем, ни на октябрьском пленуме (по этому вопросу), ни на декабрьском мне не удалось быть, и таким образом вопрос миновал меня почти совершенно.

Я успел только побеседовать с тов. Дзержинским, который приехал с Кавказа и рассказал мне о том, как стоит этот вопрос в Грузии. Я успел также обменяться парой слов с тов. Зиновьевым и выразить ему свои опасения по поводу этого вопроса. Из того, что сообщил тов. Дзержинский, стоявший во главе комиссии, посланной Центральным Комитетом для «расследования» грузинского инцидента, я мог вынести только самые большие опасения. Если дело дошло до того, что Орджоникидзе мог зарваться до применения физического насилия, о чём мне сообщил тов. Дзержинский, то можно себе представить, в какое болото мы слетели. Видимо, вся эта затея «автономизации» в корне была неверна и несвоевременна.

Говорят, что требовалось единство аппарата. Но откуда исходили эти уверения? Не от того ли самого российского аппарата, который, как я указал уже в одном из предыдущих номеров своего дневника, заимствован нами от царизма и только чуть-чуть подмазан советским миром*.

Несомненно, что следовало бы подождать с этой мерой до тех пор, пока мы могли бы сказать, что ручаемся за свой аппарат, как за свой. А сейчас мы должны по совести сказать обратное, что мы называем своим аппарат, который на самом деле насквозь ещё чужд нам и представляет из себя буржуазную и царскую мешанину, переделать которую в пять лет при отсутствии помощи от других стран и при преобладании «занятий» военных и борьбы с голодом не было никакой возможности.

При таких условиях очень естественно, что «свобода выхода из союза», которой мы оправдываем себя, окажется пустою бумажкой, неспособной защитить российских инородцев от нашествия того истинно русского человека, великоросса-шовиниста, в сущности, подлеца и насильника, каким является типичный русский бюрократ. Нет сомнения, что ничтожный процент советских и советизированных рабочих будет тонуть в этом море шовинистической великорусской швали, как муха в молоке.

Говорят в защиту этой меры, что выделили наркоматы, касающиеся непосредственно национальной психологии, национального просвещения. Но тут является вопрос, можно ли выделить эти наркоматы полностью, и второй вопрос, приняли ли мы с достаточной заботливостью меры, чтобы действительно защитить инородцев от истинно русского держиморды? Я думаю, что мы этих мер не приняли, хотя могли и должны были принять.

Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого «социал-национализма». Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль.

• См. настоящий том, стр. 349-353. Ред.

Я боюсь также, что тов. Дзержинский, который ездил на Кавказ расследовать дело о «преступлениях» этих «социал-националов», отличился тут тоже только своим истинно русским настроением (известно, что обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения) и что беспристрастие всей его комиссии достаточно характеризуется «рукоприкладством» Орджоникидзе. Я думаю, что никакой провокацией, никаким даже оскорблением нельзя оправдать этого русского рукоприкладства и что тов. Дзержинский непоправимо виноват в том, что отнесся к этому рукоприкладству легкомысленно.

Орджоникидзе был властью по отношению ко всем остальным гражданам на Кавказе. Орджоникидзе не имел права на ту раздражаемость, на которую он и Дзержинский ссылались. Орджоникидзе, напротив, обязан был вести себя с той выдержкой, с какой не обязан вести себя ни один обыкновенный гражданин, а тем более обвиняемый в «политическом» преступлении. А ведь в сущности говоря, социал-националы это были граждане, обвиняемые в политическом преступлении, и вся обстановка этого обвинения только так и могла его квалифицировать.

Тут встаёт уже важный принципиальный вопрос: как понимать интернационализм?*

• Далее в стенографической записи зачёркнут следующий текст: «Я думаю, что наши товарищи не разобрались достаточно в этом важном принципиальном вопросе». Ред.

Ленин

30.XII.22 г.

Записано М.В.

Продолжение записок. 31 декабря 1922 г.

Я уже писал в своих произведениях по национальному вопросу, что никуда не годится абстрактная постановка вопроса о национализме вообще. Необходимо отличать национализм нации угнетающей и национализм нации угнетённой, национализм большой нации и национализм нации маленькой.

По отношению ко второму национализму почти всегда в исторической практике мы, националы большой нации, оказываемся виноватыми в бесконечном количестве насилия, и даже больше того — незаметно для себя совершаем бесконечное количество насилий и оскорблений, — стоит только припомнить мои волжские воспоминания о том, как у нас третируют инородцев, как поляка не называют иначе, как «полячишкой», как татарина не высмеивают иначе, как «князь», украинца иначе, как «хохол», грузина и других кавказских инородцев, — как «капказский человек».

Поэтому интернационализм со стороны угнетающей или так называемой «великой» нации (хотя великой только своими насилиями, великой только так, как велик держиморда) должен состоять не только в соблюдении формального равенства наций, но и в таком неравенстве, которое возмещало бы со стороны нации угнетающей, нации большой, то неравенство, которое складывается в жизни фактически. Кто не понял этого, тот не понял действительно пролетарского отношения к национальному вопросу, тот остался, в сущности, на точке зрения мелкобуржуазной и поэтому не может не скатываться ежеминутно к буржуазной точке зрения.

Что важно для пролетария? Для пролетария не только важно, но и существенно необходимо обеспечить его максимумом доверия в пролетарской классовой борьбе со стороны инородцев. Что нужно для этого? Для этого нужно не только формальное равенство. Для этого нужно возместить так или иначе своим обращением или своими уступками по отношению к инородцу то недоверие, ту подозрительность, те обиды, которые в историческом прошлом нанесены ему правительством «великодержавной» нации.

Я думаю, что для большевиков, для коммунистов, разъяснять это дальше и подробно не приходится. И я думаю, что в данном случае, по отношению к грузинской нации, мы имеем типичный пример того, где сугубая осторожность, предупредительность и уступчивость требуются с нашей стороны поистине пролетарским отношением к делу. Тот грузин, который пренебрежительно относится к этой стороне дела, пренебрежительно швыряется обвинением в «социал-национализме» (тогда как он сам является настоящим и истинным не только «социал-националом», но и грубым великорусским держимордой), тот грузин, в сущности, нарушает интересы пролетарской классовой солидарности, потому что ничто так не задерживает развития и упроченности пролетарской классовой солидарности, как национальная несправедливость, и ни к чему так не чутки «обиженные» националы, как к чувству равенства и к нарушению этого равенства, хотя бы даже по небрежности, хотя бы даже в виде шутки, к нарушению этого равенства своими товарищами пролетариями. Вот почему в данном случае лучше пересолить в сторону уступчивости и мягкости к национальным меньшинствам, чем недосолить. Вот почему в данном случае коренной интерес пролетарской солидарности, а следовательно и пролетарской классовой борьбы, требует, чтобы мы никогда не относились формально к национальному вопросу, а всегда учитывали обязательную разницу в отношении пролетария нации угнетённой (или малой) к нации угнетающей (или большой).

Ленин

31.XII.22 г.

Записано М.В.

Продолжение записок. 31 декабря 1922 г.

Какие же практические меры следует предпринять при создавшемся положении?

Во-первых, следует оставить и укрепить союз социалистических республик; об этой мере не может быть сомнения. Она нам нужна, как нужна всемирному коммунистическому пролетариату для борьбы с всемирной буржуазией и для защиты от её интриг.

Во-вторых, нужно оставить союз социалистических республик в отношении дипломатического аппарата. Кстати сказать, этот аппарат исключительный в составе нашего государственного аппарата. В него мы не допускали ни одного человека сколько-нибудь влиятельного из старого царского аппарата. В нём весь аппарат сколько-нибудь авторитетный составился из коммунистов. Поэтому этот аппарат уже завоевал себе (можно сказать это смело) название проверенного коммунистического аппарата, очищенного несравненно, неизмеримо в большей степени от старого царского, буржуазного и мелкобуржуазного аппарата, чем тот, которым мы вынуждены пробавляться в остальных наркоматах.

В-третьих, нужно примерно наказать тов. Орджоникидзе (говорю это с тем большим сожалением, что лично принадлежу к числу его друзей и работал с ним за границей в эмиграции), а также доследовать или расследовать вновь все материалы комиссии Дзержинского на предмет исправления той громадной массы неправильностей и пристрастных суждений, которые там несомненно имеются. Политически-ответственными за всю эту поистине великорусско-националистическую кампанию следует сделать, конечно, Сталина и Дзержинского.

В-четвёртых, надо ввести строжайшие правила относительно употребления национального языка в инонациональных республиках, входящих в наш союз, и проверить эти правила особенно тщательно. Нет сомнения, что под предлогом единства железнодорожной службы, под предлогом единства фискального и т.п. у нас, при современном нашем аппарате, будет проникать масса злоупотреблений истинно русского свойства. Для борьбы с этими злоупотреблениями необходима особая изобретательность, не говоря уже об особой искренности тех, которые за такую борьбу возьмутся. Тут потребуется детальный кодекс, который могут составить сколько-нибудь успешно только националы, живущие в данной республике. Причём не следует зарекаться заранее никоим образом от того, чтобы в результате всей этой работы вернуться на следующем съезде Советов назад, т.е. оставить союз советских социалистических республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов.

Надо иметь в виду, что дробление наркоматов и несогласованность между их работой в отношении Москвы и других центров может быть парализовано достаточно партийным авторитетом, если он будет применяться со сколько-нибудь достаточной осмотрительностью и беспристрастностью; вред, который может проистечь для нашего государства от отсутствия объединённых аппаратов национальных с аппаратом русским, неизмеримо меньше, бесконечно меньше, чем тот вред, который проистечет не только для нас, но и для всего Интернационала, для сотен миллионов народов Азии, которой предстоит выступить на исторической авансцене в ближайшем будущем, вслед за нами. Было бы непростительным оппортунизмом, если бы мы накануне этого выступления Востока и в начале его пробуждения подрывали свой авторитет среди него малейшей хотя бы грубостью и несправедливостью по отношению к нашим собственным инородцам. Одно дело необходимость сплочения против империалистов Запада, защищающих капиталистический мир. Тут не может быть сомнений, и мне излишне говорить о том, что я безусловно одобряю эти меры. Другое дело, когда мы сами попадаем, хотя бы даже в мелочах, в империалистские отношения к угнетаемым народностям, подрывая этим совершенно всю свою принципиальную искренность, всю свою принципиальную защиту борьбы с империализмом. А завтрашний день во всемирной истории будет именно таким днём, когда окончательно проснутся пробуждённые угнетённые империализмом народы и когда начнётся решительный долгий и тяжёлый бой за их освобождение.

Ленин

31.XII.22 г.

Записано М.В.